Акт

Станюкович Кирилл Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Кирилл Станюкович

Акт

РАССКАЗ

1958 года августа 28 дня, мы, нижеподписавшиеся: Азаринов — перворазрядник, Оломенский — мастер спорта, Потапов — перворазрядник, Гдамм — второразрядник и Амберг — перворазрядник и Олстяков — третьеразрядник, по распоряжению начальника нашей группы мастера спорта Стинова, составили настоящий акт, чтобы свидетельствовать о нижеследующем:

22 августа сего года в 14 часов, мы, нижеподписавшиеся, прибыли во временный альпинистский лагерь, организованный в долине Кукуй-бель-су на высоте 3760 метров (Северный Памир), для восхождения на вершину Калак-Таш (6820 м). В момент нашего прибытия в лагере находился начальник нашей группы мастер спорта Стинов и рабочий Аштамбеков. Когда мы прибыли в лагерь, который, как выяснилось, был снабжен всем необходимым для восхождения на Калак-Таш, то оказалось, что накануне по распоряжению начальника группы, мастера спорта Стинова для разведки дороги на вершину была отправлена двойка, состоящая из незнакомых нам ленинградских альпинистов мастера спорта Ромова и второразрядника Олега Аспопова. Как сообщил нам начальник группы Стинов, перед этой двойкой он поставил задачу: в течение двух дней разведывать дорогу. Контрольный срок сегодня в 20 часов. Как сообщили нам Стинов и Аштамбеков, вчера в сильный 30-кратный бинокль они следили за подъемом двойки. Они видели, как двойка миновала морены, как она вышла на склон и затем добралась до гребня. Гребень, по которому шла двойка, как это хорошо видно из лагеря, весь покрыт снегом, он очень крут. Справа (южный склон) и почти отвесный слева (северный склон). На гребне имеется ряд жандармов [1] средней трудности и вдоль всего гребня идет снеговой флаг, нависающий в левую (северную) сторону. А другого пути к вершине, кроме этого гребня, насколько об этом можно судить, из лагеря нет.

Как нам сообщил все тот же Стинов, они следили за Ромовым и Аспоповым вплоть до того, как те зашли за второй жандарм, после этого видимость из-за снегопада с ветром прекратилась. Сегодня по тем же причинам гребень из лагеря не просматривался. В этот же день, 22 августа около 19 часов вечера к лагерю подошел незнакомый альпинист. Начальник группы Стинов издалека узнал в нем мастера спорта Ромова и выразил удивление, что он один. Мы упоминаем об этом потому, что ни Ромова, ни Аспопова до этого не встречали.

Ромов сообщил начальнику группы и всем нам, что он совместно с Аспоповым к вечеру вчерашнего дня достиг по гребню четвертого жандарма и там, вследствие плохих погодных условий и потери видимости, они заночевали. Что сегодня с утра они продолжали движение дальше вверх, но что при форсировании пятого жандарма Аспопов оступился и сорвался в пропасть. Страхующая веревка, которой он был привязан к скользкому крюку оборвалась, и Аспопов разбился.

Ромов сообщил также, что скальный крюк с обрывком веревки оставлен нетронутым на пятом жандарме. По распоряжению начальника группы Стинова и под его руководством наша группа в составе семи человек (Азаринов, Гдамм, Потапов, Оломенский, Амберг, Олстяков и Стинов) 23-го с утра вышли на поиски погибшего Аспопова. Ромов сопровождать нашу группу и участвовать в поисках отказался, мотивируя свой отказ сильным нервным потрясением, которое он перенес. При начале подъема на гребень из-за неосторожности Олстякова на мастера спорта Стинова скатился крупный скальный обломок, который сильно помял ему руку и ногу. Из-за этого Стинов был вынужден остаться в лагере. Так как в этот день должны были прибыть в лагерь еще двое неизвестных нам ленинградских альпинистов с рациями, то Стинов, оставаясь там, обещал усилить нашу группу, выслав к нам альпиниста-радиста (если эти товарищи не прибудут слишком поздно). Из-за плохой погоды и рыхлого снега в этот день, т. е. 23-го мы дошли только до четвертого жандарма, возле которого и решили заночевать. Мы разбили лагерь на самом гребне над жандармом и, поев, забрались в палатки, каковых было три, все двухместные. Палатки были поставлены на расстоянии 5–8 метров друг от друга.

Около десяти часов вечера, т. е. 22-х часов, когда уже было темно, и мы все лежали в спальных мешках, мы услыхали шаги и были очень удивлены, что альпинист-радист решился догонять нас ночью. Когда он подошел к палаткам, между нами и им произошел следующий разговор, который мы воспроизводим буквально. Азаринов спросил:

— Вы что, с ума сошли ночью ходить?

Пришедший ответил:

— Сейчас не так уж темно, луна. — Это было правильно: светила луна, и было достаточно светло.

— Есть хотите? — спросил Азаринов.

— Нет, спасибо, — отвечал пришедший.

— Вы что, один?

— Один.

— Почему?

— Да больше идти некому.

— Рацию принесли?

— Нет, — отвечал он, — я не затем пришел, я, ребята, пришел собственно для того, чтобы сказать, что искать нужно не у пятого жандарма, где вбит крюк, а у шестого. Я для этого специально пришел.

Тогда Азаринов, который замещал Стинова, расстегнул вход в палатку, и пришедший сел у входа в головах Азаринова и Амберга и опять повторил, что искать нужно не у пятого, а у шестого. В это время Амберг закурил. Причем, когда он зажег спичку, то и сам Амберг и Азаринов увидели, что альпинист-радист был в обычном для всей нашей группы штурмовом костюме, что он сильно небрит, что у него большая ссадина и кровоподтек на левой скуле, а правая рука, которая была без перчатки, перевязана бинтом.

— Так вот, ребята, — повторил он в третий раз, — не пятый, а шестой и меня не ждите, идите с утра сами, я, может, с утра уйду пораньше сделать небольшую разведку, так не ждите, когда я вернусь.

Азаринов и Амберг, а также Потапов и Гдамм, лежавшие в соседней палатке, несколько раз настоятельно приглашали пришедшего ночевать с ними в палатке, говоря, что прекрасно поместятся втроем. Но он отказался, сказав, что не любит тесноты и что ночь тиха, и он лучше устроится без палатки.

После этого мы все заснули.

Утром, когда мы встали, оказалось, что этот седьмой альпинист-радист (ведь нас до его прихода было шестеро) уже ушел.

Мы свернули лагерь и пошли по гребню вверх. На пятом жандарме мы действительно нашли вбитый крюк с обрывком веревки примерно около метра длины, конец веревки был не то перетерт, не то оборван. Под пятым жандармом была пропасть с таким крутым обрывом и такой глубиной, что искать в ней кого-либо было совершенно невозможно, вернее, бесполезно. Чтобы производить здесь поиски, нужно было иметь минимум 300–400 метров троса. Как мы ни всматривались, рассчитывая найти какие-либо следы падения Аспопова, не увидели ничего. Тогда мы пошли к шестому жандарму и в двадцати метрах ниже гребня увидели с северной стороны снеговой карниз. На этом карнизе был сугроб странной формы, напоминающий распростертую фигуру человека.

На этот карниз мы на веревке спустили Потапова, так как он легче других, и Потапов немедленно отрыл из-под снега труп Аспопова. Труп лежал на спине, его правая рука, чуть согнутая в локте, была вся обмотана веревкой, той самой, которой он был связан с Ромовым. Причем у Аспопова на руке была намотана решительно вся веревка с которой он был связан с Ромовым, вплоть до узла, который был завязан на Ромове. И вот что важно — конец веревки, оказался не оборванным, а обрезанным. Конец, обрезанный конец веревки, Аспопов держал зажатым в руке, как бы показывая и после смерти, как и от чего он погиб. Видимо, в последние минуты жизни, надеясь на какое-то правосудие, он намотал всю веревку на руку и зажал отрезанный конец в руке, как бы свидетельствуя, что его предали.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.