Мир приключений 1986 г.

Булычев Кир

Серия: Альманах "Мир приключений" [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мир приключений 1986 г. (Булычев Кир)

Альберт Иванов, Евгений Карелов. РЕБЯТА, Я ЖИВ!..

Приключенческая повесть

ВСТУПЛЕНИЕ

В кромешной темноте выкарабкался из подвала Мишка Гапонов и побежал в ту сторону, где, как ему казалось, находился забор.

Внезапно стена цеха покрылась трещинами, просвеченными мгновенным пламенем изнутри, и осела. Она легла грудой кирпичей около отброшенного взрывной волной Мишки, и, очнувшись, он сразу отполз от нее подальше.

С рук, лица и одежды пластами отваливалась известковая пыль.

— Ребята! Ребята–а… — закричал Гапон, не слыша своего голоса. — Я жив!

Ему никто не отвечал. Пустынно было вокруг в свете жаркого пламени, плясавшего на развалинах минного завода.

Вдалеке мельтешили вспышки выстрелов. Там были немцы…

Часть I. КАЖДЫЙ ДЕНЬ — СЕГОДНЯ

«Оценка русского солдата: «Русский будет биться до последнего там, куда его поставят».

(Один из выводов секретного сообщения руководителей гитлеровского вермахта о плане предстоящей операции «Барбаросса», 30 апреля 1941 года)

Глава 1

Это было в тихом подмосковном городе…

Валька жил на самом берегу реки, на Набережной. По–настоящему — улица имени Кулибина, но, если спросишь у кого–нибудь о ней, никто не сможет вам ее показать. А вот Набережную все знают. С одной стороны дома, а с другой — сразу река и длинная череда лодок, прикованных к сваям. Река и есть самая главная улица. Не во всяком городе на центральных проспектах такое движение — все время катера, баржи, плоты…

Даже на географической карте, висящей в классе, эту реку издали видно.

Самый знаменитый на всю улицу человек — Юрка Тихонов. И хотя ему, как и Валентину, пятнадцать с половиной лет, выглядит он старше. У него большущая грива волос, а в кармане пиджака рядом с авторучкой всегда торчит здоровенная расческа. Но за эту гриву Тихонову в школе никогда замечаний не делают, потому что он единственный поэт в городе. Единственный талантливый, разумеется. О нем даже в местной газете писали, но, видимо, для того, чтобы он не зазнавался, назвали не талантливым, а растущим. Все, в том числе и он сам, считают, что это одно и то же.

Тихонов поймал Вальку на базаре, по воскресеньям его всегда посылают харч закупать, и с ходу стал читать свое новое стихотворение, про осень:

Снова осень, печальна и выжженна,

С лужами, полными слез…

Осень поздняя, осень рыжая

Черных лип и белых берез…

Он дочитал стихотворение до конца, полчаса читал, такое оно бесконечное, а потом тревожно спросил:

— Ну как?

У них уговор: по–честному обо всем говорить.

— Муть.

— Правда? — Юрка сразу потускнел.

Сумка у Вальки уже была набита полностью, и поэтому он повесил поэту на шею, как ожерелье, связку репчатого лука. Юрка до того расстроился, что так и шел с ней целый квартал. А потом со злостью сунул Вальке лук и сказал:

— Ну, раз муть… — И разорвал листки со стихами на мелкие клочки.

— Ты что? — поразился Валька. — Если поэты будут рвать свои неудачные стихи, то у каждого за всю жизнь и одной тоненькой книжечки не наберется.

— Ничего, — сказал Юрка и начал причесываться. — Это черновик, а чистовик я Зине дал переписать. У нее почерк красивый.

Только он сказал, а она тут как тут. Выходит из «Культтоваров» и сразу к ним:

— Вы на базаре были, да?

«Спрашивает тоже, как будто не видно!» — в сердцах думает Валька.

— На базаре, — отвечает Юрка, вынимает расческу и снова начинает приглаживать волосы.

Когда Валентин их видит вместе, ему всегда скучно становится.

— Ты куда? — говорит Зина.

— Домой.

— А потом?

— На речку.

— А потом?

— Домой.

И так до бесконечности. Как будто он не догадывается: она его пытает, чтобы узнать, во сколько он к ней вечером зайдет, и они в кино пойдут.

Наконец она от них отвязалась, как только Юрка сказал, что заявится к ней часов в семь. И что он в этой Зинке нашел? Некрасивая и ростом не вышла, он на целую голову выше. Наверно, привык. Они уже лет пять дружат.

— Что ж ты ее обманываешь? — мрачно сказал Валька, когда они спустились к реке. — У тебя же сегодня с Лелей свидание.

Юрка даже не смутился:

— Тут совсем другое дело. Это просто так.

«Просто так»… Часа два будет прогуливаться с ней по Набережной, чтобы Чумакова позлить. Леля самая–самая красивая девчонка на всей Набережной. Славке Чумакову она нравится. А Славка с Юрием враги. Они друг друга не переносят. Тесно им на улице: Тихонов — талант, а Чумаков — сила, грубая, физическая. Валька завидовал им обоим, потому что, ну, кто он сам–то, чтобы Леля обратила на него хоть капельку внимания?! Иногда покажет ему язык и отвернется — и то праздник!

Отец Валентина возился в саду. Медведки корни у деревьев портят, и он готов целыми днями сад перекапывать. С Юрой он даже не поздоровался. Сразу видно, что сегодня отцу не повезло, ни одной гусеницы не нашел, а у него уже две молоденькие груши засыхают.

Не заходя в дом, Валька поставил сумку на подоконник, повесил на форточку лук и пошел с Юркой к парому.

Шурик, младший брат, увязался было за ними. Но Валентин приказал ему топать домой, несмотря на его истошный рев. Гляди там за ним! Что он — нянька?!

Они связали одежду в узел и забрались на паром. До моста от Набережной далеко, вот и соорудили здесь перевоз, чтоб удобней на песчаный пляж добираться.

Они сидели на шершавых досках и болтали ногами в воде. А несколько мальчишек, на четыре года моложе их — мелюзга из пятого класса, тянули за канат. Одно название что паром. Восемь пустых бочек из–под бензина, к ним прикручены проволокой доски, а по краям два кольца, через них канат пропущен и закреплен за сваи на этом берегу и на другом. Так вот и тащи сам себя, да еще вместе с паромом, к пляжу.

Мальчишки уважительно посматривали на Юрку и о чем–то шептались. А он на это хоть бы хны. Не впервой. В такие минуты Вальке всегда обидно: почему и он стихов писать не умеет? Одно время и на него мальчишки с уважением смотрели. Это когда он в секции боксом занимался. А потом ему на первой же товарищеской встрече таких синяков по–дружески навешали — целый месяц не сходили. Ну, отец и запретил. Да Валька и сам раздумал. Ему еще повезло, что отец запретил. Все равно бы в секцию ходить не стал. А так хоть перед всеми оправдаться можно.

Бочки задели мель. Ребята соскочили и побрели к берегу.

А позади, на Набережной, надрывался какой–то мужчина в соломенной шляпе:

— Паром! Паром!

Долго ему ждать придется, пока кто–нибудь в город надумает.

Пацаны с их улицы, как обычно, лежали невдалеке от пляжа, на обрыве, и слушали, как Славка хвастается. Он всегда хвастается. И особой тут проницательности, конечно, не нужно: если вокруг него собралась куча ребят, значит, или драка затевается, или рассказ о жизни и необыкновенных приключениях Вячеслава Чумакова — по прозвищу Чумиций.

Увидев «поэта» Тихонова, Славка умолк, встал и, демонстративно повернувшись к нему спиной, вразвалочку направился к обрыву. Разбежался, с силой оттолкнулся двумя ногами, так что земля загудела, и как бы повис ласточкой над водой. Но в последнее мгновение какая–то неведомая сила завернула его, и вместо ласточки вышло полусальто — он грохнулся в реку плашмя, спиной.

Чумаков вынырнул с вытаращенными глазами. Морщась от боли, лег на воде, растопырив руки. И течение понесло его «бездыханное тело».

— Вот это шарахнулся! — с восхищением сказал двенадцатилетний Мишка Талонов, по прозвищу Гапон. — Все печенки отбил!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.