Торговец тюльпанами

Блейс Оливье

Жанр: Историческая проза  Проза    2011 год   Автор: Блейс Оливье   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Торговец тюльпанами (Блейс Оливье)

Писано в капитании [1] Пернамбуко в день Святого Василия, 2 января 1641 года

Дорогой дядя Геррит,

На то, что эти строки меня переживут, надежды мало. Все тотчас портится на смрадной бразильской земле: хлеб черствеет, вино скисает, да и книги выцветают, едва их переплетут. Корнелис недоволен тем, что я расходую попусту бумагу и чернила, когда его секретарю недостает того и другого, чтобы вести счета, а чудесная китайская тушь, которую привозят из Провинций [2] , стоит так же дорого, как сахар, который мы вывозим. Так что я развожу сажу в постном масле и выдираю из хвоста у злобного попугая шутовские перья, далеко не такие послушные, как наши.

Писать в этом климате — сущее наказание, право же, он не содействует ни игре мысли, ни телесной бодрости и благоприятен лишь для выращивания пряностей — лишнее доказательство того, что человеку здесь не место.

С самого утра палит солнце, полы в доме щедро окатывают водой, и мы, моя сестра Петра и я, из дому не выходим. Корнелис запрещает нам разговаривать с работницами и даже задерживать на них взгляд. И еще нам запрещено развязывать воротники и расстегивать хотя бы одну пуговку на одежде. Он полагает, что люди нашего звания при туземцах должны носить фрезу [3] . Увы! Что толку помнить о своем звании в этой деревне с немощеными улицами?

Отец доверил мне управление сахарным заводом, находящимся от нас на расстоянии двух мушкетных выстрелов. Работы не очень много: надо пополнять запасы сахарного тростника, следить за состоянием мельниц и держать в руках рабов, которые без этого совершенно распустились бы. Сегодня днем я там побывал. Завод, на мой взгляд, чересчур грязный, а старший мастер — грубиян и тупица. И как меня занесло в эту страну?

Мое единственное утешение — садик за домом. Там распускаются цветы, названия которых мне неизвестны, и растут удивительные на вкус плоды. Таких даров природы, как здесь, мы в Голландии никогда не видели, и от скуки я рисую все, что прорастает из земли. Я посадил под пальмой луковицу тюльпана, хотел посмотреть, что получится. Это был Semper Augustus. Видели бы вы лицо отца, когда он ее увидел! Впрочем, она в этой чужой земле даже и ростка не дала. Вместо луковицы я нашел гнилое месиво и долго плакал над погибшим цветком.

Яспер ван Деруик

Первый сезон

12 мая 1635 года

Почтенный Корнелис ван Деруик закрыл лавку раньше обыкновенного. Еще и полдень не наступил, а хозяин уже взялся за подвешенный к колоколу молоточек и трижды ударил: это означало, что всем пора уходить. «Живее!» — крикнул он тем, кто переминался у дверей, и началось беспорядочное бегство: бросились врассыпную и покупатели, и удивленные приказчики. Корнелис запер дверь снаружи и перешел на другую сторону улицы, где его уже ждали.

— Это вы, дети? — спросил торговец, прикрывая рукой глаза. — Проклятое солнце, так и слепит…

Все четверо закивали, потом расцеловались с отцом, хотя дочерям прикосновение его шершавой щеки было неприятно.

— Ну что, пойдем? Мы и так задержались!

Корнелис привычно взял за руку Петру и зашагал впереди. За ним — Харриет, подпрыгивая, словно играет в классики, следом — Яспер и Виллем, братья, которые хоть и не были близнецами, но выглядели ими, потому что были сходного телосложения и одинаково одевались. Вскоре старший решил выступить глашатаем общего любопытства:

— Отец, вы позвали нас сюда, всех четверых, и все мы явились. Скажите же наконец, зачем вы нас собрали!

Корнелис поднял трость, указав ею куда-то вперед, — и только.

— А куда, куда мы идем? — дергала отца за рукав Харриет.

— К нотариусу, дочка, и надо бы прибавить шагу, чтобы не заставлять его ждать.

— Нотариус? Это еще кто такой?

Безупречно ясную формулировку нашла Петра — она торжествующе выкрикнула, подняв руку, словно на уроке:

— Нотариус, Харриет, это такой человек, который помогает богатым и дальше богатеть!

— Но ведь сказано: «Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю…» [4] — откликнулся Виллем, цитируя Священное Писание.

— Похоже, наши пасторы Библию не подряд читают!

Корнелис, промолчав, одобрительно кивнул, а Яспер расхохотался. Прохожие — пузатые мужчины в брыжах и женщины, которые шли потупившись и крепко сжимая молитвенники, — посмотрели на невоспитанную четверку и их преступного отца с осуждением.

Контора нотариуса находилась рядом с церковью Бакенессер, в двух шагах от продуваемых всеми ветрами берегов Спаарне. Корнелис постарался, чтобы их приняли немедленно — раньше простонародья, ожидавшего в приемной возможности поговорить о своих делах, и мелкие торговцы яйцами или селедкой сильно огорчились тем, что их обошли.

— Ничего, потерпят! — буркнул метр Мостарт, закрывая тяжелую дверь своего кабинета, и тотчас шум внешнего мира смолк, зато отчетливее сделался шорох бумаги и тонкого пергамента, которых немало изводили в этой конторе. На стульях, на столах, в тучных разверстых шкафах — повсюду в изобилии лежали листы и тетради, исписанные тонким и ровным, словно чешуя, почерком, иные покоробились от капель горячего воска, несколько листков и вовсе упорхнули в камин. Писцы в люстриновых нарукавниках стояли за узкими пюпитрами, покрывая буквами страницу за страницей. Каждый держал в одной руке тростниковое перо, а тощими пальцами другой скатывал хлебный мякиш.

Четверо детей Корнелиса озирались, словно дикари, внезапно попавшие в цивилизованную обстановку. Их совершенно околдовала пара глобусов на деревянных подставках, один — земной, другой — небесный. Яспер и Харриет смогли угадать лишь зыбкие из-за постоянных войн с Испанией и жестокой борьбы с морем очертания родной страны — остальная часть континента была им мало знакома. Что же до заморских земель — они не только не знали, как эти земли выглядят на карте, но не подозревали и о существовании большей их части.

Посетителям подали крепкий гипокрас [5] в сделанных из раковин кубках. У Петры щеки тут же приняли оттенок разобиженной камелии. Яспер, признавшись, что выпивать ему приходится не часто, тут же отчаянно закашлялся — как бы в доказательство. Виллем, напротив, осушил свой кубок легко, словно пил воду. Со стоявших здесь же блюд с грудами вафель и марципанов братья хватали сласти так жадно, будто их неделю не кормили.

Наконец все уселись в кресла, кроме Корнелиса, которому удобнее было говорить стоя. Пригубив вино, отец семейства утер рот краем платка и начал.

— Дети мои… — произнес он, окинув нежным взглядом потомство. — Невзгоды без числа обрушивались на нашу семью с тех пор, как она из-за преследований скверного правителя вынужденно покинула Францию. Все, чем мы обладали, все наши земли и все богатства остались в прошлом, наши предки перешли границу, желая стать свободными, но перешли ее нищими. Вы видели слезы на гербе Дезорньеров, ставших ван Деруиками… Они там не случайны: это память о тяготах изгнания и напоминание о горе, которое с тех пор гнетет нашу семью, ведь и вашу мать печаль свела в могилу…

При этом упоминании о семейной трагедии младшие ван Деруики дали волю чувствам: дочери залились слезами, сыновья стиснули кулаки. Но Корнелис, быстро овладев собой, вернулся к сегодняшним делам.

— Прошло немало времени, а положение наше так и не поправилось. У нас, конечно, есть крыша над головой — мой дядя купил дом еще в те времена, когда он недорого стоил, — но то, чем мы владеем, разрознено и не защищено. Я вел свои дела неразумно, большая часть прибыли уплывала в руки мошенников, себе я оставлял лишь то, что причиталось мне по справедливости, а эта доля — всегда наименьшая. На чем бы я ни пытался заработать — на сукне, на растительном масле, на спиртном — в неудачах винили меня, успех же, напротив, доставался другим. Верно говорят: «Кому поживется, у того и петух несется, а не поживется, и курица не несется». Так устроен мир. Я слишком поздно об этом узнал, вам хорошо бы понять это смолоду, хотя ваша участь, увы, не лучше моей: вы имеете право корить судьбу за то, что родились моими детьми…

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.