Сим-Сим, откройся!

Туголукова Инна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сим-Сим, откройся! (Туголукова Инна)

1

Наверное, имя и впрямь как-то влияет на судьбу человека. В одной книге Сима прочитала: «Серафимы чрезвычайно доверчивы, поэтому их часто обманывают. Кроме того, они каким-то непостижимым образом притягивают к себе различные неприятности».

Вот это точно про нее! Примеры? Да сколько угодно! Возвращались они однажды с девочками из школы. Шли веселой стайкой мимо многоэтажного дома, болтали, смеялись. И вдруг какая-то сволочь бросила с верхнего этажа яйцо. Куда оно упало? Естественно, Симе на голову. И взорвалось, как граната, стекая тягучими соплями.

Когда девочки привели рыдающую от боли и обиды Симу домой, мама, открыв дверь, издала душераздирающий вопль: решила, что по щекам Симы текут мозги…

Или вот дружила она в десятом классе с мальчиком по имени Вова Шляпкин, второгодником, между прочим. А потом был вообще экзотический вариант — третьегодник! Первая любовь… К ее берегу прибивает только нестандартные личности. Неглупый тем не менее был парень, симпатичный. Но вот как-то не получалось у него со средним образованием.

Но вернемся к Вове Шляпкину. Однажды он решился «вырвать у нее первый поцелуй». Из песни, как говорится, слова не выкинешь, но на ласки Вова размениваться не стал, а сразу ринулся, аки лев рыкающий, и сгреб в объятия, охваченный внезапным сексуальным порывом.

От неожиданности и мощи наскока голова у Симы дернулась. Как раз о стенку. И ее бесчувственное тело безвольно рухнуло к ногам потрясенного Шляпкина. Тот мгновенно ретировался.

А как она однажды встретила 8 Марта? Страшно вспомнить! Уже в университете училась.

Родители уехали в санаторий. А Сима простудилась, отказалась от всех приглашений, но ничуть об этом не жалела, предвкушая, как славно проведет денек на диванчике у телевизора, наслаждаясь праздничной программой и всякими вкусностями.

Ан не тут-то было! Сколько она ни нажимала кнопки на пульте, экран являл ей лишь серую звенящую пустоту.

Сервисные службы, естественно, отдыхали. И Сима позвонила сокурснику, который славился своими познаниями в этой области. Тот с радостью согласился помочь и, прибыв через полтора часа, поверг Симу в величайшее изумление, с порога продемонстрировав предусмотрительно захваченную зубную щетку.

Пока Сима соображала, как это ей удалось столь сильно дезориентировать бедного парня, принявшего просьбу починить телевизор за приглашение переночевать, доморощенный Кулибин приступил к ремонту. Он долго и безуспешно бился над «ящиком», а Сима тем временем думала, как бы поделикатнее выставить сокурсника за дверь, не дожидаясь утра. В конце концов тот заявил, что поломка слишком серьезная и устранить ее можно только в мастерской на стенде. Но выглядеть несостоятельным в глазах прекрасной дамы не хотелось (особенно на пороге грядущей ночи).

Вот тут-то на глаза ему и попалась отцовская спортивная палка. Согнуть ее оказалось совсем не просто, но позор отступления был бы слишком велик, и сокурсник это хорошо понимал.

Сердобольная Сима подошла поближе, непроизвольно напрягая мышцы и всем сердцем желая ему помочь. И он, будто подпитавшись этим ее стремлением, последним отчаянным усилием свел воедино тугие концы. Но мощная пружина в тот же миг вырвалась и ударила Симу рукояткой снизу в челюсть.

Сима в глубоком нокауте надолго забылась на ковре, заливая его кровью из рассеченной скулы.

Сокурсник в отличие от Шляпкина оказался настоящим джентльменом: вызвал «скорую помощь» и сопроводил приведенную в чувство и подвывающую от боли Симу в Склифосовского.

Врачи обработали рану, констатировали потерю половины зуба и поздравили Симу с Женским днем.

А у телевизора, кстати, просто-напросто выпала антенна…

В следующий нокаут Сима отправила себя сама. Наверное, это был уникальный случай.

Она мирно лежала в своей девичьей постели и читала. А потом дернула неудобно подвернувшееся одеяло. Рука сорвалась и со всей силы вмазала в челюсть. Впрочем, через восемь секунд Сима уже кое-что соображала, значит, это был скорее нокдаун.

Вообще голова — ее слабое место. Первым это обнаружил папа, когда Симе едва исполнилось полгода. Он изучал газету, пока дочка пускала слюни в своей коляске, не заметил, как она перегнулась через бортик, и Сима шарахнулась головой об пол. Он потом долго боялся, как бы девочка не тронулась умом. Слава Богу, пронесло…

А в поезде, когда они возвращались с Урала, где отец после окончания ВЮЗИ работал в областной прокуратуре? Симе было четыре года. Она хорошо помнит, как они хохотали с папой, когда тот подбрасывал ее, пока не врубил о верхнюю полку. На ее рев тогда сбежался весь вагон.

Еще была у них такая игра: папа страшным голосом обещал откусить Симе нос, а она визжала в притворном ужасе, уворачиваясь от его щелкающих зубов. Но однажды он все-таки хватанул ее за нос. Случайно, конечно. Но шрамик остался…

А еще один шрамик появился на лбу, когда она спасалась бегством от своего обожаемого, но кровожадного кота Кеши и со всей силы долбанулась о дверной косяк.

Она вся покрыта шрамами, как боевая лошадь!

* * *

Сима вздохнула и посмотрела в окно «Икаруса». Сгустившаяся темнота за стеклом вернула ей тусклое отражение опечаленного лица.

Как могло получиться, что она опоздала на самолет? Она, которая никогда никуда не опаздывала! Всегда приходила раньше и ждала назначенного часа.

А теперь ее многострадальный багаж улетел на юг, а она возвращается домой, потому что следующий самолет будет только завтра. Хорошо еще, что билет удалось получить. Ведь разгар сезона!

«Это все Супонькин виноват, — нашла она козла отпущения. — Задурил мне голову своим нытьем, провожать потащился. Теперь едет в своей „вольво“ с кондиционером и сознанием исполненного долга, а я пилю в душном автобусе».

Сима понимала, что несправедлива, но раздражение против Вовы Супонькина было слишком велико. А в чем он, собственно, виноват, если разобраться по совести?

Познакомились они пять лет назад. В метро. Он увидел Симу на соседнем эскалаторе — она спускалась, Вова поднимался — и с дикими криками «Девушка! Девушка!», расталкивая возмущенных граждан, помчался вниз.

Сима, как обычно погруженная в собственные мысли, и думать не думала, что поднявшийся гвалт имеет к ней какое-то отношение. Интересно, что он в ней такое увидел, чтобы так вот возбудиться?

Супонькин ее догнал, насмерть при этом перепугав. Он упал перед ней на колени, вцепился в подол на радость мгновенно собравшейся толпе и пообещал броситься под поезд, если она сейчас же с ним не познакомится.

Он был красив, белозуб, глаза горели. Ну кто бы устоял? Сима не устояла. И началась промеж них сумасшедшая любовь. У Симы госэкзамены, у него просто экзамены за четвертый курс, которые он благополучно завалил и в итоге загремел в армию.

Для Симы это была настоящая трагедия. Она взяла большой лист ватмана, разбила его на 730 квадратиков и каждый вечер перед сном зачеркивала один из них в ожидании любимого.

Родители подшучивали над ней. Особенно мама.

— Ну что это за фамилия такая — Супонькин! — говорила она. — Сима Супонькина! Это просто курам на смех.

— Во-первых, — горячилась Сима, — я могу оставить свою фамилию, если она тебе больше нравится. А во-вторых, не имя красит человека.

— И имя тоже! — не сдавалась мама. — Одно дело, если тебя зовут Андрей Болконский или, допустим, Печорин, и совсем другое — если ты Вова Супонькин.

— Ну что за чушь! — возмущалась Сима. — Странно даже слышать от тебя такое. Разве фамилия определяет сущность человека?!

— В человеке все должно быть прекрасно, — смеялась мама. — Как его назовешь, так он свою жизнь и проживет.

— Поэтому ты назвала меня Серафимой…

— Прекрасное имя. Бабушка предлагала назвать тебя Бертой, как соседскую собаку…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.