Стихотворения и поэмы

Полонская Елизавета Григорьевна

Серия: Новая библиотека поэта. Малая серия [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Стихотворения и поэмы (Полонская Елизавета)

Елизавета Полонская. Стихотворения и поэмы

Жизнь и стихи Серапионовой сестры Елизаветы Полонской. Вступительная статья Бориса Фрезинского

Елизавета Полонская прожила тревожную жизнь, лишь непродолжительный интервал которой приходился на пору внутренней свободы и раскованности, когда и писались ее лучшие стихи, хотя житейски это были нелегкие годы. Потом удачи посещали ее нечасто, но, безусловно, посещали. Последняя ее книга издана в 1966 году [1] (тощенькое «Избранное», в которое из старых стихов не вошло ничего прежде не публиковавшегося и лишь немногое из опубликованного). Но отбирала стихи все-таки она сама, а впервые напечатанное автобиографическое предисловие цензура всерьез корежить не стала.

Посмертно крохи стихов Полонской появлялись в периодике крайне редко и всегда куце. Компактную подборку избранных стихов на рубеже 1990-х собрал для «Библиотеки поэта» ее сын: готовился коллективный сборник поэтов 1920-х годов, но издание, увы, не состоялось.

В самое последнее время первое издание большого тома воспоминаний Полонской [2] и несколько публикаций ее прежде не печатавшихся стихов [3] снова привлекли внимание к ее имени и сделали актуальным издание полноценного избранного ее поэзии.

1. Лодзь — Берлин — Петербург — Париж (1890–1914)

Елизавета Григорьевна Полонская (урожд. Мовшенсон; 1890–1969) родилась в Варшаве (тогда Российская империя). Ее отец был родом из Двинска (теперь Латвия), мать родилась в Белостоке (теперь Польша); в Польшу семью забросила работа отца — инженера-строителя железных дорог. Первые 16 лет жизни Лизы прошли главным образом в Лодзи. Родным языком Лизы был русский — в семье говорили исключительно на нем, а в гимназии, кроме русского, изучались французский и (сообразно национальному составу гимназисток) немецкий, идиш и польский языки. Интерес к поэзии (русской, немецкой, французской) Лизе был прочно привит матерью с детства, при том что она всегда и во всем оставалась очень независимым ребенком.

Некрасов и читавшийся по-немецки Гейне — вот поэты, любимые ею с тех пор всю жизнь. Такое представление о своих молодых поэтических предпочтениях со временем прочно укоренилось в ее памяти, хотя еще в 1926-м она помнила и об иных симпатиях (да и антипатиях) юных лет. Вот два литературных свидетельства из ее автобиографического текста 1926 года. Первое относится к 1903 году: упомянув раннее увлечение Библией, Полонская продолжает: «И до сих пор изо всех книг я предпочитаю Библию. Когда мне исполнилось тринадцать лет, мама пробовала приучить меня к Белинскому, но я его возненавидела. В тринадцать лет я впервые стала думать. Ощущение мысли у меня было почти физическое, и я его никогда не забуду» [4] . Второе — к 1905–1906 годам: «Стихов я еще не писала. Презирала Пушкина и Лермонтова и выше всего на свете превозносила Надсона. Я повезла его с собою в Берлин и пропагандировала среди немцев. Я пыталась убедить в его отличных качествах моего двоюродного брата Артура <Закгейма>. Но Артур только что сделался доктором философии Гейдельдельбергского университета и предпочитал Гете. Мы вместе читали Фауста, и к стыду моему должна признаться, что не уступала, отстаивала Надсона». В этой любви к Надсону сказывалось многое, и в ней Лиза была отнюдь не одинока (достаточно вспомнить Чехова), но все-таки именно народнические идеалы и симпатии матери, учившейся в Петербурге на Бестужевских курсах, стали теми дрожжами, на которых позже взошли в равной мере как устойчивая Лизина любовь к Некрасову, так и серьезный интерес к революционному подполью. Что касается стихов Гейне, популярность которого в среде тогдашней российской интеллигенции была исключительно высока, то Лизину любовь к ним породили и природная ее ироничность, и возможность запросто читать их в оригинале.

С трудами Маркса Лизу познакомил социал-демократический кружок все в том же Берлине, куда в конце 1905 года ее семья переехала, опасаясь послереволюционных погромов, А в конце 1906 года Мовшенсоны перебрались в Петербурге и поселились там навсегда. В Петербурге Лиза закончила две школы — одна называлась частной гимназией Хитрово и дала ей аттестат, другой стало социал-демократическое подполье: руководство кружком для рабочих, обязанности технического секретаря подрайона за Невской заставой, доставка подпольной литературы из Финляндии, общение с такими социал-демократами (большевиками), как Л. Каменев, Г. Зиновьев, сестра Ленина А. Елизарова.

И все-таки железным солдатом партии Лиза не стала — она была для этого достаточно умна, образованна и саркастична.

Когда в сентябре 1908 года замаячил арест, родители Лизы от греха подальше отправили ее в Париж, где жили их дальние родственники. Она устремилась туда не из-за родственников, а, скорее, из-за возможности получить хорошее образование (с самого детства родители четко ориентировали ее на медицину считая: только профессия врача может дать в России независимость женщине). И хотя с детства ее занимала литература, в Париже Лиза сразу же записалась на медицинский факультет Сорбонны. Не меньше ее манила и тамошняя русская социал-демократическая колония — центр тогдашней левой эмиграции из России (в советскую пору полагалось писать: ей не терпелось увидеть Ленина — что ж, не скажу, что это была стопроцентная неправда). В Париже Лиза вошла в группу содействия большевикам, еженедельно собиравшуюся в кафе на авеню д’Орлеан. Среди постоянных посетителей этих собраний были жившие тогда в Париже Ленин, Луначарский и знакомые ей по Питеру Каменев и Зиновьев. Там же в начале 1909 года она познакомилась с юным московским большевиком-эмигрантом Ильей Эренбургом. Их пылкий роман имел прямое отношение к увлечению поэзией и, в итоге, к их собственным стихам. Вот еще одно свидетельство 1926 года, относящееся именно к 1909-му: «С Эренбургом вместе мы издавали два юмористических русских журнала “Тихое семейство” и “Бывшие люди” [5] <…> Наконец-то я начала писать стихи. Это были стихи юмористические. Но так продолжалось недолго. В большевистской группе был эмигрант, профессиональный работник откуда-то с Волги, бывший актер Виталий <А. Я. Елькин — Б. Ф.>.

Он недурно декламировал (для актера), был замечательным рассказчиком и имел ум иронический. От него я в первый раз услышала о существовании новой поэзии — он читал Бальмонта ”Чайку” и “Лебеди”. Эти было для меня откровением поэзии. Часами мы шатались по набережным Сены — он, Эренбург и я — и вслух читали стихи. Это был запой, стихотворное сумасшествие, шаманство. За Бальмонтом последовали Брюсов и Блок…».

Роман с Эренбургом вскоре оборвался, но стихи на этом не кончились (а шлейф этого романа так или иначе звучал в лирике Полонской до ее последних дней)… В 1912–1914 годах Лиза иногда читала что-нибудь свое в Русской академии на авеню дю Мэн, где регулярно собирались приехавшие из России и жившие в Париже художники, скульпторы и поэты. Многие художники и скульпторы Русской академии (Давид Штеренберг. Натан Альтман, Осип Цадкин, Александр Архипенко, Степан Эрьзя…) впоследствии прославились. К поэтам Русской академии слава и широкое признание не спешили (стихи одних, скажем Веры Инбер, Ильи Эренбурга или Марии Шкапской, относительно широко известны; других — Оскара Лещинского, Михаила Герасимова, Марка Галова — известны разве что знатокам). Впрочем, иногда в Русской академии выступали и такие уже немолодые и признанные поэты, как Н. М. Минский, но будущие классики Сологуб, Гумилев, Ахматова, Кузмин, приезжавшие тогда в Париж, в Русской академии не появлялись…

Еще в 1910 году Лиза рассталась с большевистской группой, а в 1914-м окончила Сорбонну, получив диплом доктора медицины.

Алфавит

Похожие книги

Новая библиотека поэта. Малая серия

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.