Похождения нелегала

Алексеев Валерий Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Похождения нелегала (Алексеев Валерий)

Валерий Алексеевич Алексеев

Похождения нелегала

Фантастическая повесть

Глава первая. Явление Огибахина

В те времена я жил в Германии, в тихом университетском городке Нойштадте. Если название кажется вам знакомым, то это, скорее всего, заблуждение: Нойштадтов в Германии больше, чем Красногорсков в России, и сто против одного, что вы имеете в виду совсем другой Нойштадт.

Туристам в этом городке делать нечего — по причине отсутствия достопримечательностей, деловая жизнь здесь ключом не кипит, университету тоже далеко до Тюбингена и Гёттингена: в списке из сорока лучших немецких вузов нойштадтский занимает тридцать девятое место.

Так что вряд ли ваша нога ступала на тамошнюю землю, и читать вы об этом городке ничего не могли, поскольку о нем ничего не пишут.

Живут в Нойштадте главным образом чиновники, пенсионеры и вечные студенты. По количеству коек в общежитиях и домах престарелых (на душу населения, естественно) Нойштадт не уступит ни Мюнхену, ни Кёльну.

На улицах здесь часто звучит русская речь (бывает, что и с примесью матерка): местное население в силу своего социального состава не склонно громить общежития для иностранцев, и власти безбоязненно направляют в Нойштадт наших бывших соотечественников — поздних переселенцев и контингентных беженцев, то есть этнических немцев и евреев, прибывающих в Германию на ПМЖ (в смысле — на постоянное место жительства).

Работал я в университете на факультете славистики, а еще редактировал приложение для одной российской газеты, которая желала иметь немецкую вкладку, чтобы лучше продаваться в Германии, но денежки в эту вкладку вкладывать не желала.

Из-за этого прискорбного противоречия я делал приложение практически за так, получая лишь скудный доход от рекламы, на который, кстати, мои московские друзья тоже щурили глаз.

Вкалывать приходилось без выходных: напротив, в субботу-воскресенье, перед сдачей номера в производство, у нас начиналась самая запарка.

Подлинной чумой были телефонные звонки. Телефоны в моем бюро трезвонили не умолкая.

Подписчики бранились, что им не доставляют газету,

рекламодатели выпрашивали льготные расценки,

безработные просили трудоустроить,

русские жены немецких мужей жаловались, что благоверные поколачивают их и не дают денег,

дезертиры из Западной группы войск тревожились, что их вот-вот начнут высылать,

новоприбывшие на ПМЖ требовали разъяснить в свою пользу мудреные германские законы,

а старожилы, вообразившие, что всё в Германии понимают, агрессивно оспаривали трактовки нашего юридического консультанта.

Я не говорю уже о сочинителях, которые ежедневно присылали свои прозаические и стихотворные опусы (нередко еще советского происхождения) в надежде на публикацию, а потом ежедневно звонили с нетерпеливым вопросом "Ну, как?"

Были и такие, кто просто изливал по телефону изболевшуюся эмигрантскую душу: что вот, мол, и листва тут с деревьев опадает не так, как у нас, и улыбки у немцев фальшивые, и дипломы наши не признают, у самих же не врачи, а рвачи, плюс бюрократизм, да еще дискриминация на бытовом уровне.

Иным безысходных этих бесед было мало, они желали встретиться с господином редактором лично, непременно с глазу на глаз, и настойчиво просили назначить им аудиенцию (по-местному "термин").

Как правило, это были:

а) зануды, желавшие стать моими сотрудниками ("Журналистского опыта нет, зато знание жизни у меня не отнимешь"… как будто кто на это добро покушался);

б) шустрики, прибывшие в Германию по приглашению на месяц и желавшие остаться здесь навсегда;

в) деляги, надеявшиеся впарить мне свои сомнительные услуги и такого же свойства товар.

Постепенно я научился отшивать любителей личных встреч, предлагая им изложить суть дела в письменном виде. Способ практически безотказный: эти люди потому и домогались устной презентации, что связному изложению их идеи не поддавались.

Долго звонил, например, один стеклодув.

— Я человек редкой профессии и по этой причине хочу с вами переговорить с глазу на глаз.

Наше телефонное общение закончилось тем, что он сказал: "А еще в Германии живешь, паразит," — и всердцах бросил трубку.

Так и осталось неясным, зачем ему была нужна личная встреча с редактором: должно быть, хотел при мне что-нибудь выдуть.

Вот почему звонок Огибахина Анатолия Борисовича (так отрекомендовался мой новый знакомец) не застал меня врасплох. Анатолию Борисовичу тоже нужен был "термин" по исключительно срочному и не совсем обычному делу.

У этих бездельников все дела исключительно срочные и не имеющие аналогов в истории человеческого рода.

На предложение пообщаться для начала в письменном виде Огибахин отвечал в том смысле, что на бумаге он уже всё изложил, необходима наглядная демонстрация.

Так обычно действуют коммивояжеры, торгующие сверхмощными пылесосами, пригодными разве что для метрополитена.

— Что же вы хотите нам показать? — осведомился я. — Имейте в виду: мы — редакция, а не торговый дом. Не проще ли было бы отрекламировать ваш товар в нашей газете?

Вопрос несколько озадачил моего собеседника.

— Товар? — переспросил он, помедлив. — Почему, собственно, товар? Хотя, в некотором смысле, можно подойти и с этой позиции. Дело в том, что я хочу продемонстрировать вам себя.

— Кого? — не понял я. — Себя? А что такого в вас особенного? Рост? Толщина? Инвалидность? Личное обаяние? Третий глаз на затылке? Пришлите свою фотографию.

— Нет, фотография не поможет, — возразил Огибахин. — Всё намного серьезнее, Виталий Витальевич. Вы ведь российский гражданин? Прошу учесть: если вы откажетесь меня принять, интересам нашей с вами родины может быть причинен большой ущерб. Наверно, даже непоправимый.

Против таких доводов трудно что-нибудь возразить. Дополнительный ущерб моей многострадальной родине, да еще непоправимый (как будто все остальные поправимы) — сама мысль об этом была очень тягостна.

"Еще один двойник президента," — предположил я.

Был такой в нашей практике случай.

— Хорошо, приезжайте. Завтра в пять часов вечера. Но предупреждаю: смогу для вас выкроить не больше четверти часа. Этого достаточно?

— Более чем достаточно, — отвечал Огибахин. — Только, пожалуйста, без посторонних, строго наедине.

"Нет, не двойник, — решил я. — Двойникам как раз нужны свидетели".

В назначенный срок, как это часто бывает, я оказался на выезде, попал на автобане в десятикилометровую пробку и, проклиная германских дорожников, затеявших неспешное обновление разлиновки в самый час пик, приехал в редакцию с опозданием на сорок минут.

Про "термЈн" я не то что забыл, но задвинул эту информацию в дальний угол памяти: оттуда сквозило только темное чувство неисполненного долга. Впрочем, это чувство преследовало меня в те времена почти постоянно — пока я не разорвал свой контракт с москвичами.

Редакция встретила меня привычным трудовым шумом.

Оба телефона остервенело звонили, факс жужжал, весь заваленный горою непрерывно выползавших из него и сворачивавшихся в трубку страниц.

Сотрудница моя Лизавета сидела за компьютерным столиком и, не отвлекаясь на мелочи, усердно работала.

Правда, "работала" — не совсем точное слово.

Лицо Лизаветы, озаренное разноцветными отблесками, было исполнено высокого вдохновения, монитор стоял лукаво развернутый — так, чтобы экрана не было видно от двери.

Короче, ребенку было ясно: опять она раскладывает электронный карточный пасьянс — занятие, которое ей неоднократно и строжайшим образом запрещалось.

— Так-так, — недовольно сказал я, и Лизавета поспешно вырубила цветную картинку. — А потом ахи-охи: откуда вирус взялся? Сами же его и заносим.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.