Последние истории

Токарчук Ольга

Жанр: Современная проза  Проза    2006 год   Автор: Токарчук Ольга   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последние истории (Токарчук Ольга)

Агнешка Вольны-Хамкало. Предисловие

Кажется, не было газеты, которая бы не высказалась на тему новой книги Токарчук сразу после ее выхода. И неудивительно: автор «Последних историй» — лауреат премии журнала «Политика», премии фонда им. Костельских и награды «Золотое Перо». Произведения Ольги Токарчук переведены на двенадцать языков, а роман «Правек и другие времена» разошелся тиражом более восьмидесяти тысяч экземпляров. Короче говоря, речь идет об одной из наиболее популярных польских писательниц. Да и книга эта весьма долгожданная — после имевшего успех сборника рассказов «Игра на разных барабанах» прошло уже несколько лет.

Ольга Токарчук успела воспитать своего читателя, приучив его к стилю и характерной мифологической ауре всего ею написанного. Он уже знает, чего ждать: простоты и мудрости, умения рассказывать и «коллекционировать» услышанные истории. Используя опробованные приемы, писательница, однако, проявляет немалую изобретательность, смело обращается к самым разным традициям (ее вдохновляли, например, египетская «Книга мертвых», тибетская «Книга Жизни и Смерти», средневековый литературный жанр ars bene moriendi) и умеет — в очередной раз — удивить читателя и критика.

Первые эпитеты, которые приходят в голову: роман необычайно грустный и очень женский. Из соображений политкорректности сразу уточню: женская, потому что в нем говорят женщины, причем говорят о самоидентификации, о своем теле и попытках от него дистанцироваться, об отношениях между женщиной и мужчиной, увиденных их — женскими — глазами. Но на простой вопрос — о чем эта книга? — можно дать только один ответ: она о смерти. Поначалу отдаленной, звериной, будто разглядываемой через стекло, смерти маленькой, которая тем не менее предвещает то, что случится с нами. Соприкоснувшись с собственной гибелью (автокатастрофа), одна из героинь, Ида, попадает в своего рода хоспис для животных. Вынужденная провести там несколько дней, она наблюдает за кончиной собаки по кличке Ина (случайно ли это сходство имен?), которая в конце концов умирает у нее на руках. Все это пробуждает в Иде воспоминания, заставляет задуматься об отношениях с мужем и дочерью, о сущности веры и, разумеется, — о смерти. «Все мы умрем, — говорит себе Ида, — и должны к этому готовиться […] На уроках физкультуры следовало бы отрабатывать, как умирать, как осторожно погружаться в темноту, терять сознание и как опрятно выглядеть в гробу».

Книга состоит из трех частей, и можно сказать, что это три повести, объединенные именем автора и темой смерти, которая, правда, звучит в них с разной силой. В первой части присутствие смерти наиболее ощутимо, мучительно, во второй — это скорее предлог для рассказа о судьбе женщины, которая вышла замуж случайно, словно бы против воли, и влачит свой крест до самой кончины мужа. В третьей части перед нами отношения сына-подростка и матери, сомнения и проблемы молодой женщины, самостоятельной и стойкой, но слегка потерявшейся среди чуждой экзотики, и наконец смерть случайно оказавшегося на их пути фокусника, свидетелями которой они становятся.

[…] «Мне кажется, в последние годы наша культура осваивает пришедшее из буддийской философии понятие „бардо“», — говорит писательница. Бардо — переходное состояние между жизнью и смертью. Как считает Токарчук, именно это понятие помогло западной цивилизации осознать важность культуры умирания. Так, быть может, сейчас самое время переломить табу и позволить себе открыто писать о кончине тела? Может, снобистское увлечение декадентством и восточной философией уже подготовили почву для повествования о смерти? То, что предприняла Ольга Токарчук, напоминает мне хеппенинг Зузанны Янин — варшавской художницы, которая устроила собственные похороны и, переодетая, следовала за своим гробом. Что ж, человеку редко представляется возможность «увидеть, что такое — эта смерть», приблизиться к ней виртуально, когда еще можно все отменить, вернуться обратно в безопасную повседневность. Хотелось бы, однако, предостеречь тех, кто прочтет книгу с этих позиций: после того, как перевернута последняя страница, герои Токарчук нас не покидают — они стоят перед глазами, занимают в наших умах все больше места. Забыть их непросто.

Агнешка Вольны-Хамкало

Часть I

Чистый край

1

На маленьких проселочных дорогах разметка зимой не видна. Лишь сдвинутые в стороны горы снега небрежными жирными штрихами очерчивают путь. Лучи фар вязнут в бесформенных обочинах, но открывают полукруг подвижной сцены, постоянно убегающей вперед в надежде отыскать наконец впотьмах своего актера. Дальний свет бесполезен, он извлекает из мрака одну только молочную зимнюю дымку, что нависает над миром.

«Застывшее дыхание трупа», — думает женщина за рулем; «дыхание трупа», оксюморон — слова противоречат друг другу, но вместе каким-то чудом приобретают смысл. Вот уже скоро большой перекресток, там она свернет направо, к югу, и наверняка отыщет на шоссе какой-нибудь мотель или пансионат. Пансионатов здесь полно, из темноты то и дело выныривают надписи «Freie Zimmer» [1] , «Комнаты», «Агротуризм» — намалеванные на досках, что прибиты к заборам или придорожным деревьям. Журчит радио, тянется какая-то вялая дискуссия, но женщина не слушает.

Справа вдруг возникает из тумана темное, выделяющееся на снегу пятно. Женщина осторожно тормозит, поворачивает голову и видит на обочине собаку. Она лежит в мягкой снежной ямке, на боку, вытянув лапы, голова словно приподнята на подушке. Передняя лапа подогнута, пушистый хвост раскинулся веером. Вероятно, дворняжка, метис овчарки, но помельче, черный с подпалом, породы «судетское отродье», как здесь говорят. Пес кажется спящим — будто не устоял перед неожиданно возникшим во время прогулки непреодолимым желанием вздремнуть — здесь, сейчас, немедленно. Пришлось остановиться на бегу и наскоро устроить логово — в придорожном снегу, в метре от колес невнимательных автомобилей.

Фары на мгновение высвечивают пса, обнаруживают тайну внезапного сна и снова погружают в темноту.

Женщина прибавляет скорость, но напрасно, потому что дорога теперь идет под уклон; машина плывет по ней вниз, вот-вот оттолкнется от огромного трамплина и пустится в туманный ночной полет. Блаженное падение: сердце подпрыгивает, становится легким, невесомым. Женщина в упоении щурит глаза.

Справа из темноты появляется указатель «Бардо — Божков» — разводит умоляюще руками, будто настырный любитель ночного автостопа, — истерически требует от водителя принять решение. Быстрее, налево или направо, пан или пропал. Ну, давай же!

«Ничего не выйдет, дружок», — думает женщина. Дорога идет прямо, направление оптимальное и, если верить сказкам, самое надежное, путь наименьшего сопротивления, гарантированно ведущий к цели.

Сейчас начнется приличное шоссе, черное и твердое, прошитое по центру белой разметкой и посыпанное солью.

После обеда, когда, выехав из санатория, она спускалась по крутому серпантину в долину, ей пришлось остановиться перед самым поворотом — резким, скользким и опасным. Чтобы избавиться от наледи, асфальт не скупясь посолили. Дорогу перегородило стадо коров — не обращая ни малейшего внимания на гудки, они слизывали соль. Вид у них был спокойный и счастливый; мягкие замшевые веки опущены, взгляд упрятан за занавесями чудесных ресниц. Коровы лизали соль неспешно и серьезно — безучастно. В зимних металлических сумерках, посреди шоссе, это были уже не животные. Они казались существами, что шли к своему безразличию путем многолетних медитаций. Какой-то человек, видимо хозяин, отчаянно пытался согнать коров с дороги и метался между ними, охаживая палкой костлявые зады, но они не боялись криков, а может, попросту не слышали. Образовалась пробка, сзади нетерпеливо сигналили, кто-то из водителей вышел и, увидав, что происходит, закурил. «Коровы лижут асфальт», — передавал он назад. Люди отнеслись к этой информации спокойно — ясно, мол, что тут такого. Переглядывались чуть насмешливо — коровы лижут соль… Потом принимались протирать окна, хлопать багажниками, звонить по сотовым. Спустя некоторое время животные очнулись и, словно даже устыдившись своей внезапной слабости и устроенного замешательства, не дожидаясь пастуха, затрусили куда-то вниз.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.