Силовой вариант ч. 2

Афанасьев Александр

Серия: Наступление [9]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пакистан, Племенная зона

Северный Вазиристан

22 июня 1988 года

В племенной зоне — она никогда не контролировалась правительством — сейчас было людно. Строились новые дома и даже целые селения из подручных материалов, чаще всего — камень и ржавое железо. Много детей, женщины, закутанные в чадру — видны только глаза. Все с оружием — буквально все. Последние несколько миль до селения, в котором их должен был дожидаться переправщик — они проделали на ослах. Подполковник видел ребенка, на вид десятилетнего — но с автоматом Калашникова, глаза аж сверкали от гордости. Последний раз такой кошмар: дети-убийцы он видел в Ливане…

Селение, в которое они пришли и которое выбрали промежуточной точкой, стартовой площадкой для перехода на ту сторону — располагалось на склоне горы, не слишком крутом, но и не пологом, градусов под сорок пять-пятьдесят уклон. Домишки жались ко склону как колония стрижей к обрывистому берегу. Они выглядели нищими и отсталыми — но то тут, то там виднелись антенны — значит, здесь принимали телевидение. Кое-где стучали дизель-генераторы, дымились печи — еду здесь готовили в примитивных печах.

Еще удивили собаки. Они здесь были, что нехарактерно для мусульманских стран — обычно мусульмане не держат собак потому что укушенный не попадает в рай. Но здесь вера отступила перед целесообразностью: местные были пастухами, а пасти стада в горах невозможно без собак, кроме того — пакистанцы любят собачьи бои и даже вывели свои породы собак: булли кута и гуль донг. Но собаки, которые бежали за ними, огрызаясь и лая, были совсем не благородными бойцовыми и охотничьими собаками — какие-то шавки, которые опасны только в стае.

Их поселили там, где и принято было селиться чужакам — на отшибе был специальный домик. Корви забеспокоился — проще простого ночью окружить и убить. Но полковник — объяснил, что здесь так принято, для гостей существует специальный дом.

Войдя в жилище, в котором, может статься, им придется провести несколько суток — полковник огляделся по сторонам, постучал по стенам. Сложены крепко, глина и камень внутри — но вот дувала не было. А это значит — не было первой линии обороны.

Русские вопросительно смотрели на него.

— Собрать оружие. Никуда не выходить без него. И пусть кто-то дежурит постоянно на крыше. Распределите время дежурства между собой.

— Есть — сказал старший среди русских.

Полковник — сходил в деревню, это у него заняло чуть больше часа. За это время — Корви успел выйти на связь и доложить, что все нормально. Процедура связи была следующая: нужное сообщение наговаривалось на специальный магнитофон, потом преобразовывалось — пленка прогонялась со скоростью в двести раз превышающей нормальную. Потом — в таком виде сообщение сбрасывалось на военный спутник. Была и обратная процедура приема шифрованных сообщений.

Когда Рушани вошел, подполковник как раз закончил разборку устройства связи. Он вопросительно посмотрел на пакистанца.

— Нас приглашают разделить ужин.

— Кто?

— Местный эмир. Отказаться — проявление неуважения.

— Всех?

— Конечно, всех. Для них вы все — неверные и не более того.

Местный эмир жил в доме, отличавшемся от дома последнего бедного феллаха в этой деревне лишь размерами. Пакистанцы не строят ввысь, он и не обладают технологиями многоэтажного строительства — только вширь, как в Африке. Дом был размером примерно с пять средних домов в этом селении, он был полностью окружен высоким, выше человеческого роста массивным, лепленным из глины забором, очень толстым. Подполковник впервые был в таком месте — и с интересом оглядывался по сторонам.

Стены были леплены из кирпичей, обожженных в самодельной печи, в отличие от нищих домов крыша — не из тростника, а из ржавого железа, плоская. Во дворе — колодец с самодельным воротом, часть двора застелена ковром — для людей, ковер во дворе символизирует особенное богатство дома. Другая часть двора — для животных.

Двери деревянные, но внутри — дверей нет, вместо них — завесы из разукрашенной ткани. Внутри дома дверь только одна — между женской и мужской половиной. Полы земляные — но тоже застелены коврами до последнего сантиметра, что свидетельствует о богатстве. Нормальные стекла, правда без рам, в бедных домах их нет. Во дворе — курится дымом земляная печь, тут же — кровь, отрезанная голова барана и головы кур. В свете заходящего солнца кровь почти черная…

Эмир был лет пятидесяти, может, побольше. Заросший бородой, в местной, не совсем чистой одежде, с пронзительным взглядом. Полковник знал, что гостя здесь убить не могут, подождут, пока он покинет дом — и потому смело ступил за порог.

— Именем Аллаха, приветствую вас в своем доме… — сказал эмир

— Да пошлет Аллах удачу вашему дому — поблагодарил полковник

Вместе с эмиром были его люди, то ли родственники, то ли приближенные боевики. Они смотрели на белых и из их глаз сочилась ненависть…

— Я прибыл издалека, я и мои люди — сказал подполковник Корви заранее заготовленную фразу — но я знаю о беде, постигшей ваш народ. Американский народ всецело на стороне Пакистана и верит в великое будущее вашей страны…

Эмир что-то проворчал. Подполковник Корви наивно ошибся, приветствие пошло совсем «не в кассу». Местные исламисты — недолюбливали государство Пакистан, недолюбливали пакистанскую армию. Особенно их ненавидели здесь, в зоне племен, которую Зия уль Хак в свое время приказал усмирять химическим оружием. Но эмир был опытным и хитрым человеком, он прекрасно знал, что Америка — это деньги и поэтому придержал свое мнение при себе…

— Хвала Аллаху, он послал нам сегодня богатый стол. Прошу к столу…

Несколько человек — стояли во дворе, сгрудившись плотной кучкой. Среди них — был и настоящий хозяин этого дома и эмир местных муджахеддинов…

— Когда плов ели, главный у кяффиров сначала бросил мясо собаке. — сказал бородатый и в глазах его тлела ненависть, одинаковая, что к шурави, что к амрикаям, к любым неверным — Подождал. И только потом стал есть…

Бывший командир моджахедов провел ладонями по лицу, совершая вуду, омовение. Это было одним из способов символической защиты от шайтана

— Шайтана не испортишь….

— Аллаху Акбар! — сказали все присутствующие в комнате, и тоже совершили вуду

— И среди них были шурави.

— Шурави? — заинтересовался эмир — как ты это понял?

— Они говорили на языке шурави. Я немного знаю этот язык.

— Да… — подтвердил второй моджахед, вставший на джихад в восемьдесят четвертом и еще живой — Абу прав, это были шурави.

— Сколько было шурави? — поинтересовался эмир

— Четверо, эфенди. Четверо шурави, один амрикай.

— Они выставили посты?

— Да, эфенди — сказал другой боевик, чьтя борода не могла скрыть ни чудовищный шрам ни пустую глазницу (результат ракетного удара шурави) — один из них постоянно дежурит на крыше. Прикажете атаковать ночью?

Эмир Муса напряженно думал. С одной стороны — пятеро кяффиров есть пятеро кяффиров. Кяффиры предали их, те, кто им поверил — полег в Афганистане. Правильно говорится — не берите друзей из кяффиров, они друзья друг другу. Но с другой стороны полковник Рушани связан и с силами ООН и с оставшимися на службе военными частями. За него вписывались серьезные люди, он и рад бы им отказать — да не мог. А в нынешних условиях беспредела — это серьезно и беспредел — он в обе стороны работает. Если раньше какие-то переговоры вели — то сейчас подтянут артиллерию и накроют снарядами.

— Я слышал, что они собираются идти к русским?

— Это так, эфенди…

— Не нужно ничего делать. Те, кто идут на сторону шурави — обычно не возвращаются. Аллах покарает кяффиров руками шурави, одни неверные будут убивать других неверных, на радость нам, правоверным.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.