Обретенный май

Ветрова Мария

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Обретенный май (Ветрова Мария)

ПРОЛОГ

Татьяна — подвижная пятидесятилетняя бабенка со среднерусской белесой физиономией и коренастой фигурой — была представительницей по меньшей мере пятого поколения своей семьи, присматривавшей несколько десятилетий подряд за старинным кладбищем, расположенным неподалеку от Москвы.

Кладбище было тенистым, заросшим множеством деревьев и кустов и, вопреки расхожему мнению, совсем не грустным. Две его части разделяла металлическая ограда — ровно пополам. И если на еврейской половине захоронения случались довольно часто, то на русской совсем редко: москвичи предпочитали погребать своих поближе к столице, а местные, из ближайшего городка и еще более близкого дачного поселка, умирали нечасто.

Татьяна и три ее сына и за православными могилками, и за еврейскими надгробьями ухаживали с одинаковой тщательностью и трепетом, никого не подразделяя и не выделяя. Конечно, за деньги — а как же иначе? Разве зря ее старший сын выучил еврейские иероглифы, чтобы самому выбивать на каменных надгробьях все, что там по иудейским понятиям требовалось?.. А двое других стали заправскими каменотесами. Все могилки копали собственноручно, и ни один из ребят на дух не выносил проклятую горькую…

Вся их семья, включая невесток, верила в Бога. Считая себя православными людьми, на еврейских отпеваниях они тоже исправно присутствовали и даже понимали смысл всего, что бормотал над своими усопшими косоглазый коротышка ребе… Сама Татьяна очень одобряла тот факт, что пришедшие на похороны должны были просить прощения у покойного, а уж потом у Бога — в отличие от христиан. Она была абсолютно согласна, что Богу можно помолиться и покаяться всегда, а вот с усопшим близкие общаются в маленькой обшарпанной синагоге в последний раз, так что… Тут евреи, думала Татьяна, правы, и с уважением поглядывала на ребе, устало бормотавшего свои древнееврейские заклинания.

Однако будочку свою Татьяна все-таки поставила возле входа на православное кладбище. И не только из религиозных соображений: все здешние могилки и всех посетителей она за их малочисленностью знала не хуже, чем собственных соседей. И хотя откровенничали они с Татьяной редко, ей казалось, что и о них она знает все. На самом деле истории постоянных посетителей кладбища Татьяна лихо придумывала сама и по вечерам с удовольствием рассказывала их подруге-соседке или невесткам, внимавшим своей свекрови с немалым уважением.

И лишь одна из историй Татьяне не давалась никак — по ее подсчетам, уже почти что три года… Да, в мае как раз и сравнялось три, как на их кладбище была похоронена эта пожилая женщина, по всем признакам русская и православная. Во всяком случае, на одной из ее родственниц, ой какой красивой и богатой дамочке, Татьяна видела маленький золотой крестик с настоящими бриллиантиками — насчет бриллиантиков и золота Татьяна разбиралась. А вот на самой могилке после похорон отчего-то креста эти самые московские родственники так и не поставили, только плиту с именем и датами. Хотя за могилой ухаживали, бывали тут довольно часто и денег Татьяниным сыновьям и поначалу, за насыпки, и после, за оформление, платили, не считая — сколько попросят.

Все это ни в какие понятия, с ее точки зрения, совершенно не укладывалось, ведь даже в старину без креста, а то и вовсе за кладбищенской оградой хоронили разве что распутных актеров, убийц да самоубийц, а тут вроде бы случай совсем не такой. Вот и не складывалось у Татьяны ничего подходящего, хотя каждый раз, как родственники приезжали на кладбище, она крутилась поблизости и держала ушки на макушке… Например, как сегодня, хотя погода для прогулок была вовсе не подходящая: последние дни сентября лил сплошной дождь, а резкий ветер, на самом кладбище обуздываемый старыми мощными деревьями, едва не валил с ног, стоило только выйти за ограду.

На этот раз женщина — та самая красотка с крестиком — приехала не одна, а с мальчиком лет, наверное, десяти или чуть старше («братик, наверное», — решила Татьяна, сочтя мальчонку слишком взрослым, чтобы быть красоткиным сынишкой). А мужчина, как и в прошлые разы, из машины не вышел. Так и остался сидеть за рулем. Про мужчину Татьяна не сомневалась, что он муж или любовник женщины, поскольку раза два видела, как он свою красотку целует, усаживая обратно в машину. Скорее всего — любовник, поскольку мужья своих жен редко так обихаживают, тем более с поцелуями…

Сделав вид, что и у нее на кладбище есть важное дело, Татьяна засеменила следом за женщиной и мальчиком, которого та крепко держала за руку, прикрывая лицо от ветра.

Непонятная могила находилась неподалеку от входа, так что пришли они быстро. Но никакой информации к размышлению Татьяна снова не получила, разве что кроме одной-единственной мелочи, связанной с мальчонкой. Все было как обычно: женщина постояла возле могилы всегдашние пару минут, потом прошептала что-то невнятное и, нагнувшись, положила на холмик, обнесенный мраморным дорогим бордюром, две темно-красные, почти черные розы. Мальчик стоял молча, и было видно, что и кладбище, и эта поездка его здорово смущают. Он не знал, что ему делать и говорить, и надо ли что-нибудь говорить?.. Он явно маялся, переминаясь с ноги на ногу и искоса поглядывая на могилу, а вообще-то и вовсе старался не смотреть ни на нее, ни вообще по сторонам.

Наконец, не выдержав этой маяты, умоляюще посмотрел на все еще неподвижно стоявшую женщину и нерешительно потянул ее за рукав дорогого лайкового пальто. До Татьяниных ушей донеслась вполне различимая фраза, произнесенная парнишкой:

— Пойдем, папа просил, чтобы мы недолго… И бабушка волновалась, что я тут простыну… Пойдем!..

Красотка коротко вздохнула, словно всхлипнула, и все так же молча нехотя повернулась и медленно побрела прочь, по-прежнему не выпуская руки мальчика.

Татьяна на этот раз следом не пошла, обдумывая услышанное: так, значит, мужчина в машине — отец мальчика? Ага, уже что-то… Ну а если эта красотка в лайковом пальто его любовница, а похоронена здесь ее мать — а кто же еще, если не мать, тем более что мужчина, любовник, который ее содержит, ни разу, кроме как на похоронах, здесь не был? Каждый раз ждет свою красавицу-полюбовницу в машине… Вот так история!

Она и сама вначале не сообразила, что история-то, наконец, сложилась и получилась — хоть куда! Надо же, и чего только в жизни не бывает?.. Вот и будет о чем поговорить сегодня вечером Татьяне с невестками, пообсуждать сегодняшнюю безбожную блудную жизнь, чтобы ценили то, что Татьянины сыновья на них женились по-честному…

Ее мысли постепенно переключились на внука и внучку, которым в отдаленном будущем предстояло сменить и Татьяну, и собственных отцов на их должностях. Татьяне и в голову не приходило, что к тому моменту, когда детишки подрастут, должностей уже может не быть: с ее точки зрения, кладбище было вечным: последний и, несомненно, постоянный приют лежащих тут людей, за которых — и за русских, и за евреев — она исправно молилась Богу собственными словами. Их настоящий отчий дом, в котором и пребывать им до Страшного Суда, доколе труба ангела Господня не подымет всех отдавать отчет в своих земных делах, совершенных вольно или невольно…

1

Всю ночь генеральше Нине Владимировне Паниной снились кошмары. С трудом разлепив отяжелевшие веки в пять утра, она еще долго лежала в постели просто так, прежде чем позвать домработницу Нюсю — преданную подругу, сиделку и поверенную всех семейных тайн. Еще будучи совсем молодой девушкой, только-только заявившись в Москву из глухой зарязанской деревушки, давно сметенной с лица земли ветрами многочисленных перемен, Нюся устроилась к Паниным помощницей по хозяйству «с проживанием». Она не только преданно ухаживала за тяжелобольным генералом, но и все хлопоты по его похоронам взвалила на свои плечи. А после и за обоими мальчишками, оставшимися от отца совсем еще сопляками, следила не хуже Нины Владимировны. Словом, Нюся была частью семьи, а не прислугой. И на самом деле Нине Владимировне следовало прислушаться к ней в то лето, прежде чем осуществлять свои планы. Или переменить решение наутро после ночи с кошмарами.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.