Спящий пробуждается

Главса Милош

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Спящий пробуждается (Главса Милош)

1. Алло, это Алжир!

Кончается алжирское лето

В этот год алжирское лето кончилось раньше, чем обычно. Хотя было еще только 11 сентября, жара не была такой мучительной, как в другие годы. После полудня я мог уже без опасения выйти на улицу с непокрытой головой, не тревожась, что ее опалит солнцем. Белый пробковый шлем носили на голове лишь местные «зазу» — подобие европейского «стиляги».

Трое мужчин, говорившие между собой по-чешски, сидели на боковой террасе отеля «Алетти» и больше от скуки, чем от жажды, потягивали из стаканов зеленоватый, пахнущий мятой аперитив, в котором плавали кусочки льда.

Вы спросите — кто эти трое, сидящие на белой террасе отеля?

Чехословак номер один: сотрудник чехословацкого генерального консульства на бульваре Бужо, № 15, Алжир. Беседуя с чехами из Праги, он говорит по-чешски с пражским выговором, также как с парижанами — с носовым парижским прононсом. Его всегда белоснежный галстук служит гармоничным дополнением к белому костюму, хорошо защищающему от солнечных лучей и при жаре в 42° по Цельсию.

Чехословаков номер два и три представляют автор и его спутник Божек, отчасти агент по распространению изделий из стекла, отчасти литератор. Да, Божек, представитель фирмы «Богемский хрусталь», молодой бродяга и насмешник, корреспондент журналов, специализирующихся на экзотике, исключительный знаток арабского языка и истории ислама. Божек типичный продукт первого десятилетия после второй мировой войны. Когда ему не хватает опыта, его выручает энтузиазм, а порой и «Путеводитель по Алжиру» Мишелина.

С главной террасы огромного отеля приглушенно доносятся обрывки мелодий, слащавых, как медовая глазурь. Их передают Милан, Радио Парма, Париж, Касабланка. Сентиментальная, выдуманная любовь, вздохи об устах, что молчат под звездами. Прибавьте к этому немножко экзотики, рокот моря, тщательно перемешайте их, и вы получите переливающийся красками, заманчивый, хотя и дешевый музыкальный коктейль.

Каждый день здесь рождаются новые и новые музыкальные «боевики». Необработанные мотивы привозят сюда из Французской Западной Африки, с Мадагаскара, из Дагомеи, с Убанги Тшари, с островов теплых морей и из тропических лесов Нигера. Потом эти мелодии поступают в переработку на музыкальные фабрики, там их измельчают, дробят на полутона, а потом спекают вместе.

Внимание! Вот ансамбль гитаристов состязается с оркестром джазовых тыкв. По воздуху несутся амперы ритма, еще не измеренные ни одним физиком. Молодые люди, которые у нас на родине увлекаются джазовыми суррогатами, должны бы хоть несколько минут послушать, как звучит классический джаз!

Дебаты о перспективах нашего экспорта и о погоде вот уже в пятый раз заводят нас в тупик. Мелодичное состязание гитар с тыквами вытесняет из головы все мысли и целиком овладевает нашим вниманием.

— Алжирское лето вот-вот кончится, — заключает дебаты наш друг и информатор из консульства, — и наступит великолепная осень. Растительность Алжира разукрасится, как палитра художника. Ах это тепло, эти краски! Настоящий сезон для бездельников на морских пляжах в Типасе и Черчилле.

— Эти краски нам еще успеют надоесть, — заметил чехословак номер два. — Сегодня здесь на террасе мы в последний раз пьем эту зеленую водичку. Послезавтра на старой колымаге мы отправляемся на юг, к Лагуату. Вот смотрите, у нас с собой образцы товаров «Богемский хрусталь» и безделушки и флаконы для благовоний.

— Черт возьми! — резюмировал первый. — Раз так, еще три аперитива, да покрепче!

Через два дня мы отправляемся внутрь страны, уже стоившей бесконечных потоков крови и французских солдат и алжирцев. Внутрь страны, у которой такое пестрое прошлое и которая по примеру народов Туниса и Марокко добивается теперь независимости.

То, что родится во время этого путешествия, будет не подробным репортажем, а всего лишь яркими его осколками. Во время сбора этих цветистых осколков нас должны охранять корреспондентское удостоверение, выданное в Праге, и разрешение алжирского резидента из дворца Бардо. Кроме этого — рекомендация Service de Presse (служба прессы) от милой дамы, которая очень представительно исполняет функции владычицы храма прессы. И в другом кармане — рекомендации наших французских друзей.

Во время такого путешествия вы иногда сталкиваетесь с тем, чего не измерить европейскими масштабами. Встретитесь и с выветрившимися развалинами, и с горячим песком, и с древними обычаями жителей пустыни. Со своеобразной республикой Мзаб, которая сохраняет свой старинный жизненный уклад, несмотря на гул самолетов, крейсирующих в африканском небе. С остатками древних культур Карфагена и Рима, с развалинами, которые зарастают зеленью, доказывая тем самым скоротечность всего существующего. С высохшими руслами рек Сахары, ожидающими воды, и с высохшими душами, теми, что жаждут освежающего Слова.

Но вы встретитесь также и с тем, что уже неудержимо пробивается из-под тысячелетних наслоений давно исчезнувших цивилизаций.

Ростки новых мыслей нельзя удушить. Воды! Хлеба! Свободы!

Состязание гитар с тыквами на террасе отеля кончается ничейным счетом 1:1. Со стороны моря к нам доносятся запахи соли и нефти. Море, насыщенное предсумеречной переходящей в фиолетовые оттенки синью, превращается на горизонте в прямую без конца и края.

Порт, лишенный романтики

Есть ли романтика в запахах масла, рыбы и дегтя?

Если нет, то тогда в алжирском порту, конечно, нет ничего романтического. Точно так же, как ив любом другом порту южного Средиземноморья. Правда, не везде есть барак с надписью:

SERVICES CANITAIRES DE L’ALGERIE [1]

Эта табличка охраняет здоровье Алжира от тех, кто приезжает сюда. У вас нет «fiche de d'ebarquement» [2] с печатью о прохождении медицинского осмотра и санитарного пропускника и с отметкой о прививках? Тогда возвращайтесь скорей в Европу. На земле Алжира вам делать нечего!

Сегодня 12 сентября, и алжирский порт тяжело дышит ноздрями, полными соленой воды. Судно «Джиджелли» освобождает свою железную утробу под ленивый скрип подъемных кранов. Стайка оборванных мальчишек с кожей цвета меди и белоснежными зубами, с жесткими клочьями черных волос, грубых, как овечья шерсть, ждут и ждут. Ждут, не удастся ли заработать («дайте франк, мсье!»), ждут трех часов пополудни. Это торжественный момент. Из судовой кухни как раз в это время выносят помои и остатки от обеда. На объедки, выброшенные из жестяных баков, набрасываются рои зеленоватых мух и голодные худые руки подростков.

И те и другие с нетерпением ждут этого мига: и мухи, и люди.

А судно «Джиджелли» сохраняет полное собственного достоинства, стоическое спокойствие, лишь дым валит из широкой его трубы. Сохраняет спокойствие даже тогда, когда Омар тащит из-под носа у Давида рыбную кость, на которой еще осталось чуточку мяса. Миг, и противники с азартом, но совсем без злобы барахтаются на мостовой пристанского мола. Вокруг них зрители — грязные и не менее голодные мальчишки — с волнением ожидают, кому же достанется добыча. Бой за объедки в то же время и рыцарский спорт. Это зрелище не нарушает спокойствия и портового ажана, стража порядка в белой униформе и пробковом шлеме. Он привык к этому. Ему и в голову не придет размышлять о «типичности» подобного зрелища. Стоит ли обращать на это внимание!

На судне моют кухонные котлы. Запах жира и гниющих овощных отбросов. Нетерпеливое металлическое жужжание аеленых мух. Вода вблизи сточного люка «Джиджелли» покрывается масляными пятнами. Какой поэт сложит оду радужным пятнам масла и нефти?

Последний день в Алжире!

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.