Вещи господина Пика

Боголюбов Константин Николаевич

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    1928 год   Автор: Боголюбов Константин Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вещи господина Пика ( Боголюбов Константин Николаевич)

Константин Боголюбов

Вещи господина Пика

Фантастический рассказ К. БОГОЛЮБОВА

Иллюстрации Н. КОЧЕРГИНА

1.

Люди, потерпевшие неудачу, обыкновенно волнуются. Их речь становится сбивчивой к неясной; кроме того, они гримасничают, размахивают руками и неизвестно зачем бегают но комнате. Но, вопреки этому общему правилу, Митчель повествовал о своих злоключениях исключительно хладнокровно.

— Так вот, — говорил Митчель: — на завод, где находится его рабочий кабинет, никто проникнуть не может. А городскую квартиру мы поставили вверх дном, мы хозяйничали там, как у себя дома, но не нашли ничего, то есть нашли многое, что пригодилось бы простому взломщику… А нас не интересует ни гардероб, ни счета от портных, ни саксонский фарфор, ни средневековая утварь…

Господин Пик, слушавший чрезвычайно внимательно, встрепенулся.

— Вы хотите сказать, что Рэм собирает редкости?

— Да, именно это.

Несколько времени господин Пик молчал, потирая руки и радостно улыбаясь бабочкам, вытканным на ковре.

Он был совсем маленький господин, жирный, с брюхом, круглым, как яблоко, с прищуренными глазами и крошечным ртом. Голова у господина Пика была большая, переполненная злодейскими замыслами, которые, собственно говоря, и должны быть в голове владельца тайной конторы… Конторы чего? Воровства, разбоя, ограбления? — нет, говоря деликатно — конторы пересылки вещей из одних рук в другие.

И сюда-то, после целого ряда мытарств, попал Митчель, энергичнейший человек во всей Америке, желавший увидеть недосягаемые чертежи изобретателя Рэма. Теперь Митчель ожидал, когда заговорит господин Ник. И господни Пик сказал:

— Я думаю, что так можно сделать. Суть в том, чтобы попасть на завод, куда, по вашим словам, не попадает никто. Я думаю, что это удастся. Подождите немного…

Господин Ник исчез, и Митчель сидел в одиночестве, пока его не позвали из другой комнаты.

— Пройдите сюда, пожалуйста.

В соседней комнате было еще спокойнее. Был неподвижный воздух, пропитанный запахом лака и старого дерева, и были еще разные вещи, расставленные по углам: комоды с вычурной итальянской резьбой, малайские безобразные идолы, стулья рококо и стулья ампир, и турецкие табуреты для кальяна. А у окна стоял сам господин Пик с бесконечно приятной улыбкой.

— Вот это для вас годится, — сказал он, — похлопывая ладонью по крышке какого-то столика. — Митчель обозлился.

— Я не покупаю старую мебель.

— А я не продаю старую мебель, — ответил господни Пик шепеляво, потому что его губы были растянуты улыбкой и уже не оставалось места для слов. — Я продаю агентов, от которых требуется знание дела и полнейшая незаметность. А это у меня — самое лучшее. — Господни Пик снова похлопал ладонью по крышке столика.

Столик был толстоногий, c необычной массивной доской, изукрашенный всякими завитками, но Митчель не стал разглядывать варварскую орнаментику вещи, а поспешил догадаться:

— В столике, конечно, фонограф?

Господин Пик обиделся.

— Фонограф? — переспросил он, оттопырив губы. Или вы думаете, что я глуп, как девушка? Фонограф услышит самые пустяки, какую-нибудь фразу, вроде: — «подайте линейку». — Он запишет, как Рэм разговаривает с прислугой. По какое вам дело до прислуги. Агент должен посмотреть чертежи.

— Ну, да, агент изучит чертежи Рэма. Смотрите…

И вдруг толстолапый, криволапый, диковинный столик выдвинул вперед одну ножку, и, как бы цепляясь этой ножкой за пол, перетащился на один шаг ближе к Митчелю.

Движения вещи были неуклюжи. Казалось, что ей, сотворенной для стояния на одном месте, каждое движение дается с трудом. Была какая-то болезненность в движениях столика, но была и какая-то сила. Столик упрямо стоял на своих ножках, согнутых, как у человека, взявшего на спину куль соли.

Перед ожившей вещью стояли двое, одаренные искусством движения, изворотливые, но такие слабые на ногах, которых всего две и которые очень тонки. Один, Митчель, был, как стальная пружина, как пистолетный курок, взведенный, когда уже на полку насыпан порох и пуля забита в ствол; другой, господин Пик, посмеивался и разъяснял свои планы.

— Во что бы то ни стало поднять цену столика; он должен быть редкой и единственной вещью… заставить Рэма перевезти его на завод.

А столик продолжал жить. Он приседал, сгибая свои узловатые ноги, и, когда уже касался пола своим плоским лакированным животом, вдруг прыгнул. Он прыгал, словно лягушка, отделяясь от земли сразу четырьмя лапами и грузно падая сверху. Ему приходилось несколько мгновений качаться, чтобы сохранить равновесие.

И подскакивания столика были столь отвратительны и нелепы, что Митчель не выдержал. Он, неожиданно для себя самого, вытащил из кармана револьвер и крикнул сдавленным голосом:

— Стой, убью!

Он угрожал вещи, как человеку. А господин Пик, стоявший подле, возразил улыбаясь:

— За убитого агента вы заплатите.

Господин Пик шутил весьма остроумно, и его шутка возвратила Митчеля к обычной жизни, где вещи должны стоять на своих местах и только людям досталось в удел благородное искусство движения.

II.

— Что у тебя нового? — спросил Абель Ройман после обеда, когда другие гости заговорили о политике.

— Ничего, — ответил Рэм, — вчера, кажется, я купил пару китайских столиков, но они неинтересны.

Однако, Ройман почему-то заинтересовался.

— А где они стоят, твои столики?

— В маленьком кабинете. Сходи посмотри.

Рядом со столовой был маленький кабинет, куда Рэм ставил вещи похуже. В пыли и забвении лежали там церковные облачения и восточные ткани, стояли средневековые шкатулки, вырезанные из одного куска дерева, и бронзовые канделябры с цепями. На полу и везде валялись книги.

Все это было давно знакомо Ройману, но все же он долго не выходил из кабинета, так долго, что Рэм был вынужден позвать его.

Ройман ответил из-за дверей необыкновенно свирепо:

— Чудовище!

— Кто?

— Ты. Что ты наделал?

В его голосе был такой ужас, что все кинулись к нему, думая увидеть какую-нибудь невероятную картину.

Ройман сидел на корточках перед уродливым столиком, ощупывая его со всех сторон.

— Конечно, — бормотал он: — Юн-Ло или первое царствование Ин-Цзуна…

— Что? — спросил Рэм, ничего не понимая: — Что с тобой случилось?

— Ничего. Когда люди не берегут своих вещей… Это уж, наверное, ты обломал лаковым драконам хвосты. Ничего но разобрать.

— А ты посмотри второй столик, за шкафом. Они, как две капли воды.

Ройман принялся обнюхивать и второй столик. Он злился, как никогда, и, повидимому, не заботился о своем языке.

— Дуракам счастье. — говорил он, раздражаясь все больше и больше.

— Да скажи ты, в чем дело, — взмолился Рэм.

— И скажу! Чудеснейшие столики Минской династии, а он обращается с ними чорт знает как! Вероятно, эпохи Ин-Цзуна… туалетные столики.

Все были заинтересованы. Вытянув шеи, гости смотрели на Роймана, как собаки на мясо. Рэм, добродушный парень, вытаращил глаза, как только умел.

— Видите, фарфор под красной глазурью из меди и корналина. Глазурь еще грубовата, в пузырьках. А, вот, хвосты драконов, вырезанные из лака. Дай сюда лупу, Рэм.

— Но здесь темно. Столик можно перетащить в столовую. Джон!

Лакей взял столик за крышку.

— Потише, потише, — испуганно шептал Ройман. Но лакей Джон тащил столик самым небрежным образом, и походка его была неверна. В дверях, где требовалась наибольшая осторожность, лакей вдруг покачнулся, попробовал удержаться за стену, но не успел и грохнулся на пол вместе с драгоценным столиком. Все это было дело нескольких секунд, и когда гости кинулись на помощь, было уже поздно. Столик лежал на полу, разбитый вдребезги, и лакей Джон стоял на четвереньках, подбирал кусочки лаковой резьбы и осколки фарфора. Ножки столика тоже никуда не годились. Они были оклеены тончайшей, почти прозрачной фанерой, которая теперь полопалась, как яичная скорлупа.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.