Сдвиг

Алёшин Максим Львович

Жанр: Эпическая фантастика  Фантастика  Городское фэнтези  Роман  Проза    Автор: Алёшин Максим Львович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Глава 1

Ценность колодца узнаём лишь тогда, когда в нём больше нет воды

Немецкая пословица

Первое, что я почувствовал, проснувшись утром 13 июня 20ХХ года примерно в 6.30 по московскому времени — это невообразимую легкость и нежнейшую гармонию. Меня буквально распирало от новых вкусных ощущений. Какая-то очаровательная непривычная радость пропитала меня всего, какое-то неиспытанное доселе чудесное наслаждение наполнило каждую клеточку моего тела и разума. Я ощущал себя прозрачным, легким, практически невесомым и необыкновенно счастливым и беззаботным. Эйфория от обыкновенного будничного утра до глубины удивила и потрясла меня; нежась в кровати еще какое-то время и прислушиваясь к странным, светлым и неожиданным ощущениям, я вдруг поймал себя на мысли, что так и продолжаю лежать с закрытыми глазами. Клянусь, я обычно открываю глаза, когда просыпаюсь, как все, всегда и везде, просыпаясь, открывают глаза, но сегодня…

Как часто мы не замечаем привычных действий, совершаемых ежедневно, ежеминутно, ежесекундно, ежемгновенно, если хотите. Обыкновенный вдох или, допустим, выдох, мы делаем много-много раз на дню, миллионы вдохов и выдохов в год, тысячи в сутки, десятки в минуту, эти привычные действия, вдох и выдох, становятся рутиной, обыденностью, незаметной составляющей физиологического процесса под названием жизнь. Или, например, другое обыденное действие взрослого полноценного человека — шаг, из той же оперы: делая тысячи шагов в сутки, ты относишься к ним, к шагам, как к само собой разумеющимся гаджетам человека. Порою в рутине или в круговерти жизни ты попросту забываешь о существовании этих привычных процессов. Ты не замечаешь их, практически не осознаешь всю важность этих элементарных функций человека, ты привык, ценность их поблекла и растворилась в кипе выдуманных проблем и дел. О, если б могли мы помнить свой первый вдох, который совершаем при рождении, холодный, режущий нежную плоть легких, колючий прогорклый воздух земной атмосферы… Но мы этого не помним — забыли напрочь.

Я замер и вдруг понял, что мои глаза не открывались. Никак. Никакими мысленными командами, никакими уговорами и угрозами…

Какое-то время, обескураженный от такого факта, я продолжал лежать без движений. Перечислить все мысли, которые забегали, завертелись, заметались во мне нереально. Клубок, переплетенных подозрений, предположений, вопросов без ответа, туманных догадок и страшных предчувствий катился на меня во мне же самом, вероятно, поднимался к горлу тугим упругим комком змей-сомнений, сдавливал моё дыхание, практически душил и пугал. «Фу-у-у», — закричал я от возбуждения и, вынув руки из-под одеяла, в крайней степени волнения прислонил их к тому месту, где по обыкновению у меня, как и у всех людей, находятся глаза… А-А-А! Их там не было! То есть совершенно не было глаз, не было даже намека на них или какого-либо следа их былого присутствия. На месте глаз была абсолютно ровная поверхность кожи, гладкая, без шероховатостей или затянувшихся послеоперационных швов. Я сел на кровати и, повернул голову к окну, и окончательно убедился, что тьма, которая окружала меня теперь, ничуть не рассеивается от утреннего света. Маслянистые шарики по прозвищу «глаза» куда-то пропали. Какая-то неведомая сила, какое-то необъяснимое явление утащило два моих чудных серо-зеленых кругляшка. Я тщательно ощупал своё лицо и место, на котором прежде располагались мои глазоньки. Мне грезилось, что возможно они как-то провалились внутрь головы на самое дно черепа, а дырочки за ночь заросли. Под кожей на месте глаз не ощущалось никаких яблочной формы сгустков. На месте глаз была ровная, ничем не примечательная поверхность и в это сложно было поверить, но это было так. Глаз не было, ни одного. Тщательно исследовав голову со всех сторон, я не обнаружил маслянистых друзей зрения нигде, их не было ни на затылке, ни за ушами, ни на подбородке. Вам кажется, что я рехнулся? В чем-то вы будете правы, я чувствовал себя совершенно по-идиотски, снова и снова ощупывая себя, разыскивая на своей голове, шее и даже теле собственные пропавшие глаза, что может быть глупее? Холодный пот разочарований несколько раз окатывал меня с головы до пят. Мальчики мои, маслянистые поганцы зрительные шарики пропали, они исчезли, не оставив мне даже прощальной записки или письма. «Фи-и-и-и», — сказал в тьму комнаты мой посеревший, осунувшийся от плохих вестей голос. Руки предательски задрожали.

На ощупь я разыскал разбросанную по полу вчерашнюю одежду. Брюки тут, футболка слева, почти под кроватью… Носки пришлось надеть вчерашние: искать свежие, не было ни времени, ни желания. Встал, сделал три неуверенных шага в сторону зеркала.

Зачем я к нему иду, к этому зеркалу, и что я там увижу, я же ничего… Ах, нет, не паниковать, не суетиться и не плакать. Хотя какое там плакать, глаз-то нет, и захочешь, не поплачешь. Так, с зеркалом можно попрощаться. Глупая привычка чуть, что смотреться в зеркало, вот теперь кирдык вредной привычке, смотреться-то нечем, ни одним глазком, ни полглазиком. Горько усмехнулся во тьму, новоиспеченный безглазый ворчун. Где же мой телефон? Так-так-так — соображал я, стоя в темноте комнаты. Вернее будет сказать, что это только я был в мнимой искусственной темноте, а комната, вероятно, была наполнена зыбким утренним светом. Ах да, телефон в куртке, а куртка на вешалке. В кромешной тьме, временами опираясь на стены, я поковылял в прихожую за мобильником. Натыкаясь на валяющиеся кругом вещи и едва не упав, напоровшись на стул, я-таки успешно добрался до вешалки. Вот он, мой родной мобильный телефон, ну и ладушки. С телефоном в руке я без приключений прошел на кухню. Вот в такие сложные сволочные моменты понимаешь всю прелесть введенных в автоматический набор номеров. «Паскудники, — выругался я в темноту, проклиная никого и всех сразу, — куда маслянистые шарики-то мои пропали?».

Так, что ж там у меня вбито? Морозов номер один, девица, с которой я встречаюсь последние полгода Катя-Костля номер два, на тройке работа, на четверке банк, на пятерке… Че ж на пятерке-то? На шестерке то ли брат, то ли мать. Звонить начальству — Морозову, — или непосредственно на работу Сержу Жохову смысла не было. Ну что я им скажу: пропали глаза, на работу сегодня не приду? Не смешно. Маму тоже расстраивать не хотелось, тем более что я, как ни силился, не мог вспомнить, то ли я только собирался, то ли действительно ввел ее номер. Ну и услышать от неё в итоге пару ласковых — ты бы еще голову потерял, — мне не хотелось. Брат, старший брат, ему! Так, не глядя, жму — шесть. Показался мне вечностью набор мегафоновского номера — тырк-тырк-тырк, тырк-тырк-тырк. Д-у-у-у-у, ду-у-у-у-у, ду-у-у-у-у-у-у — длинные гудки: не берет свин, опять от судебных приставов прячется. «Посмотри на мобильник, братанька, — мысленно умолял я старшего брата, — стрикозёл, ты-то можешь посмотреть, кто тебе звонит»… Трубку так и не подняли. Далее с тем же никаким результатом шли: Катя-Костля, Жохов с работы, банк, наконец, мой начальник и по совместительству друг Макс Морозов. Возможно, я путаюсь в последовательностях набора номеров. В панике я вызывал то одного, то другого, то третьего, то выборочно, то по очереди, то хаотично — результат был неизменен.

Растерянный, я, то кругами бродил по кухне, то вновь садился на табурет, то вслух ругался, то проклинал тех, кому звонил, то гомерически смеялся в темноту. То начинал говорить нараспев, и речь моя волшебным образом перерождалась в протяжный высокохудожественный вой, ну наподобие церковных песнопений. Я выл сочиняемые на ходу мобильные молитвы (мобильные потому что я выл их в телефон), обращенные к молчащим абонентам. Это был плач человека, физически лишенного способности лить слезы — и они хлынули аудиопотоком, наполняя кухню щемящим грустным тембром звучащих в тишине аудио слез. Вой понимался под потолок, и там закручиваясь воронкой синусоид, разлетался резонирующим дрожанием сквозь стены дома. Пульсируя, звук улетал в пространство вселенной, разнося по округе боль и бессилие, граничащие с самым глубоким отчаянием, которое только способно возникнуть на земле.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.