Бес в ребро

Чевгун Сергей Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Внук схватил Николая Гавриловича за штанину и теребил ее до тех пор, пока не услышал ленивое:

— Ну, чего тебе?

— А у меня лук. Вот, смотри, — внук протянул деду древнее оружие. — Можешь даже из него пострелять. Один раз. Только смотри, в лягушку не попади.

— Почему? — спросил тот, повертел в руках стрелу из ивового прута и неумело положил ее на тетиву.

— Так ведь жениться придется, — сказал не по годам развитый внук. — А до этого — с бабушкой развестись. Хлопот-то сколько!

— Сейчас это быстро делается, — Николай Гаврилович близоруко прищурился и натянул лук до отказа. — Как там, в сказке? В кого стрела попадет, того я и в жены возьму? Ну-ну…

И пульнул в белый свет, как в дореформенную копеечку.

Стрела блеснула на солнце и унеслась на северо-запад. А Николай Гаврилович вдруг почувствовал, как что-то толкнуло его в ребро. Да нежно так! Как-то сразу жить захотелось, новые коронки поставить — и улыбаться всем подряд. Николай Гаврилович ойкнул и чуть ли не бегом поспешил в дачный домик — переодеваться.

— На пруд, что ли, с внуком собрался? А костюм зачем? — спросила у Николая Гавриловича его супруга Зинаида Семеновна.

— Молчи, старая, — ответил тот, грубо щелкнув немецкими подтяжками. Подхватил пиджак, сел в машину и скрылся из глаз, строго в северо-западном направлении.

В городе он на минутку заскочил домой, взял паспорт с деньгами и устремился по следу судьбы — через сбербанк в сторону Воронежа. Всю дорогу Николай Гаврилович выжимал из «копейки» верные шестьдесят пять, однако цены на бензин его обогнали. Пришлось продать «копейку» за сколько дадут и двигаться на перекладных аж до самого Калининграда.

— Контрабанда есть? — спросили на таможне, и пропустили туриста в анклав, на всякий случай отобрав подозрительные подтяжки. Подхватив левой рукой сползавшие брюки, Николай Гаврилович свободной правой купил билет в Швецию и сел на паром. И всю дорогу разглядывал северо-запад через иллюминатор.

В Стокгольме болели за сборную по футболу и пили пиво по-семейному. Быть пятым лишним Николай Гаврилович постеснялся и ночь провел на вокзале. А утром улетел к берегам туманного Альбиона. Тот оказался и в самом деле туманным, так что никаких лягушек путешественник не разглядел. С неделю он провел на берегах Темзы, выдавая себя за Чернышевского. Англичане сыпали в ладонь мелкие фунты и хором спрашивали у стопроцентного русского демократа: «Что делать?»

— У Абрамовича спросите, — сердито отвечал Николай Гаврилович. — У меня стрела на северо-западе, а вы тут пристаете с пустяками…

И с перелетными гусями улетел на Аляску.

Потомки Джека Лондона ничего про стрелу не знали, но слышали, как однажды что-то просвистело над Юконом и скрылось за горизонтом.

— Однако, шибко свистело, — вздыхали потомки, и за бесценок предлагали золото и медвежьи шкуры. От шкур Николай Гаврилович отказался, а небольшой самородок на память взял. В Сиэтле он обменял его на доллары у Левы-одессита и спросил, как добраться до островов Фиджи.

— А Фиджи его знает! — чистосердечно признался одессит. И посоветовал дешевой экзотикой голову не забивать, а пойти на Брайтон-бич, хаус намбер 101, вход со двора, спросить Лялю, которая давно не замужем.

— Я с тобой, как с соотечественником, а ты!.. — возмутился Николай Гаврилович, и той же ночью перебрался на Хоккайдо. Самурай в виде таксиста подхватил гостя в аэропорту и повез в ближайшую гостиницу.

— Ты мне вот что скажи, — расспрашивал гость. — Нынче летом к вам ничего подозрительного не прилетало?.

— Приретаро, — отвечал самурай без буквы «л» в родном алфавите. — Одна боршая начарника из Москвы приретара, речи говорира, Курирские острова вспоминара…

— Дырку тебе в сетях, а не Курилы, — отрезал Николай Гаврилович. — И вообще, ты мне, друг, еще на озере Хасан надоел.

И приказал таксисту ехать обратно в аэропорт. Искать лягушку в японских болотах как-то сразу расхотелось.

Из-за простуженного на Аляске колена пришлось ненадолго задержаться в Гонконге. Там Николай Гаврилович сходил разок на тайский массаж и моментально помолодел. Продал пиджак, купил билет на ближайшую палубу и отплыл в ту сторону, куда (по слухам) стрела просвистела.

В Камбодже Николаю Гавриловичу указали на запад, в Лаосе — на юго-восток, а во Вьетнаме — на дверь. Скандалить путник не стал и в тот же день спешно отбыл в Австралию. Тамошние лягушки Николаю Гавриловичу понравились: и с буквой Л у них все в порядке, и готовить умеют. А вот с бушменами получился форменный скандал. Мелкий народец притащил гостю столько стрел, что Николай Гаврилович даже ахнул от неожиданности:

— Это сколько же мне придется по загсам ходить? Года два? Или три? Да вы тут, я погляжу, без Сенкевича совсем от рук отбились!

Но потом оклемался в холодке под пальмой и тщательно стрелы перебрал, ни одной не пропуская. Родной, из ивового прута, среди них не оказалось, и Николай Гаврилович тут же воспрянул духом. Попрощался с аборигенами и подался через Южный полюс, куда глаза глядят, одалживаясь у встречных полярников сигаретами.

Впереди лежали Берег Слоновой Кости, Чад, Нигерия и прочий Камерун. Переправляясь через Замбези, Николай Гаврилович уронил в воду паспорт и очень переживал, что останется без российского гражданства. Потом были Турция, Иран, Ирак и очень много Китая. Так много, что Николай Гаврилович в нем даже заблудился.

Он шел вдоль Великой стены и расспрашивал встречных китайцев про царевну-лягушку. Но те лишь от удивления делали овальные глаза и требовали синхронного перевода. «Нинь хао! — вразумлял их Николай Гаврилович. — Царевна, понимаешь? В виде лягушки. Вся голая и стрелу во рту держит. Ферштейн?» На что китайцы отвечали «О-о!» и дружно махали куда-то в сторону Шанхая.

В провинции Хэнань рассказ о голой царевне вызвал нездоровый ажиотаж среди местного населения, и Николая Гавриловича едва не расстреляли за порнографию. Пришлось прикинуться мирным киргизом и срочно уходить через Тянь-Шань. На той стороне спросили: «Вам куда?» и за несколько сомов подвезли на верблюде к ближайшему оазису. А дальше Николай Гаврилович добирался преимущественно пешком.

…Ранним утром какого-то числа Николай Гаврилович перелез через последний забор и очутился на своей даче.

— И где это тебя черти носят? — зашумела Зинаида Семеновна, встречая супруга традиционной скалкой. — Ты куда ходил, старый кобель?

— Куда надо, туда и ходил. Ишь, раскудыкалась! — отвечал Николай Гаврилович, насупясь.

— Ладно, после поговорим, — сказала Зинаида Семеновна и презрительно отвернулась от супруга.

Послышался запоздалый свист, и прилетевшая с юго-востока стрела воткнулась Зинаиде Семеновне в дачный сарафан. Не важно, куда. Главное, ни один жизненно важный орган стрела не задела.

Выронив скалку, супруга схватилась за стрелу и выдернула ее из сарафана.

— Ну что смотришь? Йод скорей неси, — зашумела она.

«Лучше б я промахнулся! — подумал Николай Гаврилович с сожалением. — Значит, не судьба…»

Привычно поддернул штаны и побрел в дачный домик за йодом.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.