Если только дозвонюсь…

Чевгун Сергей Федорович

Жанр: Современная проза  Проза  Ненаучная фантастика  Фантастика    Автор: Чевгун Сергей Федорович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

В понедельник, ближе к вечеру, я получил вот это:

«Когда-нибудь мне все надоест, и я уйду в сумасшедшие.

Мне надоест мир богатых и бедных. Грязных и чистых. Мрачных и беззаботных. Мир умных и тех, кто умен лишь при должности.

Мне обязательно это надоест.

Я наберу 01 и спрошу: «Поджигателя не вызывали?»

Я наберу 02 и скажу: «Где-то кто-то «замочил» четверых».

Я наберу 03 и крикну: «Спасите наши души!»

А 09 я попрошу дать мне кого-нибудь на П (на остальные буквы мне так до сих пор и не ответили).

Потом я закурю сигарету со стороны фильтра, выброшу с балкона лишнюю мебель и начну читать прямо из Данте. Насчет жизни земной, которую он прошел до половины, а затем почему-то сбился и заблудился в лесу. А когда приедут они — с брезентовыми рукавами, при погонах и с носилками, я скажу всего одно слово:

«Надоело!»

И пусть меня обливают водой, пишут длинные протоколы и укладывают на носилки. Это уже не важно.

Главное, я успел сказать все, что хотел…»

С утра меня раздражал редактор, после обеда — читатели, а ближе к вечеру — ответственный секретарь. Был конец рабочего дня, и я мечтал лишь об одном — напоследок глянуть почту, выключить компьютер и уйти домой.

В почтовом ящике меня ждало письмо. И я его прочитал. От «Когда-нибудь мне…» до последнего многоточия.

Стиль письма мне понравился. Было ясно, что автор чувствует слово и дружит с юмором. Я даже раз улыбнулся и два раза хохотнул. Хотел письмо удалить, но передумал.

А зря!

Проснулся я от телефонного звонка (на будильнике — половина восьмого). Какого черта?!

— Ты сегодняшний номер газеты читал? — услышал я гробовой голос редактора.

— Читал. Еще вчера. А что?

— «Когда-нибудь мне это все надоест, и я уйду из мэров в сумасшедшие. Мне надоест мир дешевой лжи и дорогого обмана. Мир чистых слов и грязных помыслов. Мир умных, но бедных, мир глупых, но при должностях…» — Здесь голос у редактора налился праведным гневом. — Будешь слушать дальше?

— Не надо, — сказал я, моментально вспоминая, где я вчера читал нечто подобное. — Но ведь в полосе этого не было, я ее лично просматривал!

— Сегодня я при тебе тоже кое-что посмотрю. А заодно и подпишу, — зловеще пообещал редактор. — Ровно в девять жду у себя. И без опозданий!

Он положил трубку. А я оделся ровно через сорок пять секунд и помчался на работу — в Дом печати.

Ехал я долго. Автобус кряхтел, намекая на близкое техобслуживание. Пассажиры царапали меня сумками и топтались по моим ногам. Однажды на перекрестке нас обогнала пожарная машина, и весь автобус ей позавидовал. А еще через два квартала дорогу нам преградил нищий на костылях.

— Так что скинемся, граждане, убогому на пропитание! — бодро сказал он, и попытался открыть костылем дверь автобуса. Не тут-то было. — Да вы что, в натуре? Червонца жалко?!

Нищий плюнул в сердцах и попал на капот. Пассажирам стало дурно. Водитель крикнул: «Попрошу в салоне не гадить!» и сердито надавил на газ.

К Дому печати я подъехал с тяжелым сердцем и неожиданно легким карманом. Наковыряв из швов мелочи, я кое-как расплатился с водителем и побежал в редакцию. У входа стояла корреспондентка Маша и собирала слезы на газетный лист.

— Что с тобой?

— «Когда-нибудь мне это все надоест, и я уйду из журналистов в сумасшедшие», — начала она, давясь частыми всхлипами. — «Мне надоест мир оплаченной правды и бесплатного вымысла, мир дозированной совести и безлимитной… безлимитной…» Ну не могу!

Здесь Маша зарыдала, прикрывая лицо газетой, и я сразу понял, что этот день будет трудным не только для меня.

— Семен Кирсаныч на месте? — спросил я в приемной у редактора.

— Еще не приехал. Просил подождать. Будет попозже, — ответила как отстучала секретарша Вика. Подумала и влепила точку: — Когда-нибудь мне это так надоест!

— Спасибо, — ответил я, выбираясь из приемной спиной вперед, и бережно прикрыл дверь. Ситуация начиналась закручиваться очень даже нешуточная. Было ясно, что полученное мною письмо оказалось компьютерным вирусом. И что он уже успел распространиться по всему городу, а может даже и через Урал перемахнуть.

Хлоп! И моей спине разом стало холодно и мокро. Я обернулся. Меднолицый пожарный в брезентовой робе приветственно помахал брандспойтом:

— Ну, теперь не сгоришь! — обнадежил меднолицый, и пояснил: — Тут один поджигатель грозил Дом печати спалить. Чисто головешки устроить!

— Да что вы!..

— А то! Скажите спасибо, что мы вовремя приехали. В этой комнате люди есть? — показал он на приемную.

Я молча кивнул в ответ. Пожарный бросил брандспойт и снял со стены огнетушитель. Я пнул брезентовую кишку и побежал в свой кабинет, легко перепрыгивая через лужи.

Два лестничных пролета я преодолел в три прыжка. На десятом этаже смачно пахло валерианой. Пролетая мимо бухгалтерии, я на секунду задержался в смутной надежде узнать про аванс. Дверь распахнулась, и я понял, что надеяться мне не на что.

— Когда-нибудь мне все это надоест, и я подамся в сумасшедшие бухгалтеры! — декламировала Зинаида Петровна, покачиваясь на носилках. — Мне надоест мир малых цифр и больших зарплат, мир арестованных счетов и оправданных по суду бюджетных растратчиков…

— Пятый случай за утро, — пожаловался санитар, проходя мимо меня. — Кошмар!

Я грустно помахал носилкам и пожелал им счастливого пути.

Включив компьютер, я долго ломился в свой почтовый ящик, потому что забыл пароль. А когда его вспомнил, было уже поздно доставать из ящика то, что я туда не бросал: позвонили из приемной.

— Семен Кирсанович вас ждет, — сообщил телефон, и добавил с явной угрозой. — Нет, точно уйду в сумасшедшие!

С трудом припоминаю, как я добрался до кабинета редактора. Приемная все еще пенилась, но не шампунем. А куда подевалась Вика, мне было уже все равно.

— Проходите! — послышался голос из-за двери.

Я зашел, поздоровался, попробовал улыбнуться… Бесполезно.

— Я только что был у мэра, в больнице. Сегодняшняя статья его доконала. Так что труба твое дело, Вася! — торжественно объявил редактор, вставая из-за стола.

— Вообще-то я Александр Сергеевич…

Но редактор мне не поверил:

— Ты, Вася, ври да не завирайся. Нечего из себя Пушкина строить!

Здесь дверь за моею спиной начала медленно открываться. Я оглянулся и увидел черноту пистолетного дула.

— Всем стоять! — молодой человек героической наружности cдвинул меня в сторону и приблизился к столу. — Значит, так. Один труп женского пола мы уже нашли — в приемной под столом лежал…

— Вы кто? — ойкнул редактор.

— Здесь вопросы задаю я! — крикнул молодой человек, и тут же этот вопрос задал. — Колись, где остальные три штуки прячешь?!

Я понял, что редактору уже не нужен, и бочком, бочком ввинтился в дверной проем. Здесь меня обыскали и отпустили, предупредив, что обязательно оштрафуют, если буду переходить улицу в неположенном месте. Последнее, что я слышал, скатываясь в лифте до первого этажа, это голос редактора:

— Наконец-то мне не надо будет всякому мэру… (здесь невнятно), и я стану обыкновенным сумасшедшим!

Я наскоро перекрестился и покинул Дом печати.

Кажется, навсегда.

Абсолютно не помню, как и на чем я добирался до дома. Наверное, меня опять царапали и отдавливали мне ноги, потому что в квартиру я вошел, прихрамывая, с лицом в косую линейку и без пиджака. Даже не разуваясь, я закурил прямо с фильтра рязанского «Винстона» и выкинул в форточку домашние тапочки. Потом долго лежал между прошлым и будущим на диване и сочинял стихи.

Одно стихотворение мне понравилась, и я увековечил его на обоях:

— Вот сбегает прямо с гор Ручеек проворный. До чего же нас довел Этот спам позорный!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.