Великая битва у Малого пруда

Панку-Яшь Октав

Жанр: Детская проза  Детские    1957 год   Автор: Панку-Яшь Октав   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Великая битва у Малого пруда (Панку-Яшь Октав)

Глава первая. Современный Архимед

В приоткрытой двери показалась коричневая лоснящаяся морда с остроконечными ушами, похожими на морские сигнальные флажки. Всем своим видом — насторожённым взглядом, принюхивающейся мордой и замершим наподобие вопросительного знака хвостом — собака как бы говорила: «Определённо тут творится что-то неладное!» Она обошла вокруг стола, который был посреди комнаты, и, подойдя к кровати, постояла, потом села на задние лапы и, глухо рыча, стала тащить зубами одеяло.

Мальчик приподнял с подушки взъерошенную голову, поморгал спросонок и, увидев забавную собачью мину, встрепенулся:

— У меня каникулы, старина Топ. Дал бы мне ещё капельку поспать, негодник!

Уловив в его голосе укор. Топ опустил морду, закрыл глаза и покорно полез под кровать. Здесь он обычно отбывал наказание. Всякий раз, когда его стыдили или наказывали за какую-нибудь проделку, Топ прятался под кровать Санду. Положив морду на ковёр, полузакрыв глаза, он не двигался с места, пока его не позовут. Однажды — никто уж и не помнит, по какому поводу, — Топа поругали, и он, по обыкновению, залез под кровать. Все ушли из дому и забыли про него. Вечером вся семья всполошилась: «Где Топ? Пропал Топ!» Только на другое утро его обнаружили там, где он и лежал не шелохнувшись, то есть под кроватью. Огорчение и тревога сменились радостью, а Топу досталась целая миска костей, о которых он, верно, вспоминает и поныне.

Но на сей раз его не преминули позвать:

— Выходи, Топ! Я не сержусь. Если я и назвал тебя негодником, так ведь это по-дружески.

Мальчик улыбался, по его слова были недалеки от истины. Старина Топ был ровесником своего хозяина. Оба родились в мае, тринадцать лет назад, и, можно сказать, вместе выросли…

Протерев кулаками глаза и привстав, мальчик услышал из соседней комнаты шаги: лёгкие, быстрые, едва уловимые — мамины; редкие, тяжёлые, уверенные — папины. Родители собирались уходить.

Мать распахнула дверь:

— Доброе утро, Санду! Проснулся?

Золотые лучи, разрисовали стены в весёлые, приветливые, тёплые тона. Ветер всколыхнул белую занавеску и надул её, как корабельный парус.

— Доброе утро, мама! Какой хороший день сегодня!

Гудок фабрики «Виктория» звучал протяжно, на одной ноте, но вовсе не заунывно, а задорным, весёлым зовом. Родители ушли.

Санду посидел на кровати, обхватив руками колени и глядя, как за окном покачивается тонкая ветка акации, где расположился на привал воробей, похожий на горстку пепла. Потом Санду поискал глазами Топа. Пёс всё ещё продолжал «отбывать наказание».

— Ну, выходи же. Топ! Хоть теперь и каникулы, у меня всё равно дела. Спасибо, что разбудил!

Действительно, хотя и было всего семь часов утра, скоро за Санду должен был зайти Петрикэ. В восемь часов в лагере на школьном дворе подъём флага. Недоставало, чтобы Петрикэ застал его в кровати! Сам-то Петрикэ вставал с петухами, вернее с утками, — у них дома, в хлевушке, были две шумливые белые утки. Осенью, зимой и весной Петрикэ первым открывал школьную калитку. Он как-то хвастался, будто однажды пришёл в такую рань, что даже тётя Тася, школьная сторожиха, ещё не поднималась. Теперь, правда, лето, каникулы. Незачем Петрикэ так рано вставать. Но он вычитал в журнале, что один известный мастер спорта каждый день встаёт в пять часов. Решив как можно скорее стать чемпионом, Петрикэ не мог не последовать его примеру. Вскочив с постели, он принимался насвистывать свою всегдашнюю песенку, однако знал, что не успеет дойти до припева, как мать скажет: «Опять свистишь? Хочешь малышку разбудить?»

Санду считал Петрикэ своим близким, верным другом, самым близким и самым верным. Два года назад в один из долгих зимних вечеров, когда от мороза трескались стёкла, оба они сидели у Санду в комнате, возле печки, впотьмах, освещённые только красными отблесками пламени. И вот тогда они дали такую клятву: «Дружить до гроба! А изменника пусть в дугу согнёт, в колесо свернёт!..»

Начиная с третьего класса они сидели за одной партой. Случалось, они занимались по одному учебнику. А прошлой зимой, когда Санду потерял варежки, они обходились одной парой на двоих — Петрикэ поделился своими, — так что Санду привык носить портфель в правой руке, а Петрикэ — в левой…

Эта неразлучная дружба, как говорили в классе, оказалась прочной, несмотря на то что характеры у приятелей были разные; не сказывались на ней и частые жаркие споры, когда каждый стоял на своём, атакуя противника. В таких случаях Санду говорил хладнокровно, не повышая голоса, но и ни в чём не уступая, а Петрикэ горячился, говорил громко и расхаживал взад-вперёд, как лев в клетке. Иной раз дискуссия заходила так далеко, что Петрикэ заявлял: «С вами, агрессор, я больше не желаю спорить!» А следует знать, что в речах Петрикэ слово «агрессор» употреблялось редко и со всей резкостью, ибо означало они не более и не менее как следующее: «Кончено, в моём сердце нет места для тебя!» Правда, не было ещё случая, чтобы Петрикэ прибегнул к такому выражению, как «заатлантический агрессор», самому резкому для него, и, уж конечно, при всех обстоятельствах, никогда бы не позволил себе адресовать его Санду, иначе — конец дружбе…

Само собой разумеется, что теперь, перед приходом Петрикэ, Санду имел все основания поторапливаться, не то не миновать презрительного замечания: «Нежишься? Спишь среди бела дня?» И всё настроение будет испорчено.

Санду быстро умылся, оделся. В кухне на плите мать оставила ему молоко в кастрюле. Проворный Санду неплохо справлялся с хозяйственными делами. Иногда он даже не прочь был похозяйничать, но чаще делал это в силу необходимости, потому что мать уходила на работу рано, а голод, как известно, лучший повар.

Санду сел за стол, налил в чашку молока. С улицы послышался шум мотора. Где-то поблизости остановилась машина и несколько раз прогудела. Это был один из автобусов фабрики «Виктория» — новая, сверкающая стёклами зелёная машина с большой надписью на кузове: «Детский».

— Машина барину подана! — услышал Санду женский голос.

«Барин» — четырехлетний белоголовый мальчуган, неизменно вопрошавший: «Что это? А как это? Почему?» — был младшим сыном соседа, рабочего фабрики «Виктория». Каждое утро зелёный автобус заезжал за ним и за его сверстниками — детьми рабочих этой фабрики, и отвозил их в детский сад.

Санду улыбнулся, услышав такое прозвище, а гудок зелёного автобуса опять навёл его на мысль, часто овладевавшую им, когда он оставался дома один. Чего бы не дал Санду в такие минуты, только бы возле него был кто-нибудь: брат или сестра! За одним столом делали бы уроки, то попросишь резинку, то покажешь сочинение, спросишь, где поставить двоеточие, а где — точку с запятой, посоветуешься, как раскрасить плоскогорье. Хорошо бы иметь сестрёнку-первоклассницу или даже ещё меньше, вот такую, как соседский мальчуган. Жили бы в одной комнате; зимой, если она раскроется ночью во сне и озябнет, Санду встанет и хорошенько укроет её… За столом уступал бы ей самые большие пирожки, а если она при этом закапает платье повидлом, он строго скажет ей: «Надо быть поаккуратнее… Расстели на коленях салфетку… Суп ты сумела съесть не запачкавшись, а пирожок — нет?..»

Потому-то, завидев какого-нибудь малыша на улице, в парке, в школе, Санду тут же подходил к нему. Иногда он в перемену навещал «первоклашек» и расспрашивал их: «Ну, как дела? Живы-здоровы? А как отметки?» В канун Нового года он помогал им украшать ёлку, а когда во время экскурсии поймал в лесу ежа, то подарил его всё тем же «первоклашкам», хотя одноклассники Санду надеялись увидеть ежа в «живом уголке» шестого класса.

Зелёный автобус отправился дальше, и шум мотора затих вдали. Санду выдвинул ящик стола, достал хлеб, завёрнутый в льняную салфетку. Не успел он отрезать ломоть, как хлопнула кухонная дверь, половник с грохотом полетел с полки, и в кухню ураганом ворвался Петрикэ.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.