Озеро. У источника власти. Мини-роман

Саканский Сергей Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Озеро. У источника власти. Мини-роман (Саканский Сергей)

А Игорь князь поскочи

горнастаемъ къ тростию

и белымъ гоголемъ на воду.

Въвръжеся на бръзъ комонь

и скочи съ него бусымъ влъкомъ.

СЛОВО О ПЛЪКУ ИГОРЕВЕ,

ИГОРЯ СЫНА СВЯТЪСЛАВЛЯ,

ВНУКА ОЛЬГОВА

Древнерусский текст

На обложке: В.М. Васнецов. «Царь Иван Васильевич Грозный».

ДЕРЕВНЯ ВЕЛИКАНОВ

Арсеньев не сразу понял, что эта деревня выглядит как-то неправильно, а если бы понял, то взял бы свою девушку за руку и бросился бежать с ней – хоть до ближайшей станции, хоть домой, в Брянск, да хоть на край света – от всего этого ужаса, который им предстояло здесь пережить.

А пока настроение у них было самое радостное. Они вырвались из города, полные желания любить друг друга вдали от людской суеты, и бодро шли рядом, деловито подтягивая ремни своих рюкзаков и переглядываясь с хитрыми улыбками.

День был солнечный, деревня, куда они вошли по асфальтированной дороге со станции Лаховка, таяла в голубом мареве, уходя вдаль двумя линиями дворов. На въезде в деревню асфальт кончался, переходя в неширокую травянистую улицу. Ступив на упругую зелень, Арсеньев ощутил легкий удар, будто разорвал грудью невидимую паутину. Казалось, сам воздух в деревне был прохладнее, чем на раскаленной дороге…

– Что-то здесь не так, – сказала Юля, внезапно нахмурившись.

– О чем ты? – удивился Арсеньев, оглянувшись по сторонам.

– Типа… – Юля тоже осмотрелась. – Не нравится мне это место.

У колодца она остановилась и сбросила свой рюкзак на траву. Арсеньев сделал то же самое.

– Вот, например, ведро…

– Ну, и что же с ведром?

Предмет, на который указала девушка, не вызывал у Арсеньева никаких подозрений.

– И лопата…

– А что с лопатой?

– Не бывает таких ведер и таких лопат, – твердо сказала Юля. – Какие-то они… Огромные!

Теперь Арсеньев и сам это заметил. Ведро выглядело действительно больше обыкновенного: бельевой бак, а не ведро. И лопата, стоявшая у колодезного сруба, была явно не заводского производства – пятимиллиметровая сталь, скрученная и свинченная болтами, а черенок лопаты… Да он был просто хорошей жердью в руку толщиной!

– Гм! – сказал Арсеньев. – Похоже на какую-то декорацию. Для великана.

– А тут и живут великаны. Вон, какие большие у них хазы. Двери большие и окна. И потолки внутри, я мыслю, высокие – метров пять.

– Ну, скажешь! Три с половиной где-то… Но и такое для обычной деревни странновато.

– Хорошо. Если бы, например, здесь были маленькие дома, и все было маленькое – ведра, лопаты… Тогда бы мы подумали, что в деревне живут карлики. И в этом не было бы ничего удивительного. И ничего страшного…

– И так нет ничего страшного, – резюмировал Арсеньев. – Наверное, здесь все жители – родственники, и у них такая порода. Все они высокого роста, крупные…

Но Арсеньеву вовсе не казалось убедительным собственное объяснение. Чего-чего, а встречаться с каким-то великаном в этой глуши он не собирался.

И тут они увидели его…

Человек вышел из дома, стоящего в отдалении на невысоком пригорке, тут же поставил на колоду березовую чурку и поднял с земли топор. Взмах, и чурка раскололась на две дольки. Человек поставил дольку на колоду и снова махнул топором. Обычно, буднично… Ничего особенного, казалось, не было в этом зрелище…

Юля схватила свой рюкзак, молча накинула на плечо.

– Идем отсюда!

Арсеньев накинул свой, пошел рядом с Юлей, которая быстро сорвалась с места.

– Да не бойся ты! – сказал он. – Просто большой человек и все.

– А я и не боюсь. К тому же, мы ведь не этой в гребаной деревне собрались жить…

В ее голосе прозвучала нежность. Слово жить неожиданно блеснуло своим вторым смыслом. И опять он увидел этот хитрый взгляд…

Арсеньев оглянулся через плечо на пригорок, где работал дровокол. Издали трудно было оценить его размеры, но, если соотнести все присутствующие предметы с домом, затем предположить, что дальний дом такой же большой, что и ближние… Получалось, будто и топор, и колода, и сами дрова были, по меньше мере, в полтора раза больше нормального. Казалось, что этот человек метра три ростом! И лицо у него какое-то странное – слишком белое, что ли…

Но к чему думать об этом? Чушь какая-то: в деревне живет клан великанов. Почему-то никакой информации об этом нигде не было, хотя, падкие на такие диковинки журналисты вряд ли прошли бы мимо подобного феномена.

– И по телеку о них ничего, – Юля будто услышала мысли Арсеньева, что его так порадовало…

Прекрасная девушка! Немного своенравная, не очень образованная, но… В конце концов, он ведь не всю жизнь собрался с нею провести!

– А ну их в… – выругалась она, что иногда ей очень даже шло.

– Точно! Ну их еще и на… – подыграл Арсеньев.

– А если, например, – озабоченно проговорила Юля, – все совсем наоборот? Не они выросли, а мы почему-то уменьшились?

– Ага! – рассмеялся Арсеньев. – И вся наша одежда уменьшилась. И рюкзаки, и палатка. Просто мы прошли сквозь какую-то аномальную зону. И вот эти сигареты…

Он достал пачку «Мальборо», прикурил на ходу две штуки, одну протянул Юле. Та приняла изящную отраву с легким поклоном.

Наконец, они вышли из деревни и оказались на лесной опушке. Здесь царил зной, жужжанье, стрекот…

– И куда дальше? – спросила Юля.

– В лес, – лаконично ответил Арсеньев.

Ее родители наивно полагали, что она будет жить на турбазе, питаться в столовой, один раз предпримет короткий поход с однокурсницами и так далее. Пусть это и было в какой-то степени опасно, например, гипотетическая столовая, но они отпустили Юлю без особых возражений.

Если бы они узнали, что их дочь собирается провести пять дней в одном из самых медвежьих углов России, варить еду на костре и примусе, то сочли бы план просто неприемлемым – ни о какой поездке и заикаться не стоило.

Но реальность оказалась настолько страшной, что маму и папу уж точно бы хватил кондратий, – только от самой мысли, что их семнадцатилетняя дочь собиралась прожить все эти дни и ночи в одной палатке с человеком, возраст которого приходился как раз на промежуток между ее матерью и отцом.

* * *

Арсеньева звали просто – Иван Васильевич. Вряд ли его покойные родители имели намерение прославить знаменитого Рюриковича, но сам Арсеньев порой глубоко задумывался о судьбе первого русского царя.

А вот фамилия Юли была Каменская, а это ужасно!

Ивана Арсеньева и Юлю Каменскую связывали отношения учителя и ученика. Иван Васильевич (в просторечии – Иванвас) служил преподавателем словесности в одном из медицинских училищ города Брянска, а Юля в этом училище, можно сказать, «училась».

Честно говоря, она туда просто ходила и валяла там дурочку, чтобы в конце этого процесса получить корочку.

И вот однажды утром она заметила, что все медулище на нее как-то странно смотрит. Юля шла через вестибюль, а девчонки поворачивали за ней головы, будто она была каким-то магнитом любопытства.

На лестнице продолжалось то же самое. Юля забежала в туалет второго этажа и с удивлением изогнулась перед зеркалом, словно исполняя какой-то танец. Она подняла руки и заглянула себе под мышки, перекинула тяжелую косу с левой груди на правую, рассматривая шею, повернулась на мысках, изучая ноги со всех сторон. Ростом Юля была гораздо выше этого жалкого зеркала, поэтому ей пришлось и вприсядку пойти…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.