Человек с часами

Дойль Артур Конан

Жанр:   1909 год   Автор: Дойль Артур Конан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Человек с часами ( Дойль Артур Конан)

Еще многим памятно, вероятно, загадочное происшествие, подробное описание которого, под именем «Тайны Рутби», наполняло многие столбцы ежедневной прессы весной 1892 г. В этом происшествии было столько таинственного и трагического, что оно до крайности возбудило внимание общества. Интерес, однако, постепенно ослабел, когда после нескольких недель бесплодных расследований тайна оказалась совершенно необъяснимой и была записана в число других подобных же таинственных неразгаданных преступлений. Но недавние сведение (достоверность которых, по-видимому, несомненна) бросают новый, яркий свет на это дело. Однако, прежде чем приступить к изложению этих сведений, не лишнее будет напомнить читателям обстоятельства самого дела. Они заключаются в следующем:

В пять часов пополудни 18 марта 1892 г. от станции Инстон отошел поезд, направлявшийся в Манчестер. Был дождливый, ненастный день, и к вечеру погода стала еще хуже, так что ехали только люди, принужденные к этому крайней необходимостью. Пятичасовой поезд, однако, самый удобный для манчестерских деловых людей, потому что он проходит весь путь в четыре часа двадцать минут и делает только три остановки. Поэтому, несмотря на дождливую погоду, поезд, о котором я говорю, был достаточно наполнен пассажирами. Кондуктор был старый, опытный человек, имевший за собой двадцать два года безупречной службы на железной дороге. Звали его Джон Пальмер.

Станционные часы уже указывали пять, и кондуктор готов был дать обычный сигнал машинисту, когда он заметил двух запоздавших пассажиров, бежавших через платформу. Один из них был очень высокий мужчина в длинном черном пальто с меховым воротником. Как я уже сказал, погода была ненастная, и высокий господин поднял меховой воротник своего пальто в защиту от сильного мартовского ветра. С виду ему было, насколько успел заметить кондуктор, от пятидесяти до шестидесяти лет, и он сохранял еще много юношеской силы и подвижности. В одной руке он нес коричневый, кожаный чемодан. Его спутницей была лэди, высокая, стройная; она шла таким скорым шагом, что опередила своего кавалера, на ней был длинный плащ песочного цвета, маленькая черная шляпка и темный вуаль, почти совершенно скрывавший лицо. Эта пара всего скорее могла быть отцом и дочерью. Они быстро шли мимо вагонов, бросая взгляд на окна, пока, наконец кондуктор, Джон Пальмер, не остановил их.

— Поторопитесь, сэр, поезд отходит, — сказал он.

— Первый класс! — ответил пассажир.

Кондуктор открыл дверь ближайшего вагона. Там сидел маленький господин, куривший сигару. Его внешность запечатлелась в памяти кондуктора, так что потом он мог описать его, и сказал, что узнал бы его при встрече. Это был человек лет тридцати пяти, живой, проворный, с длинным, острым носом, загорелым лицом и коротко подстриженной черной бородой. Когда дверь вагона отворилась, он поднял глаза.

Высокий господин в нерешимости остановился на ступеньке вагона.

— Это вагон для курящих. Лэди не выносит табачного дыма, — сказал он кондуктору.

— Хорошо, сэр; вот вагон для некурящих, — ответил Джон Пальмер, захлопнув дверь первого вагона и открывая следующий пустой вагон, куда и втолкнул высокого пассажира с его дамой. В ту же минуту он дал свисток и поезд начал двигаться. Пассажир, куривший сигару, был у окна и что-то сказал кондуктору, но слова потерялись среди стука и шума уходящего поезда, и Джон Пальмер вошел в кондукторский вагон и забыл об этом маленьком приключении.

Через двенадцать минут по выходе из станции поезд прибыл в Уилльсден, где была остановка на две минуты. Проверка билетов показала, что число пассажиров не прибавилось и не убавилось во время этой остановки и на платформе не было видно ни одного пассажира. В четырнадцать минут шестого поезд снова двинулся в путь и в половине седьмого прибыл на станцию Ругби.

Здесь внимание станционных служащих обратил на себя тот факт, что дверь одного вагона первого класса была открыта. Осмотр этого вагона, а также соседнего, обнаружил следующее.

Вагон для курящих, где сидел небольшого роста, загорелый с черной бородой господин, был пуст, и, кроме окурка сигары, не оставалось ни малейших следов пассажира, недавно занимавшего здесь место. В следующем вагоне, открытая дверь которого привлекала внимание, также не было ни признака двух пассажиров — высокого господина в пальто с меховым воротником и высокой лэди, сопровождавшей его. Все три пассажира исчезли. В то же время на полу вагона, в котором ехал высокий пассажир с дамой, был найден лежащим молодой человек, изящно одетый, красивой наружности. Он был мертв. Его голова была прострелена, и смерть, вероятно, последовала мгновенно. Никто не видел, чтобы этот молодой человек входил в вагон, не было найдено железнодорожного билета в его кармане, на его белье не имелось меток, и не было при нем ни бумаг, ни писем, ни багажа, по которому можно было бы установить его личность. Кто он был, откуда он явился и каким образом произошла его трагическая смерть, все это представляло такую же тайну, как и непонятное исчезновение трех пассажиров, которые всего полтора часа назад заняли места в этих двух вагонах. Я сказал, что при нем не было никакого багажа, который мог бы помочь установить его личность, но при нем было кое-что, возбудившее много толков и комментарий среди публики. В его карманах было найдено целых шесть штук ценных золотых часов; из них пять лежали в разных карманах, а шестые маленькие часики были вделаны в кожаный браслет и надеты на левую руку. Первое и самое простое объяснение, пришедшее каждому на ум, — что молодой человек карманщик, и что часы были украдены, — опровергалось тем, что все часы были американского изделия и такого типа, который редок в Англии. Трое из них носили клеймо Речестерской часовой фабрики; одни имели клеймо Мэсона; одни были без всякого клейма, и наконец, шестые маленькие часики, прекрасной работы и осыпанные драгоценными камнями, были с клеймом Тиффони, из Нью-Йорка. Кроме часов, в его карманах оказалось еще следующее: нож с ручкой из слоновой кости и штопором фабрики Роджерса в Шеффильде; крошечное круглое зеркальце, один дюйм в диаметре; записка для нового пропуска в театр «Лицеум», серебряная спичечница, наполненная спичками; коричневый кожаный портсигар с двумя сигарами и денег два фунта четырнадцать шиллингов. Все это ясно доказывало, что, каковы бы ни были причины его смерти, — воровство не было в их числе. Как уже упоминалось, на белье молодого человека, совершенно новом, не было никаких меток, и не было клейма портного на его платье. По внешности убитый был очень молод, с юношески свежими щеками и тонкими чертами лица. На одном из передних зубов была заметна золотая пломба.

Немедленно была сделана проверка всех билетов и сосчитано количество всех пассажиров. В результате оказалось, что недостает только трех билетов, принадлежащих трем исчезнувшим пассажирам. Был отправлен экспресс, но уже с другим кондуктором, а Джон Пальмер был оставлен, как свидетель в Ругби. Затем, по прибытии полицейского инспектора м-ра Вена и полицейского сыщика м-ра Гендерсона, было приступлено к следствию. Что в данном случае совершено преступление — было несомненно. Выстрел, по-видимому, был направлен не в упор, так как платье не было опалено. Никакого оружие не было найдено в вагоне, и не оказалось также коричневого кожаного чемодана, который нес в руке высокий господин. Зонтик молодой лэди стоял в углу вагона, но других следов от пассажиров нигде не замечалось. Независимо от преступлений, вопрос о том, как и для чего три пассажира (и в числе их лэди) могли незаметно выйти из вагона, а четвертый, убитый пассажир также незаметно войти в вагон — этот вопрос до крайности интересовал публику и дал повод к самым различным предположениям на столбцах лондонских газет.

Кондуктор, Джон Пальмер, во время допроса дал показание, проливающее некоторый свет на дело. Согласно его показанию, между Трингом и Чеддингтоном, по случаю ремонта линии, поезд замедлил ход в значительной степени. В этом месте было возможно для мужчины и даже для женщины, при известной ловкости, безопасно выпрыгнуть из вагона, так как поезд шел со скоростью не более восьми или десяти миль в час. Правда, рабочие должны были бы заметить выход пассажиров, но работа производилась на противоположной стороне линии, а не на той, где была найдена открытой дверь вагона, и, кроме того, наступившая вечерняя темнота помогла пассажирам выйти незаметно. И крутой откос железнодорожной насыпи тотчас же мог скрыть от рабочих всякого пассажира, выпрыгнувшего из вагона.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.