Осел

Шрайби Дрисс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Осел (Шрайби Дрисс)

В литературе Магриба творчество Дрисса Шрайби (род. в 1926 г.) стоит особняком. Ему, марокканцу по рождению, но пишущему по-французски и живущему в настоящее время во Франции, иногда отказывают в праве считаться марокканским писателем, хотя именно он был одним из родоначальников новой национальной литературы Марокко, возникшей на рубеже 40—50-х годов в период подъема освободительной борьбы марокканского народа за свою независимость.

Та стремительность, с которой имя Шрайби вошло в литературу, та страстность, с которой писатель обрушился на вековые устои ислама и патриархальные традиции Марокко, — свидетельство появления на литературной арене нового поколения, переживавшего столкновение двух исторических эпох — колониального угнетения и национального возрождения.

Стремление к свободе от всякого гнета, от религиозных догм и феодальных пут, к духовному раскрепощению человека, желание увидеть суверенный выход своего народа на арену истории, поиски идеала справедливости и прогресса — все эти черты характеризовали устремления передовой марокканской интеллигенции, вставшей на путь решительною разрыва с прошлым, но не имевшей ни ясной идейной программы, ни уверенности в выборе путей, ведущих к прогрессу.

Решительно отбрасывая назад традиции старого мира, это поколение нередко искало спасения в странах Запада, но, увидев и вкусив плоды капиталистической цивилизации, с болью и смятением в душе пыталось найти выход из лабиринта исторических и социальных противоречий.

Шрайби родился в семье крупного марокканского торговца, пожелавшего дать сыну французское образование. Блестяще окончив коллеж в Касабланке, он порывает с семьей и уезжает в Париж, где изучает химию. Но получив диплом инженера-химика, он почти сразу же решает заняться литературой и журналистикой и полностью посвящает себя им.

Первый роман Шрайби «Простое прошедшее» (1954 г.) был в Марокко запрещен. «Это цепь святотатств и клеветы», — роптали религиозные наставники марокканского общества. Но прогрессивная марокканская критика отмечала прямо противоположное: роман бичует зло, помогает марокканцам понять самих себя и «осознать все препятствия, которые стоят перед ними». Иные упрекали писателя в том, что в момент подъема национальных чувств народа он не только не обнаруживает всей поэзии традиционной жизни, но, напротив, рисует мрачную картину современной марокканской действительности.

С болью и гневом Шрайби поведал в своем романе о бедах, которые разъедают изнутри Марокко, об ужасах «духовного рабства», гнете вековых предрассудков, наследии феодального прошлого.

Поиски путей справедливости и свободы приводят героя книги Шрайби в Европу. «И там он присутствует при медленной человеческой декристаллизации, еще более страшной, чем та, от которой он бежал», — писал Шрайби. Так возник замысел романа «Козлы» (1955 г.). Тема его — положение североафриканских рабочих-иммигрантов в Европе. Появившись в самый разгар алжирской войны, роман прозвучал актуально и остро, запечатлев картину нечеловеческих условий жизни в атмосфере расизма и жестокой эксплуатации «рабочего скота» — как называли капиталистические предприниматели алжирцев, тридцать тысяч которых уехало в Европу на заработки.

Отвергнув исламо-феодальный Восток, герои книги Шрайби не находят прибежища и на Западе, не видят и там спасительных сил, которые могли бы указать путь к избавлению.

Но писатель попытается дать еще одну возможность своим героям обрести веру и идеал там, откуда они прежде ушли и где теперь поднялась заря новой жизни и повеяло ветром революций. Этот новый этап поисков лег а основу повести «Осел» (1956 г.), которую сам писатель рассматривает как завершение «трилогии веры».

Своеобразно сочетая черты философского произведения-притчи с народными традициями, используя символику и образность марокканского фольклора, Шрайби создал повесть, в которой за причудливым фантастическим сюжетом и горькой иронией иносказаний прорисовывается реальный фон, социально-исторические события, которые до основания потрясли всю жизнь Марокко.

Писатель показывает сложный и трудный процесс духовного освобождения народа, который вышел навстречу миру современной цивилизации из эпохи рабского оцепенения. Но, изображая трудности процесса ломки старого и замены прежних ценностей, поисков новых условий человеческого существования, писатель снова приводит своего героя к краху идеалов и надежд. Деревенский цирюльник Мусса, олицетворяющий пробудившееся и смятенное народное сознание, его разбуженную совесть, являясь его символом и пророком одновременно, открывая и постигая вновь обретенный мир, сгорит в пламени гнева обманутого народа, которого заставили забыть о «самом главном: о той жизни, для которой он был создан» и которую люди подменили другой, «состоящей из тревог, страданий, классовой борьбы, борьбы с природой, зверств и войн».

Так замкнулся трагический круг поисков свободы, добра и справедливости. Народ, разорвавший оковы колониального гнета, оказался перед лицом таких проблем, которые писатель не в силах был разрешить, утратив на какое-то время ощущение объективной закономерности явлений и попав под власть упаднического восприятия мира, когда все человеческие усилия и миропорядок кажутся абсурдом.

Позднее Шрайби так сформулирует свое понимание смысла произошедших в Марокко событий: «…народ променял свою добычу на мираж. Добыча эта — реформа всех устоев исламского общества, реформа догм, суверенное вступление в историю. Мираж зовется национализмом, полузависимостью и буржуазией, заменившей господство каидов… Молодежь же моего поколения, сознательно или интуитивно, ждала глубоких изменений, а не простого продолжения несколько видоизмененного прошлого…»

Разумеется, социально-историческая концепция писателя легко уязвима, и можно не согласиться со столь резкой и субъективной критикой марокканской действительности, но было бы ошибочно целиком и полностью отвергать ее. Не только потому, что писатель искренне и мужественно пытается понять причины неудач и ошибок, но и потому, что Марокко еще остается страной социальных и политических контрастов…

Шрайби еще не раз вернется к волнующей его теме. И в книге новелл «Со всех горизонтов» (1958 г.), и в романах «Толпа» (1960 г.) и «Завещание» (1961 г.), и в последних своих произведениях писатель вновь обрушит свой гнев на устои капиталистической цивилизации — «царство механизированной лжи и стандартизированного абсурда», поднимет голос протеста и против отголосков этой «бездушной цивилизации» в его родной стране, где новая эпоха «разбуженного историей народа» вступила в свои права. Он будет заклинать народ «искать свой собственный путь» и не идти по дороге, которой следует Запад, — дороге «войн, ненависти и угнетения». И хотя у писателя, как и у его героев, нет ни конкретной программы действий, ни ясности идеалов, достоинство и сила его произведений — в его писательском мастерстве, с которым он заставляет читателей сопереживать свой гнев, свою боль и свои надежды, помогает ощутить дыхание жизни своей страны, почувствовать тягостную атмосферу косности патриархальных обществ и разъедающий душу яд технической цивилизации Запада.

Открыто и смело анализируя проблемы колониального отчуждения, вскрывая причины душевного кризиса своих героев, радикализируя их бунт и протест, Шрайби ставит под сомнение многие, казавшиеся ранее незыблемыми, ценности. До него в литературе Марокко подобных задач не ставил никто. Почти одновременно с Дриссом Шрайби поднимут голоса протеста такие крупные магрибские писатели, как тунисец Альбер Мемми и алжирец Катеб Ясин. Творчество Шрайби ознаменовало определенный этап в литературе Марокко: от созерцательного бытописания она перешла к критическому освоению действительности, разрушению кажущихся видимостей и обнажению реальности, пусть иногда скрытой и страшной. И хотя Шрайби лишь останавливается на трагическом перепутье в своих поисках, уже и сейчас целая плеяда молодых писателей Марокко считает его своим учителем и наставником, ибо он первый позвал ка дорогу борьбы за справедливость и прогресс.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.