Танец мотыльков над сухой землей

Москвина Марина Львовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Танец мотыльков над сухой землей (Москвина Марина)

Решила назвать эту мою книгу — славословий, суждений, наставлений, записок, предостережений, эпитафий, деяний, примеров, обрывков, фрагментов, зерен и руин — «Овечий горох».

А если бы, я подумала, тут были представлены более монументальные вещи — рассказы или повести, то это «Коровьи лепешки».

— А роман? — спросил литературный критик и прозаик Леонид Бахнов. — Это ж страшно подумать!

* * *

Название — сложная штука. Один старый человек в Наро-Фоминске мне сказал, что написал две книги. Первая — военная, он не помнил ее названия, а другая — «Дочь отца». Казалось, лучше не назовешь. А оказывается, можно еще лучше. Журналист В. Янчевский назвал книгу, над которой работал всю жизнь, «Мой Сталин».

* * *

В Сургуте, выступая в детском доме, показала ребятам фотографию гигантского Будды в Камакуре.

— Кто это?

Молчание.

Вдруг одна крошечная девочка в последнем ряду еле слышно сказала:

— Это Будда.

— Почему ты так решила?

— Сама не знаю, — ответила она.

* * *

Художник Тишков — расцветающему бутону:

— Вот ты из нас только единственный, кто знает, чем занимается…

* * *

В «Малеевке», в Доме творчества писателей, впервые повстречала философа и культуролога Георгия Гачева. Он очень любил кататься на лыжах. Даже когда Георгий Дмитриевич просто гулял по дорожкам, то поочередно выбрасывал руки вперед, будто отталкивался от снега палками.

— Вот Гачев мысленно идет на лыжах, — заметил Леонид Бахнов.

* * *

Меня пригласили в Кремль — на обед, который устроила участникам фестиваля «БиблиОбраз» в Георгиевском зале Людмила Путина. Перед обедом первая леди выступила с приветственной речью:

— Так в чем заключается смысл жизни? — спросила она риторически, потом сделала эффектную паузу, так что слышно было, как учащенно забились наши сердца, и провозгласила: — Смысл жизни — …в самой жизни!

* * *

После кремлевского обеда участникам застолья предложили в качестве сувенира взять домой меню. Я подарила его папе Льву. Он звонил родственникам и зачитывал это меню, пока я не отобрала и не спрятала.

— А где меню? — огорченно спрашивал Лев. — А то в него хорошо заглядывать, когда проголодаешься, и радоваться, как ты тогда хорошо покушала.

* * *

Мои родители долго собирались и в конце концов засели за письмо друзьям в Париж, чудным старикам Клоди и Андре Файен.

— «Здравствуйте, Клоди и Андре!..» — начал Лев.

— А Андре-то жив? — засомневалась Люся. — Что-то он болел последнее время…

— Но ведь нет сведений, что он умер…

— Ага, тогда так, — сказала Люся. — «Здравствуйте, Клоди и Андре, если ты жив…»

* * *

В «Малеевке» поэт Евгений Солонович — переводчик итальянской литературы, лауреат множества литературных премий Италии, Командор ордена «Звезда итальянской солидарности» — подкармливал всех окрестных собак. В столовой он собирал с тарелок, кто что не доел, и выносил псам на улицу в условленное место, где они его заранее поджидали.

Пора возвращаться в Москву, а Евгений Михайлович даже на лыжах ни разу не прокатился.

— Ничего, — говорил, — я привык себя за что-нибудь корить. Лучше уж я буду думать: дурак я, дурак, не катался на лыжах, а не что-нибудь похуже.

* * *

Очень старый грузин в «Малеевке» — настоящий пустынножитель в рубашке без пуговиц, наглухо зашитой на нем до самой шеи:

— Вы знаете, — он спросил у меня, кутаясь в плед, — что здесь отдыхает Евгений Солонович, который перевел Петрарку? Как он перевел! Он не перевел! Он вжился в него! А Данте?! Ну, талант — само собой. Но — изящество! Русский человек все же, — он понизил голос, — топором немного сделан…

* * *

Мой сосед по столу, драматург средних лет, возмущенно:

— Не понимаю, для чего таких стариков держать в Доме творчества? Напоминать о том, что нас всех в скором времени ждет? Возмутительно! А вон тот большой медведь — автор песни «Есть у революции начало, нет у революции конца!..» — и ведь тоже считает себя большим писателем. Сидит, ничего не делает, жена всю жизнь работает на него простым экономистом. А тут съездил в Париж! На какие, спрашивается, шиши?..

* * *

— Мы такую выставку организовываем, — сказали Тишкову. — «Ни уму, ни сердцу»! Предлагаем участвовать! Может, у вас есть что-нибудь?

— Я посмотрю…

* * *

Двое пожилых людей, муж с женой, рассказывают в электричке:

— …У нас ведь сын — академик…

— В какой области? — я поинтересовалась.

— Ну, — они замялись, — он учится в военной академии.

— Какой же он академик, если только учится? — возмутился мужик напротив. — Вот закончит — тогда будет академик!..

* * *

Цирковой силач Валентин Дикуль жаловался мне на трудности, с которыми сталкиваешься, когда поднимаешь лошадь:

— Ведь не всякая лошадь хочет, чтобы ее носили…

* * *

Мы завели щенка сеттера, и сразу началось: поносы, глисты, лишаи… Леня сидит — одновременно анализ собирает в баночку и книжку сшивает самодельную — «Новые песни».

— Вот, — говорит, — сошью и отнесу в Пушкинский музей. А баночку — в Тимирязевскую академию. Только бы не перепутать!

* * *

С каждым годом у нашего пса Лакки открывались новые возможности. На пятом году он стал есть арбуз и виноград, на десятом — курить трубку, а на пятнадцатом — пить шампанское на Новый год.

* * *

В свое время художница Лия Орлова всячески пыталась освободить сына от армии. Она ходила в военкомат, наводила мосты, осыпала подарками военкома, разводила турусы на колесах.

— А что? Наш военком — довольно интеллигентный человек, — говорила Лия, — разумный, можно даже сказать, красноречивый. Только после каждого слова произносит: «понял-нет?».

* * *

В Театре Ермоловой Олег Севастьянов с Алексеем Левинским играли пьесу Беккета «В ожидании Годо». Во время спектакля зрители толпами поднимались и покидали зал, громко хлопая дверьми.

Буфетчицы говорили Олегу:

— Что вы там показываете? Они уходят до антракта, не покушав. Кто такой Беккет? Публика спрашивает у нас, а мы не знаем!

* * *

В «Гамлете» Севастьянов сыграл тень отца Гамлета. В фильме «Смиренное кладбище» исполнил роль могильщика. В областном ТЮЗе в Царицыне играл пьяницу в пьесе Горького «На дне».

Спустя несколько лет мы случайно встретились в метро.

— Теперь я служу священником в лютеранской церкви, — сказал Олег.

— ???

— Понимаешь, я имрассказал о своей жизни и творчестве, и онибезо всякой волокиты поручили мне приход.

* * *

Тишков — задумчиво:

— Антисфен — был такой философ? Или это лекарство?

* * *

Писатель Борис Ряховский зим тридцать тому назад дал мне бесценный совет насчет писательского ремесла:

— Вы еще дитя, а тут надо так — сразу ставить себе задачу, чтобы пупок трещал. А то время фьють — смотришь, сил нет, а там и умирать пора.

И не сходя с места посетовал:

— Я двенадцать лет пишу роман, тридцать листов написал, вдруг меня осенило: что я сижу — выдумываю, что-то сочиняю? Взял бы историю своей семьи — и вся Россия была бы, вся история, и в то же время это было бы личное, близкое и обо мне…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.