Цветные бусы мечтаний

Мартин Лоррен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Цветные бусы мечтаний (Мартин Лоррен)

Пролог

Расположенный на холмах, круто сбегающих к Тихому океану, Сан-Франциско необыкновенно красив. Своенравный город, словно бросив вызов скучной логике целесообразности, опутал своими улицами склоны холмов, окружающих океанскую бухту.

Берега этой подковообразной бухты связывает многокилометровый, взметнувшийся на громадную высоту мост, как бы парящий в воздухе. Мост Золотых Ворот, ставший своего рода эмблемой города. Его изображения видны повсюду.

Древние наверняка причислили бы его к одному из чудес света. И действительно он — чудо. Но чудеса — чудесами, а жизнь — жизнью.

На город опустился туман, который был такой же достопримечательностью Сан-Франциско, как и мост. Его седые клочья скрыли величественный купол Гражданского центра, возведенного на одной из площадей города.

Старый бродяга плотнее закутался в поношенное пальто, служившее ему одновременно и одеялом, и попытался снова уснуть, но это оказалось нелегко. Не больно-то уснешь, когда сырость въедается в кости, особенно если лежишь на голой земле. Туманными ночами в Сан-Франциско прохладно даже летом, когда могло бы быть и потеплее. В общем, отнюдь не райские кущи…

А потом раздался этот шум… Старик привык к шуму. Он обосновался на этой площади почти два года назад, за версту обходя полицейских, борясь за лучшее место на скамейке и пытаясь не обращать внимания ни на уличное движение, ни на пешеходов, ни на гудки клаксонов, которые в этом городе, казалось, не умолкали ни на минуту.

Однако на сей раз шум раздался всего лишь в нескольких футах от него. Это был разговор, и шел он явно в повышенных тонах.

Честно говоря, бродяга не мог разобрать слов, поскольку натянул пальто на голову. Да и видел он тоже не слишком много, потому что свет уличных фонарей с трудом пробивался сквозь туман. И все же вполне достаточно.

Хорошо одетый мужчина стоял у фасада Центра, полускрытый его тенью и туманом. Этот тип смахивал на одного из тех молодых чистоплюев, которые могут пройти по спящему на земле человеку, лишь бы не запачкать свои модные ботинки. Старик не сомневался: это был коп.

Он чуял их за версту. Достаточно было взглянуть, как они только и ждут, как бы сцапать первого встречного, как они зыркают глазами по сторонам, словно все вокруг них рыли в чем-то виноваты. И этот малый был точно таким же.

И он был не один. Перед ним стоял парень и смотрел ему прямо в лицо. Обычный уличный парень. Оборванный, обросший и грязный от макушки до пят. Старик не раз встречал его в новом приюте позади Центра здравоохранения и в общественном парке, который окружал почти каждое здание, принадлежавшее городским властям. Он знал, какую скамью закрепил за собой этот парень, и никогда не покушался на нее, как бы туго ни было со спальными местами, — а туго было с ними каждую ночь. Он хорошо понимал, что такое спорить с этим малым. Тот был псих.

Самый настоящий псих. Безумие светилось в его глазах, горящих, как угли. Все его звали Майк-больной. И этот псих смотрел своими глазами-углями на модника-копа.

И улыбался. Но от этой улыбки видавшему виды бродяге захотелось еще плотнее закутаться в пальто, потому что она означала, что вот-вот случится что-то нехорошее. И оно случилось.

Старик не мог точно сказать, как это вышло. Он был слишком занят тем, что пытался согреться. Он слышал только, как этот самый псих сказал что-то вроде: «Будь ты проклят, Пит. Не заставляй меня делать это». Потом до него донесся злобный смешок, как будто Майк знал, что слова уже не помогут. А затем раздался выстрел. И, словно этот выстрел послужил им сигналом, в тумане, зашевелились какие-то темные фигуры, казавшиеся во мраке ожившими манекенами.

Бродяга вскочил. Он не хотел попасть в историю. Не хотел быть рядом с тем, что случилось. Нужно было удрать раньше, чем кому-нибудь придет в голову спросить его, что произошло.

Но, прежде чем исчезнуть вместе со своей тележкой, он в последний раз оглянулся. Только чтобы лишний раз убедиться, что все происшедшее ему не пригрезилось.

И вот что он увидел. Майк-больной стоял с пистолетом в руке. А пижон-полицейский лежал навзничь с открытыми глазами. Посредине его лба расплывалось красное пятно, а рядом с его вытянутой рукой на земле валялся один из этих маленьких автоматических пистолетов. И еще перед тем, как удариться в бега, старый бродяга увидел то, что напугало его больше всего на свете. Он готов был поклясться, что в глазах Майка стояли слезы.

Часть первая

Как ей не хотелось делать это!

1

При первой встрече он был нечесан, немыт и небрит. Несмотря на то, что его перед этим слегка привели в порядок.

— Тут написано, что вы были сотрудником Агентства по борьбе с наркотиками, — задумчиво сказала Кэтлин Эрроу, глядя в предварительно переданную ей папку с документами, а не на грязного мужчину, сидевшего напротив.

— Я и сейчас сотрудник этого Агентства, — уточнил он срывающимся от усталости голосом, сжимая в руках пластмассовую чашку.

Он уже допил кофе и теперь отрывал от чашки полоски, водя по ее краю пальцами, которые были так черны от грязи, что Кэтлин хорошенько подумала, прежде чем подать ему руку.

Она знала, что этот человек, специально переоделся бродягой, но не была уверена, следовало ли добиваться такого правдоподобия. От Майкла Джорджа Тобина несло, как от выгребной ямы, и выглядел он, словно дно бачка для слива нечистот. Его напяленные друг на друга лохмотья были рваными и замызганными донельзя, борода завилась кольцами и скособочилась, из-под вязаной шапочки выбивались неописуемого вида волосы цвета соли с перцем. Типичная внешность тысяч бродяг, шляющихся по улицам и ночующих под мостами Сан-Франциско.

Но не это мешало Кэтлин смотреть ему в лицо. Она давно избавилась от былых предрассудков. Кроме того, до поступления в фирму «Брайан, Томсон и Питри» она успела поработать общественным защитником и привыкла не воротить нос от парочки-другой острых запахов и засаленных тряпок, в которые предпочитали одеваться люди, чьи интересы ей зачастую приходилось представлять в суде.

Причиной замешательства девушки были глаза Майкла Тобина. Глаза цвета аквамарина.

Именно на них она обратила внимание первым делом. Эти глаза поразительно не вязались с остальным обликом бродяги и заставляли поверить, что по крайней мере месяц назад Тобин действительно был одним из лучших сотрудников Агентства по борьбе с наркотиками. Бриллиантом чистой воды, как следовало из материалов досье. Искусный, смелый до дерзости специалист высшего класса, который сумел сцапать нескольких выдающихся мастеров своего дела, слывших грозой местной полиции. Живая легенда.

Однако лежащее перед ней дело гласило, что этот человек обвиняется не столько в хранении наркотиков, сколько в том, что хладнокровно застрелил в общественном парке своего бывшего напарника и друга.

Ее коллеги считали, что в данном случае все предельно ясно. Классический случай. С кем поведешься… М. Дж. Тобин, когда-то виртуоз сыска, в конце концов преступил грань и предпочел стать последним негодяем, стреляющим в своего товарища, лишь бы не возвращаться обратно. Агентство потеряло его следы примерно пять месяцев назад. Сослуживцы подозревали, что счастливая звезда легендарного агента окончательно закатилась из-за того, что он слишком долго пробыл в чужой шкуре и просто-напросто не смог вовремя сбросить с себя маску. На его поиски послали одного из сотрудников ведомства.

Однако что-то в этих глазах противоречило утверждению, будто Тобин вообще был способен на хладнокровный поступок.

Что-то в этих глазах заставило Кэтлин дважды подумать, прежде чем согласиться на личную просьбу старшего компаньона по фирме выступить на суде в качестве адвоката этого странного человека.

— И что же вы обо мне думаете? — спросил Тобин. — Что я гад ползучий с ярко выраженным антисоциальным поведением, который не смог противостоять соблазну и купился за презренный металл?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.