Мелодия счастья

Рождественская Елена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мелодия счастья (Рождественская Елена)

Письмо пришло прямо перед концертом. Антонио с жадностью выхватил его у придворного секретаря — не часто появляются весточки из его родной Венеции! Да и то сказать, из Италии почта идет месяцами в заснеженный Петербург. А это письмо особенное: от лучшего друга — маркиза Франческо Манино. За весь 1790 год, с начала которого Антонио Меризи служит при дворе императрицы Екатерины Великой, от него пришло всего-навсего одно письмо, и то в нем Франческо ничего не рассказывал ни о себе, ни о последних венецианских событиях, а все выспрашивал: кем служит Антонио, в каких кругах вращается, с кем подружился. Странное письмо. Будто Франческо тоже собрался в Россию и хочет узнать, сможет ли его друг составить ему хорошую протекцию. Вот только зачем брату венецианского дожа ехать в далекую и нищую Россию?..

Впрочем, Россия вовсе не нищая. Конечно, семья дожа в Италии владеет огромными богатствами, но, как понял Антонио в Санкт-Петербурге, сокровища русского двора вообще неисчерпаемы. Здесь едят на золотой посуде, как на обычной, носят вместо пуговиц бриллианты. На любой бал каждая придворная красавица надевает такое количество драгоценностей, на которое в Европе можно купить чуть ли не целое княжество. А жалованья при дворе такие, что дух захватывает. Даже ему, скромному венецианскому композитору, платят гораздо больше, чем он мог бы получить при любом европейском дворе, — целых две тысячи рублей в год. При таких капиталах лет через пять он сможет вернуться в родную Венецию и прожить там безбедно еще лет тридцать.

Все это Меризи написал в ответ на прошлое письмо Франческо, похвастался, что постоянно встречается с самой императрицей: Екатерина весьма образованна, начитанна и обладает явным литературным талантом — сама лично пишет либретто, пьесы, детские книги и даже философские трактаты. Да в какой еще стране есть такая просвещенная правительница? Ну как было не похвастаться высочайшим знакомством?

И вот ответ от Франческо. Антонио торопливо начал разбирать заковыристый почерк друга:

«Наверное, ты удивлен, дружище, что я задаю тебе такие странные вопросы. Но из моего письма ты поймешь почему. Это не праздное любопытство — мне важно было узнать, вращаешься ли ты в обществе при императорском дворе. Двадцать лет назад, когда мы с тобой были еще юными повесами, я встретил русскую девушку. Она приехала в Венецию вместе с отцом, которого императрица Екатерина направила в Европу на поиски и покупку старинных рукописей. Тогда при российском дворе решили собрать самую большую библиотеку в Европе — у русских же всегда все только самое-самое: если богатство — то, как у Креза, если собрание книг — то больше, чем в древней Александрии.

Я тогда был влюбчив, полон сил и надежд — не то что теперь. Увидел русскую красавицу и влюбился без ума, потерял покой и сон. О мадонна! Волосы золотые — до пят, губы алые — лепестки благородной розы, глаза голубые — бездонные небеса. Но ухаживал за ней я тогда тайком. Отец с братом не отпускали ее от себя ни на шаг. Уж как я исхитрялся!»

Антонио перевернул страницу. Ну и послание — чистый роман. Только венецианцы могут столь беззаветно влюбляться, и только россиянки могут так стремительно кинуться в любовный омут. Меризи достаточно насмотрелся на любовные похождения за время своего пребывания при русском дворе. На поверхности все — шито-крыто, тишь, да гладь, да Божья благодать. А на поверку — страсти бьют ключом за каждым поворотом дворцового коридора. За любой шторой можно нарваться на тайно воркующих голубков. Сама императрица вечно в кого-нибудь влюблена. Хотя теперь-то она уже постарела да поумерила свой пыл. А вот в молодые годы, рассказывают, меняла возлюбленных как перчатки. Впрочем, об этом потом. Что там пишет друг Франческо дальше?

«И вот моя русская Венера рассказала мне о себе, о своем городе — туманном Петербурге, — снова начал читать Антонио. — Наконец, она меня полюбила. Мы сошлись… Не поверишь, Антонио, какая красота, какая нега! Наверное, только женщины из сказочной России могут быть столь прекрасны и притягательны. Я-то, дурак, думал: очередной роман. Оказалось, настоящая любовь, мой друг… Разгневанный русский отец, узнав о наших чувствах, увез мою любимую Софи (именно так я называл ее) обратно в Россию. Но я до сих пор вспоминаю ее каждый Божий день.

О Антонио! Теперь я возлагаю на тебя все свои надежды. Я ведь, идиот, не запомнил даже фамилии моей Венеры. Трудны для нас русские фамилии-то! Но ты, мой друг, можешь мне помочь. Заклинаю Мадонной, разузнай при дворе, кто из придворных посещал Венецию двадцать лет назад!»

Антонио оторвался от письма. Ну и дела! «Разузнай»… Как?! Может, бедняга Франческо думает, что при русском дворе состоит столько же человек, как и во дворце его брата — дожа? Да здесь же в десятки раз больше придворных и приближенных! Да и как осмелится он, простой музыкант, расспрашивать русских аристократок, не были ли они в Венеции. Нет, такие сложные поручения не для него — пусть Франческо сам приезжает в российскую столицу и ищет свою возлюбленную! Так и надо ему написать.

Антонио присел к столу, раскрыл бювар с чистыми листами бумаги и взялся за перо. Но тут распахнулись двери его комнаты, и императорский слуга, кланяясь, объявил:

— Изволите проследовать за мной, господин маэстро! Концерт начинается!

Антонио выругался про себя: ведь как не вовремя прервал его этот негодник! Но, закрыв бювар, торопливо пошел за слугой. Нельзя медлить — концерт для самой императрицы. Разве она будет ждать?!

Стараясь не отставать от своего резвого провожатого, Антонио прошел по нижним коридорам Зимнего императорского дворца. Тут размещались комнаты для «служителей муз», приехавших к русскому двору из заграницы. На самом-то деле тут редко кто жил — комнаты были полуподвальные, сырые и темные. Сквозняки, которыми славился Зимний, гуляли здесь вовсю. По ночам, случалось, ветер завывал в щелях, заглушая оркестр. Так что гости предпочитали нанимать квартиры в городе, кто побогаче — на Невском или прилегающих улицах, кто победнее — подальше от центра. Щедрые русские власти наем квартир оплачивали отдельно. Однако Антонио было недосуг заниматься благоустройством: то новое сочинение, то концерты с придворным оркестром (он же не только «господин сочинитель музыки», но и придворный дирижер-капельмейстер), то постановки опер в императорском театре, а то и занятия в театральной школе, которую еще в начале 1780-х годов учредила сама императрица Екатерина. В школе готовили и драматических актеров, и певцов, и танцовщиков, и оркестрантов и даже декораторов — словом, всех, кто может понадобиться для императорской сцены.

Вот и сегодня юные певицы — ученицы Меризи выступают перед ее величеством императрицей. Концерт состоится совсем «по-домашнему»: даже не в театре «Эрмитаж», расположенном тут же — в стенах Зимнего дворца, а в малых покоях императрицы на втором этаже.

Сегодня перед ее величеством должны выступить четыре девушки. Одну из них, правда, Антонио навязало начальство. Но другие — ученицы Меризи, и он ими чрезвычайно доволен. Голоса неплохие, выучка отменная. А уж красота и стать, слов нет! Прав был Франческо: девицы в заснеженном Петербурге — чудо как хороши! И откуда только в этом снегу и тумане распускаются такие розы?

Но одна — вообще чудо. Девятнадцатилетняя Лиза очаровательна и талантлива — как сценическая актриса выше всех похвал, а уж голос! Сильный, выразительный, почти три октавы берет с легкостью соловья. Вот кого надо будет попротежировать русской императрице. Антонио готов свою шляпу съесть — через пару лет юная Лиза станет украшением оперной сцены.

1

Взволнованный помощник режиссера Захар Суслов вбежал в угловую комнатку, куда после выступления вышли молодые певицы перевести дух:

— Катька, Дунька, Лизка, Манька, назад в залу! Государыня императрица концертом довольна, хочет с вами поговорить. Да расправьте платья, дурищи! Куафюру подправьте!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.