Прошлой ночью в "Шато Мармон"

Вайсбергер Лорен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прошлой ночью в

Лорен Вайсбергер

Прошлой ночью в «Шато Мармон»

1. Пианист

Когда поезд метро со скрежетом остановился на Франклин-стрит, Брук было уже дурно от тревоги. Она то и дело поглядывала на часы, убеждая себя, что это не конец света: Нола ее простит, обязана будет простить даже такое безбожное опоздание, на то она и лучшая подруга. Протиснувшись через тиски желающих войти, Брук, стараясь не дышать в плотной толпе, выбралась к лестнице. Здесь все пассажиры мгновенно вынули сотовые из сумок и карманов, молча выстроились гуськом и со слаженностью артистов кордебалета и четкостью пехотинцев зашагали вверх по бетонным ступеням, подобно зомби, уставившись в маленькие экраны на ладонях.

— Черт! — вскрикнула какая-то толстуха впереди, и через секунду Брук поняла почему.

Проливной дождь, не предсказанный синоптиками, обрушился ей на голову, едва она вышла из метро. Холодный, но вполне сносный мартовский вечер превратился в ледяной потоп. Гремел гром. Дождь лил стеной; с каждым порывом ветра струи больно хлестали прохожих. Остаться сухим было невозможно.

— Вот жуть! — присоединилась и Брук к хору негодующих возгласов. Все вокруг судорожно пытались вытащить зонты из кейсов или прикрыться газетами. После работы Брук успела заехать домой и переодеться, поэтому защититься от стихии могла разве что крошечной (признаемся, очень красивой) серебристой сумкой-клатчем. Прощай, прическа, подумала она, припустив бегом к ресторану. Бежать предстояло три квартала. «О, тушь для ресниц, как мне будет тебя не хватать!.. И вас, новые замшевые сапога, на которые ушла пятидневная зарплата…»

Вода текла с Брук ручьями, когда она влетела в «Сотто», скромное заведение, куда они с Нолой ходили два-три раза в месяц. Паста здесь была так себе — не тянула на первое место не то что в городе, но даже в квартале, да и обстановка была без особых изысков, зато у «Сотто» имелись важные преимущества: вино по умеренной цене, подаваемое в графинах, вкуснейшее тирамису и потрясающий красавец мэтр, жгучий брюнет-итальянец, который всегда оставлял для Брук и Нолы столик в тихом углу просто потому, что они добирались сюда издалека.

— Привет, Люка, — поздоровалась Брук с хозяином, выбираясь из вязаного пальто и стараясь не забрызгать водой весь пол. — Моя подруга уже пришла?

Люка прикрыл ладонью телефон и указал карандашом себе за плечо:

— Ваш обычный столик. Почему сегодня такое сексуальное платье, cara mia[1]? Может быть, тебе стоит обсушиться?

Брук пригладила облегающее черное джерси с короткими рукавами, надеясь, что Люка прав: платье действительно сексуальное и выглядит она на уровне. Честно говоря, это был ее «дежурный» выходной наряд: с туфлями, босоножками или сапогами, в зависимости от погоды, она надевала платье почти на все выступления Джулиана.

— Я и так опоздала. Она рвет и мечет? — спросила Брук, отжимая волосы в тщетной попытке предотвратить неминуемую мелкокучерявость.

— Ополовинила графин и ни разу не положила мобильный на стол. Лучше сразу иди к ней.

Брук троекратно расцеловалась с Люка — когда-то она возражала против подобных нежностей, но мэтр настоял, — глубоко вздохнула и пошла к столику Нола паинькой сидела на диване: жакет перекинут через спинку, темно-синее мини-платье из тонкого кашемира открывало изящные руки, подчеркивая великолепную смуглую кожу. Градуированное каре длиной до плеч выглядело стильно и сексуально — высветленные пряди сияли в мягком освещении ресторана, безупречный макияж освежал лицо. По виду нельзя было догадаться, что Нола только что отработала двенадцать часов в отделе торговых операций, оглушительно крича в микрофон головного телефона.

Брук и Нола познакомились только в последнем семестре, хотя Брук, как все, знала Нолу в лицо и та в равной степени восхищала и ужасала ее. На фоне собратьев по университету, носивших мешковатые куртки с капюшонами и бесформенные угги, тоненькая, как модель, Нола выделялась благодаря сапогам на шпильках, стильным жакетам и отсутствием привычки как-то скреплять или подбирать волосы. Раньше она училась в элитных частных школах Нью-Йорка, Лондона, Гонконга и Дубая, где ее отец работал в инвестиционных банках, и привыкла к свободе, которой пользуется единственный ребенок очень занятых родителей.

Как Нола оказалась в Корнелле вместо Кембриджа, Джорджтауна или Сорбонны, оставалось только догадываться, но было очевидно: обстановка ее не впечатлила. Остальные студентки бегали по женским клубам, ходили на ленч в «Айви» и напивались в барах университетского городка, а Нола держалась особняком. Изредка просачивались какие-то слухи — об интрижке с профессором археологии, о частых появлениях в кампусе загадочных сексуальных мужчин, — быстро, впрочем, исчезавшие, но в целом Нола аккуратно посещала занятия, блестяще справлялась с любыми заданиями и каждую пятницу летала к себе на Манхэттен. Когда на факультативе по писательскому мастерству студентам задали написать рецензии на произведения, написанные сокурсниками, Брук оробела до потери речи, а Нола, как обычно, не выказав ни особенной радости, ни явного неудовольствия, через неделю вернула первое произведение Брук — фантастический рассказ о девушке, трудно привыкающей к миссии Корпуса мира в Конго. В ее отзыве были глубокие и точные комментарии и дельные предложения. На последней странице пространной, серьезной рецензии, написанной скверным почерком, значилось: «P.S. Может, добавить сексуальную сцену в Конго?» Брук так хохотала, что ей пришлось извиниться и выйти в коридор, чтобы успокоиться.

После занятий Нола пригласила Брук в маленькую кофейню в подвале одного из университетских корпусов, куда никто из подруг Брук не ходил, а через пару недель они уже вместе ездили в Нью-Йорк на выходные. Даже спустя несколько лет после окончания университета Брук восхищалась Нолой, но теперь она знала, что ее подруга плачет, когда в новостях показывают солдат, возвращающихся домой с войны, одержима тайной мечтой о домике в нью-йоркском пригороде с идеально белым штакетником, хотя неизменно поднимает на смех подобное мещанство, и патологически боится тявкающих маленьких собак (исключение составлял Уолтер, спаниель Брук).

— Прекрасно, прекрасно. Нет, по-моему, бар — это то, что доктор прописал, — говорила кому-то Нола и выразительно округлила глаза, увидев Брук. — Нет, заказывать столик не нужно, решим по ходу дела. Да, подойдет. Ну ладно, до встречи. — Она закрыла телефон и схватила графин с красным вином. Долив свой бокал, она вспомнила и о подруге.

— Ты очень злишься? — спросила Брук, размещая пиджак на спинке стула и кидая на диванчик мокрый клатч. Она отпила долгожданный глоток, с удовольствием ощущая, как терпкое вино обволакивает язык.

— С чего мне злиться? Всего-то просидела одна, какие-нибудь полчаса…

— Прости меня, ради Бога. На работе черт-те что, два штатных диетолога сказались больными — между прочим, по-моему, это подозрительно, — пришлось делить их пациентов и вести вместо них прием. А вот если бы мы договорились встретиться поближе ко мне, я бы успела вовремя…

Нола жестом остановила подругу:

— Мысль поняла. Нет, уж лучше вы к нам — ужин в западной части города меня как-то не привлекает.

— А с кем ты сейчас говорила? С Дэниелом?

— С кем? — Нола возвела глаза к потолку, якобы силясь припомнить. — Дэниел, Дэниел… А! Нет, у меня с ним кончено. На прошлой неделе я привела его на нашу вечеринку, и он вдруг переключился на мужчин! Очень неловко получилось. Нет, это я договаривалась на завтра с новым знакомым с сайта знакомств. Второй за неделю. Вот до чего докатилась, — вздохнула она.

— Перестань, все нор…

— Нет, правда, это же позор, мне почти тридцать, а я до сих пор вспоминаю об интрижке в колледже как о единственном настоящем романе. Еще позорнее клеить мужчин по Интернету. Но самое позорное — и это граничит с недопустимым, — я охотно рассказываю об этом любому, кто готов слушать.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.