Кое-что к вопросу о привидениях

Шрейнер Ирина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Оно уже давным-давно покинуло древний замок, где появилось на свет. Давным-давно… А может быть — только что? Оно все еще так и не разобралось, что такое время. Оно никуда не спешило и ни к чему не стремилось, кроме, пожалуй, одной цели: оно хотело стать человеком.

* * *

Дело в том, что я — привидение. Да, кажется, лучше всего воспользоваться именно этим словом, потому что объяснять, что же я такое на самом деле, не возьмусь. Видите ли, я этого тоже, по-моему, не знаю. Но тем не менее, я не оставляю надежды когда-нибудь стать человеком. Вот потому-то я и сижу сейчас в этом кресле вместо того, чтобы тихо плавать под потолком.

Итак, тем вечером я шел по лесной дороге, стараясь касаться ногами земли и при этом не забывать их переставлять. Куда как легче было бы просто скользить меж темных стволов, но люди так себя не ведут. Приходилось идти. Кстати, я давно уже привык говорить о себе в мужском роде, хотя по-прежнему не очень понимаю, что это значит. Собственно, когда-то меня к этому приучил Эрлинг, но о нем — позже. Это был первый человек, ставший моим другом! До того я много раз пытался подружиться с людьми, но, кажется, делал это как-то не так: я старался принять тот образ, который находил в глубине их сознания, чтобы больше понравиться, но увы… Все они вели себя как-то странно: начинали дергаться и кричать или убирали куда-то глаза, кажется, это называется «закатываться». Или «закатывать»? А потом они начинали лежать. Что? Ах, да, верно — падали. Наконец я решил больше не менять свой изначальный облик — облик человека и вести себя, как положено людям.

Ну так вот. Было уже довольно поздно, когда я дошел до какого-то маленького городка теперь мне следовало отыскать трактир. Это оказалось несложно, но я сразу столкнулся с очередным препятствием: было бы так легко пройти сквозь дверь! Но люди так почему-то не делают. Пришлось ждать, пока кто-нибудь решит войти или выйти, чтобы проскользнуть внутрь.

Середину зала, тускло освещенного огнем очага и несколькими масляными светильниками, занимал длинный стол у стен стояло несколько столиков поменьше. Оглядевшись, я направился к одному из них. Правда, за ним уже кто-то сидел, но этот кто-то, кажется, был не склонен обращать внимание на что-нибудь, кроме своей кружки. Мысли его полностью занимало некое неизвестное мне создание, именуемое «дура», которое по неясным мне причинам выгнало его из дому. Я сел, стараясь следить за тем, чтобы не парить над табуретом, и стал наблюдать за людьми. Результаты наблюдений были неутешительны — я по-прежнему не понимал половины их действий.

— Чего желаете?

Я повернул голову и увидел служанку в грязном фартуке, недружелюбно смотревшую на меня. Надо было отвечать. Но что? Что бы на моем месте сказал человек?

— Проснись, парень! Чего тебе?

И тут меня спас мой сосед. Подняв голову, он взглянул на служанку налитыми кровью глазами и мрачно сказал:

— Не вишь, что ли, коза? Вина ему… да и мне тоже, — он тяжко вздохнул и добавил вслед уходящей служанке: — Все бабы стервы.

Я не понял, но кивнул и улыбнулся. Немногим позже служанка вернулась и с грохотом обрушила на стол передо мной здоровенную глиняную кружку. Все бы хорошо, подумал я, но вот что мне теперь с ней делать? Как я завидовал людям, которые могли что-то взять, тогда как мои руки просто проходили сквозь любой предмет. В задумчивости я раз за разом пытался ухватить кружку, не замечая, что сосед пристально на меня смотрит. Вдруг лицо его посветлело, он грустно улыбнулся, пригрозил мне пальцем и сказал необычайно ясным голосом:

— Так вот оно, значит, как… Не пейте, вьюноша, никогда не пейте этого проклятого зелья! — а потом вдруг уронил голову на руки и тихо заплакал.

* * *

Единственное, что я, Эрлинг эр Лорнэ, твердо понял за последнее время, так это то, что я терпеть не могу родственников! Спору нет, они замечательные люди… когда до них не меньше месяца пути. И пришла же мне в голову идиотская мысль проехаться на север, в Ригедо, раздобыть записки отца! Если б я только знал, чего мне это будет стоить! Добрейшая тетушка едва не женила меня сразу на всех окрестных девицах, а уж о том, сколько крови попортил мне двоюродный братец, решивший, что я приехал делить какое-то мифическое наследство, я и вспоминать не хочу.

Вчера я, наконец, убрался оттуда и, само собой, мне теперь требовалось посидеть где-нибудь спокойно и привести свои мысли в порядок, к тому же в этом заведении были свободные комнаты и подавали неплохое вино. Не спорю, выпил я прилично, но и голова и желудок у меня крепкие, так что… Провалиться мне на этом месте, но только во-он с тем парнем в дальнем углу что-то не в порядке! Решив, что выпивка все же ударила мне в голову, я на минуту зажмурился, а потом осторожно открыл глаза. Вот быть мне лесным троллем, но пальцы этого парня проходят СКВОЗЬ кружку! И все бы ничего, я бы даже смирился с тем, что мерещится всякое на ночь глядя, но судя по остановившемуся взгляду соседа этого я-уж-там-не-знаю-чего, он видел то же самое. Н-да, интересное место — Ригедо.

* * *

Какая все-таки жалость, что я не могу пить вино! Насколько я понимаю, люди это делают, чтобы быть пьяными. Пить я не могу, но, может быть, мне попробовать просто так? Я видел достаточно пьяных, чтобы суметь скопировать поведение. Приняв решение, я встал и двинулся к общему столу, сосредоточившись на том, чтобы пошатываться на ходу.

Так, теперь, кажется, надо уцепиться за край стола… Главное, проследить, чтобы руки не прошли сквозь дерево, а то люди опять начнут кричать и падать. Ага! Ну, вроде, можно начинать!

— Я… ик… П-паслушайте, шо я вам… ик… ща скажу! Ик… о чем это я? Ну так вот, иду этт я стал ть… — признаться, не очень-то я понимал, о чем вся эта история, но повторял в точности, как слышал однажды. Мне даже голос удалось передать в точности! Разговоры затихали, ко мне оборачивалось все больше людей. Кажется, я понял, зачем быть пьяным, и мне это нравилось все больше и больше.

* * *

Немного погодя этот похмельный кошмар встал, шатаясь, двинул на середину зала и принялся…лась…лось травить какую-то не очень, хм, приличную историю про хоръеннских моряков. Да уж, для этого надо было прилично набраться! Потому как за столом сидела довольно большая компания этих самых моряков, а нрав у них крутой, в особенности на пьяную голову. А этих назвать трезвыми было никак нельзя. «Что-то здесь сейчас начнется», — подумал я, забрал свою кружку и убрался в угол, от греха подальше. Только я устроился, смотрю — встает один из морячков этих, красный весь, кулаки со здоровую гирю. «Вовремя», думаю, а этот говорит тихо так, на весь зал:

— Тебе, — грит, — ежли жить- то не надоело, ты язык не очень распускай.

А тот знай себе, чешет. Тут еще один тип в разговор вступил: рыжий, бородатый, по виду — гуртовщик.

— Ты продолжай, продолжай, парень. А кому не ндравится, может выместись вон.

Тут, стало быть, моряк размахнулся как следует и решил хорошенько вмазать рассказчику. Ну и, натурально, грохнулся на пол, пролетев прямо через это фиг знает что. Кажется, кроме меня никто ничего не заметил, поскольку со всех сторон понеслись крики:

— Ай да парнишка!

— Ну и уделал его!

— Хороший удар, — похвалил бородач. — Ничего так не уважаю, как хорошее пиво и хороший удар! — и он попытался хлопнуть болтливую галлюцинацию по плечу. Вот тут-то все и началось. Короче, через минуту в трактире остался только я, пара пьянчуг, беспробудно спавших под столом, да хозяин, и то только потому, что ему начисто отказали ноги. Ну и, само собой, привидение. тут хозяин на свою беду обрел дар речи и произнес заплетающимся языком:

— Я уж не знаю, кто вы там такой есть, сударь, колдун или еще там что-нибудь, но у меня в заведении еще не скоро народ появится. Так и прогореть недолго.

— О, — отозвалось привидение, — что-то не так? Кажется, в таких случаях принято прощаться… или нет, извиняться. Да, так? — и с этими словами оно направилось прямо к трактирщику.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.