«Мечта» уходит в океан

Почивалов Леонид Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«Мечта» уходит в океан (Почивалов Леонид)

Глава первая

Все началось с приключения

Представляю, какой шум поднимется, когда ребята соберутся в классе в первый день после каникул. Каждый будет надрывать горло, перебивая другого, добиваясь, чтобы слушали именно его, потому что, как ему кажется, он провел лето интереснее всех — куда там другим! Васин, конечно, будет кричать громче остальных, вскочит на стул, взмахнет рукой: «Тише! А кто из вас был на Енисее? — и победоносно оглянет притихших ребят. — Никто! А я был. Целых два месяца. И на вертолете над тайгой летал. И диких оленей видел. И…»

Начнет Васин хвалиться — не остановишь. У него отец в геологической партии где-то в Сибири и на лето обычно Валерку забирает к себе вместе с Валеркиной матерью. Конечно, есть что Васину порассказать! Да и другим тоже. Саенко, например, вместе с родителями отправился в поход на байдарках по озеру Селигер.

А что расскажу я? Поначалу все было просто замечательно! Еще бы: в Крым отправился, к берегу самого синего моря! Вез с собой набор лесок и крючков — столько, что всю рыбу в Черном море можно было бы выудить. И маска для подводного плавания была, и легкий рюкзак, и новые кеды, пахнущие резиной, для похода в горы. Может быть, именно кеды эти и привели к беде? Уж слишком были новые.

Но начну все по порядку. Моря я никогда не видел. Про морские путешествия немало книг прочитал, и не только «Дети капитана Гранта», или «Таинственный остров», или «Алые паруса» — и про Кусто, и про Хейердала… А вот настоящего моря не видывал. «Слишком многого хочешь! — говорил отец. — А знаешь, когда я впервые побывал на море? Тогда, когда мне минуло четверть века: то денег для поездки не оказывалось, то времени не выкраивал — учился, работал. Так что терпи. Побываешь!»

Мне не пришлось, как отцу, ждать четверть века, чтобы с разбега нырнуть в теплую черноморскую волну. Отец однажды сказал: «Хотел укатить на юг всей семьей, да мамин летний отпуск сорвался — не пускают маму летом на отдых. Значит, уедем мы с ней куда-нибудь осенью — грибы собирать. А ты, Антошка, с бабушкой отправляйся-ка в Крым. Дядя Коля снимет для вас в Планерском комнату, у него там есть знакомые. Ну как? Возражений нет?» Отец весело щурил глаза, радовался, что преподнес мне такую новость. Я чуть ли не до потолка прыгал от восторга. Еще бы! Море, Крым! Правда, ехать с бабушкой… С отцом бы лучше. А бабушка, известное дело: туда не ходи, этого не делай!

Короче говоря, мои родители посадили нас с бабушкой в поезд на Курском вокзале в Москве, я увидел в оконном стекле веселые, прищуренные глаза отца и широко раскрытые, чуть тревожные мамины, потом поднятые, словно по команде, две руки — большая и сильная, а рядом с ней худенькая и маленькая. Помахали эти руки нам на прощание, и мы помчались на юг.

Утром в купе вагона я положил на столик толстую тетрадь в пластиковом переплете, открыл первую страницу, взял фламастер и написал крупными аккуратными буквами: «ЛЕТНИЙ ДНЕВНИК». В углу страницы старательно вывел дату. С этой даты и начал описывать все, что со мной должно произойти во время удивительного путешествия на юг и необыкновенной, полной приключений жизни там, на юге. Дело в том, что Мария Николаевна, наша учительница по литературе, дала задание на каникулы: написать расширенное сочинение о своей летней жизни, причем, как она сказала, непременно в литературной форме: мол, одной-двумя страничками не отделаться, нужно писать подробно к интересно. А осенью она в школе проведет конкурс сочинений.

Понятно, не очень-то охота, чтобы о тебе, прочитав сочинение, потом сказали: особых способностей не проявил. Мол, ни то ни се! Сочинять я люблю. Когда отец уезжает в командировку во Владивосток или Хабаровск, я посылаю ему длинные письма. Он говорит, что читать их интересно. А ведь это самое главное — чтобы интересно было. Для этого я особенно и не стараюсь. Ничего не выдумываю. Просто записываю то, что своими глазами видел. Например, на нашей улице рабочие асфальт новый кладут. Приползло широкогрудая желтая машина. Над машиной вьется едкий синий дымок, а из ее широкой, лягушачьей пасти выползает густая струя жидкого асфальта, как паста из тюбика, ровно ложится на мостовую. Постоял я, посмотрел, разобрался, что к чему, и стало ясно, как работает машина. Пришел домой и обо всем написал отцу, который в это время был на Дальнем Востоке: о раскаленной асфальтовой реке на мостовой, о пышущей жаром машине, о рабочих в оранжевых жилетах с лопатами в руках, которые ровняли асфальт. Написал о том, какое трудное у этих рабочих дело — жара, гарь, копоть…

Наш поезд мчался с огромной скоростью. Громко стучали под вагонами колеса, телеграфные столбы за окном валились как подрубленные. Я сказал бабушке, что вдруг я возьму и стану машинистом. Разве не интересно? Бабушка, понятно, свое: для любого дела надо прилежно учиться. А кто это не знает?

На первой странице своего дневника написал я про все, что видел по пути: про телеграфные столбы, которые валятся назад, про толстых дядей и тетей, которые в полосатых пижамах важно прогуливаются по перрону во время остановок поезда (неужели они тоже едут на юг «поправляться», как и я?). Писал про многие другие интересные и не очень интересные вещи, которые попадались на глаза.

И вот то, что вы читаете сейчас, — это и есть мой дневник, который я начал писать в поезде, идущем на юг.

В Симферополе нас встретил дядя Коля, папин друг, который приехал в Крым из Москвы на своей машине. На его «Москвиче» мы и добрались с ветерком до Планерского. Поскольку поезд пришел в Симферополь вечером, вся наша дальнейшая дорога была во тьме. Я крепко устал, клевал носом и, честно говоря, почти ничего по дороге не видел. Если что и видел в этом крымском мраке, то не запомнил. Но Планерское ведь тоже Крым. И здесь есть на что поглядеть. Хотя бы вот эта горища, которая возвышается над берегом моря. Называют ее Карадаг. Дядя Коля сказал, что это вовсе не гора, а горушка. Высота у нее несерьезная. Но ведь я и такой не видел никогда в жизни. В Москве-то таких гор нет, и на станции Клязьма, куда меня возят летом на дачу, горы не возвышаются.

Дядя Коля снял для нас с бабушкой комнату в небольшом домике на окраине Планерского. В комнате всего одно окно, две железных скрипучих кровати и рассохшийся шкаф, куда мы сложили наши вещи. Из окна видна дорога, по ней курортники ходят к морю, за дорогой — домишки, которые один за другим забираются на холмы. Постепенно повышаясь, холмы превращаются в склон Карадага. Вечерами, когда солнце садилось за морем, Карадаг становился черным и неприветливым. Дядя Коля сказал, что, если около вершины горы висит облако, — ожидай дождя. А дожди здесь бывают южные — проливные, сильные, тугие, отхлестывают бока Карадага, как плеткой.

Карадаг стал главной причиной всего того, что со мной приключилось и что в конце концов превратилось в эту книгу. Другой, тоже главной причиной была Ленка. Настала пора о ней немного рассказать. Ну, прежде всего, как она выглядит. Представьте себе две длинных-предлинных ноги, которые сами по себе ходят по земле; на ногах-ходулях держится хилое девчачье тельце, а на нем на длинном стебельке шеи — круглая голова с круглым белым, засыпанном крупными веснушками лицом, круглыми, как у куклы, глазами и двумя русыми косичками, наскоро заплетенными в два тощих хвостика и торчащими в разные стороны. Когда я впервые взглянул на Ленку, то сразу сказал ей: «Послушай, так ты же настоящий циркуль». Она вначале обижалась, а потом привыкла. Так и стал ее называть Циркулем.

Ленке, как и мне, четырнадцать. Она тоже окончила этой весной седьмой класс, ходит в студию живописи, потому что, как сказала мне бабуля, у девочки обнаружили талант. Живет Ленка в Симферополе, приехала в Планерское погостить на каникулы к своей бабушке. А бабушка ее и есть хозяйка дома, где мы сняли комнату. Так что Ленка теперь будет мне попадаться на глаза с утра до вечера. И это, честно говоря, меня не очень-то обрадовало. Девчонка есть девчонка. Даже если не шибко воображает, то все равно говорить с ней не знаешь о чем.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.