Заманчивый мир

Мортинсен Кей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Заманчивый мир (Мортинсен Кей)

Заманчивый мир

1

Сегодня, как, впрочем, и вчера, и позавчера, Эмили никуда не спешила. Прошла неделя после смерти отца, и Эмили еще не пришла в себя окончательно. Она жила словно в каком-то ступоре, подолгу спала — то ли отсыпалась за все годы, проведенные у постели больного отца, то ли потому что сон приносил облегчение, позволяя забыть о том, что отныне она сирота, одна-одинешенька на всем белом свете.

Одна-одинешенька, без работы, без средств к существованию и — в ближайшей перспективе — бездомная. Потому что сейчас у Эмили есть хоть крыша над головой — ее покойный отец был викарием, и, хотя давно уже из-за прогрессирующего склероза не мог служить и ушел на покой, епископ разрешил ему оставаться в этом домике при церкви. Новый викарий ездил из соседней деревушки и прекрасно относился к Эмили. Возможно, он и не претендовал на полагающуюся ему служебную площадь, но гордая Эмили не хотела причинять кому бы то ни было даже малейшего неудобства.

Эмили обвела глазами убогое жилище. Сколько она себя помнила, они с отцом едва сводили концы с концами. Скудный гардероб ее состоял из поношенных вещей, приобретенных в секонд хэнде, да и тех было кот наплакал. Это даже хорошо, попыталась подбодрить себя Эмили, что у меня мало скарба. Вряд ли мне удастся в ближайшее время найти работу, а по ночлежкам удобнее ходить с одним чемоданом. Возьму еще пару книг, папину Библию и распятие.

В дверь постучали, и Эмили, нехотя встав, пошла открывать.

На пороге стояла Томасина — розовощекая девчушка, дочка соседки, которая дружила с Эмили и которой единственной удавалось, не вызывая у дочки викария подозрений, подкармливать гордячку.

— Здравствуй, Эмили! — вежливо поздоровалась Томасина. — Мама просила передать, что звонил мистер Робинсон и просил тебя зайти сегодня к нему в офис часа в два пополудни.

— Спасибо, Томасина. Я очень признательна тебе и твоей маме.

— Эмили, мама еще просила передать, что просит тебя зайти вечером. Она готовит какое-то сложное блюдо и хочет, чтобы ты, как всегда, попробовала — ты ведь знаешь, что у нее нарушены вкусовые реп… рек…

— Рецепторы, — подсказала Эмили. — Скажи маме, что я обязательно зайду к ней, когда вернусь от мистера Робинсона.

Когда Томасина, чинно распрощавшись, ушла, Эмили вернулась в продавленное кресло и стала размышлять, зачем понадобилась нотариусу, дружившему с отцом и ведшему его дела.

А вдруг мистер Робинсон нашел мне работу? — с надеждой подумала Эмили.

Скрывшись в темноте оркестровой ложи, Манфредо мрачно разглядывал разношерстную толпу полупьяных гостей. День рождения жены его младшего брата был в самом разгаре.

Черт возьми! Того и гляди, Сальваторе и Клементина обзаведутся потомством, и тогда… прости-прощай, наследство! — думал Манфредо, рыская взглядом по зале в поисках развеселого братца. Я должен, должен жениться!

Но даже сама мысль о предстоящей пытке браком нагоняла на него смертельную тоску. Манфредо до боли прикусил нижнюю губу и с сожалением оглядел роскошные владения семьи д'Ареззо, в которых теперь хозяйничал его младший брат.

Там, внизу, вовсю веселились гости. Разряженные, словно уличные девки, женщины, не жалея искусно выложенного паркета редких пород деревьев, лихо отстукивали дробь своими острыми каблуками, а их пошатывающиеся кавалеры неверно курсировали меж столиков с горячительными напитками. Те, кто был еще в состоянии что-либо видеть, тщетно пытались приобщиться к прекрасному. Пыхтя сигарами, они с видом знатоков чинно расхаживали между изящными мраморными скульптурами, стирая жирными пальцами вековую пыль с бесценных произведений античных мастеров.

Как ни странно, Сальваторе, младший брат Манфредо, всегда, когда дело касалось бизнеса, молчаливый и застенчивый, мгновенно преображался в окружении себе подобных прожигателей жизни. Его несмолкающая болтовня и дикий хохот то и дело доносились из разных уголков залы. Жены Сальваторе, как ни странно, рядом не было.

А, вот ты где! — усмехнулся про себя Манфредо, не без труда отыскав свою родственницу в одной из укромных ниш бальной залы. Она обнималась там с каким-то пьяным толстяком.

Скучающее выражение редко появлялось на утонченном лице герцога Манфредо Франческо Витторио д'Ареззо. Окружающие привыкли видеть в нем человека светского, с прекрасным воспитанием и хорошими манерами. Герцог, как никто другой, умел искусно маскировать свои чувства.

— Нам, итальянцам, без эмоций и жизнь не мила, — говаривал его отец. — Но запомни раз и навсегда: умный итальянец никогда не выставит своих чувств напоказ!

Этой ночью Манфредо как никогда преуспел в искусстве натянутых улыбок и доброжелательных взглядов. Все-таки тридцать два года самодисциплины не прошли даром. Манфредо, словно дикий зверь, забился в угол и, проглатывая злобу, молча наблюдал за клоунадой, которую разыгрывал младший брат.

Поведение Сальваторе все больше выводило его из себя. Манфредо находил брата наглым и вульгарным. Даже сейчас, в присутствии жены, Сальваторе умудрился закрутить интрижку с какой-то дамой. Дама пришла с мужем, но это обстоятельство нимало не смущало Сальваторе, который уверенно массировал ей спину.

Да он что, решил превратить в бордель наш палаццо??! — вскипел Манфредо.

Ему вдруг вспомнилось, что, когда родился Сальваторе — беззащитный кроха с темненькими волосиками, — в его сердце разлилось целое море любви к нему. Манфредо оберегал и лелеял брата, считая божественным чудом таинство появления новой жизни. Жаль, что в четырехлетнем возрасте Манфредо даже не догадывался, с каким завидным постоянством по прошествии нескольких лет милый малыш станет отравлять существование своих близких.

Манфредо стиснул зубы и побледнел от гнева. Яд просочился и в его душу. Ненавидеть человека родной крови — последнее дело, но я никогда не забуду, что ты сделал с Карлой Фредерикой, думал он, сжимая и разжимая в бессильной злобе кулаки.

Только вчера Манфредо пытался вбить в пустую голову брата хоть немного здравого смысла. Сальваторе лишь рассмеялся ему в лицо.

— Я не дурак, чтоб корпеть день и ночь в твоем офисе! Жизнь дается один раз, и я хочу прожить ее так, чтобы было что вспомнить на старости лет.

— А! Ты, наверное, думаешь, деньги делаются сами собой?! — закричал Манфредо ему вслед, но брат лишь покрутил пальцем у виска и посильнее хлопнул дверью.

Пьяные гости тем временем с грохотом опрокинули старинный канделябр, оцарапав прозрачный лак паркетного пола. У Манфредо чуть сердце не разорвалось. Как старший наследник рода д'Ареззо, он чувствовал ответственность за фамильные реликвии.

А ведь после моей смерти все это перейдет к Сальваторе… Да здесь тогда камня на камне не останется! — в ужасе подумал он. Мне нужен наследник. Иначе — прощай вся эта красота. Надо, надо жениться, и чем скорее, тем лучше.

Противоречивые эмоции раздирали его душу. Когда-то он поклялся, что в его жизни больше не будет женщин. Перед глазами герцога до сих пор стояла картина смерти жены. Прошло ни много, ни мало четыре года, а он помнил все до мелочей.

А все из-за тебя, мысленно обратился к брату Манфредо, вспоминая, какую роль в семейной трагедии сыграл Сальваторе. Но теперь-то я знаю, чем тебе насолить! Вот женюсь по расчету, и ты не сможешь сделать мне больно.

Скорчив унылую мину, он стал вспоминать знакомых женщин. Одни его обожали, другие флиртовали из спортивного интереса, стараясь заманить в постель, но ни одну из них герцог не пустил бы даже на порог своего великолепного палаццо.

Черт бы тебя побрал, Сальваторе! — злился Манфредо. У меня есть все, но по твоей милости я никому не нужен! И только старый ди Мафаи все так же предан… Ди Мафаи. Ах да! Как же я мог забыть?..

Старинные часы пробили полночь. Манфредо сверился со своим «роллексом» и решительно зашагал вниз. Дела прежде всего.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.