Кое-что из настоящей жизни

Бромберг Дина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кое-что из настоящей жизни (Бромберг Дина)

Как-то у одной глупой мышки кончилось сало в кладовке.

Мышка сказала сама себе: «Это ведь ничего. И что я глупая, тоже ничего. Глупые почти никогда не умирают с голоду. Только бы кошке не попасться».

Когда мышка вылезла из норки, она оказалась в огромной кухне. Кухня была настоящая, жаркая, громкая, вкусно пахла разной едой. Сильнее всего пахло от старого холодильника — как показалось мышке, там лежало на полках с десяток разных сыров, масло, ветчина, колбаса и прочее, прочее, прочее.

В общем, мышка почувствовала себя вполне уверенно. И двинулась прямо к холодильнику. Но не тут-то было. Из-под холодильника высунулись чьи-то огромные усы. Мышка от ужаса встопорщила шерстенку и задрала хвост.

— К-кто там? — пискнула она.

— Конь в пальто, — ответили усы, становясь все длиннее. За усами показалась рыже-черная блестящая голова, а затем, шурша аккуратно сложенными крыльями, вылез и весь усатый монстр. Мышка попятилась.

— Не дрейфь, чувиха, — заявил монстр и расправил крылья. — Байкеров не видала, что ль? Пыхнуть хошь?

— Н-не знаю, — прошептала мышка так тихо, что сама себя еле услышала.

— А ты на байке-то каталась?

— Н-нет.

— А чего сюда приперлась?

— Видите ли, — мышка подобралась, — мне нужна еда.

— А-а, ты в эту бодяру залезть хочешь? — усатый байкер показал на холодильник.

— Ну, в общем, если получится, то да, — отважно ответила мышка.

— Хм, в ближайшие минут двадцать не выйдет, девушка.

— Почему?

— Потому что шеф завтракает. Когда пойдет класть все обратно, тут ты не зевай. Так ты на байке-то каталась, сестренка?

— Не-а, — застенчиво ответила мышка.

— Ну тогда давай прокатимся с ветерком! — усатый меланхолично потер блестящее хитиновое брюшко и выкатил из-под холодильника старенький видавший виды байк. — Полетаем. Ты в хозяйских комнатах бывала раньше?

Мышка издала неопределенный звук. Ей вдруг стало совестно, что она впервые за всю свою сознательную жизнь вылезла из норки и не знала ничего умнее книг Шопенгауэра, Фрейда и Платона, которые во множестве заполняли ее книжный шкаф.

— Счас вот заправимся тока! — усатый, блистая черными хитиновыми крыльями, порылся в складках брюшка и извлек на свет божий зажигалку и, как показалось мышке, кусок смятой бумаги, оказавшийся самокруткой. Усач раскурил самокрутку, с наслаждением затянулся и блаженно крякнул:

— Хорошо. Будешь? — протянул самокрутку мышке. Та неуверенно взяла, втянула дым, сморщилась и оглушительно чихнула.

— Ну ты откуда взялась-то такая, а, сестренка? Куришь тоже первый раз?

Мышка не ответила. Глаза ее заблестели как два черных бриллиантика, а усишки вздернулись и стали торчком.

— Че, поехали? — заорал усатый, расправляя тараканьи крылья. — Сидай скорее, держись тока крепче! Взлетаем, йу-хо!

Поток встречного воздуха ударил мышке в нос, и она судорожно схватилась за две ближайшие лапы байкера. Испугаться в первый момент она не успела, потом внезапный страх разом окатил ее, пронзив до самых коготков. Она огляделась. Байк набрал высоту и огибал люстру. Убедившись, что опасности никакой, она смело взглянула вниз — внизу проплывал накрытый обеденный стол. От стола вкусно пахло сыром, колбасой и свежими тостами. За столом сидел пожилой мужик в зеленой майке, синих трусах и шлепанцах на босу ногу. Мужик прихлебывал чай, откусывая от бутерброда.

— Между прочим, сыр с колбасой некошерно! — прошипел байкер, приземляясь на подоконник за спиной у мужика.

— Чего? — возмутилась мышка. — Чего это не… как ты сказал?

— Некошерно. Ну, нельзя ему это есть. А он ест.

— Чего нельзя? Откуда ты знаешь?

— Откуда-откуда! Я ж здесь живу. Тихая ты, сестренка. Ничего в жизни не сечешь.

— Умный какой нашелся, — обиделась мышка. — Давай, взлетай по-новой, а то он, кажется, уже уносить все собрался.

— Ладно, ладно, сейчас, — байкер поерзал на сиденье. — Держишься? Взлетаем!

Мужик неспешно собрал со стола остатки завтрака и направился к холодильнику.

— Слышь, щас он его открывать будет. Нам надо успеть приземлиться и влезть под низ. Тогда ты сможешь втиснуться, пока он копошится. Тока смотри, не прокочумай, поняла?

— Угу, — мышка мрачно следила за движениями мужика и едва не свалилась, когда байк резко взял с места.

— Ну, красота? — завопил усатый, выжимая газ. — Ну правда, классно на байке, а? Так, осторожно, пригни-и-и-ись! Приехали! — усатый лихо врулил прямо под холодильник в ту самую минуту, когда хозяин уже все поставил на место и собирался прикрыть дверцу.

— Вали, вали, скорей давай, — шептал усатый, вталкивая мышку на дверцу. Мышка хотела было поблагодарить своего благодетеля, но дверца уже захлопнулась. Мышка оказалась в полной темноте один на один с кучей продуктов. Только сейчас до нее дошло, что оттуда выбраться труднее, чем попасть туда.

В первый момент стало страшно, потом она сообразила, что у нее куча времени, чтобы обследовать холодильник и понять, что где находится и что можно тихонько утащить. Она как раз добралась до сыров (три вида, каждый упакован по отдельности) и наслаждалась чудным запахом, когда за дверцей раздался голос хозяина:

— Опять полезли, твари летучие. На тебе, — потом какое-то шипение и тишина.

Что все это означало, мышка не знала, но почему-то встревожилась. Присела — шаги направлялись вроде бы к холодильнику, но потом стихли. Мышка осторожно, как могла, спустилась со второй полки, где лежали сыры, на дно холодильника, едва не угодив при этом в поддон с овощами, и попробовала толкнуть дверцу. Приоткрыть холодильник ей удалось с третьей попытки, когда она догадалась упереться задними лапками в край овощного поддона и изо всех сил надавить на дверцу передними. Открытие придало ей сил — значит, она точно сможет уйти с добычей без посторонней помощи.

Вылезши наружу, она огляделась — в кухне никого не было. А на полу валялся давешний байкер лапами кверху в странной позе, словно застыл в судороге. Мышка охнула и поспешила к нему.

— Что с вами? Вам плохо?

Байкер не отвечал. Глаза его страдальчески глядели в потолок, челюсти еле двигались, но он не произносил ни звука.

— Чем помочь?

Байкер еще сильнее закатил глаза. Мышка поняла, что он парализован, но в сознании, и стала лихорадочно вспоминать, что делают в таких случаях. Попробовать растереть? Мышка погладила было ближайшую лапу, но тут байкер дернулся и прохрипел:

— э… на… о… амо п-п-п-п-пппд-д-дет!

Мышка с трудом поняла, что означала фраза. Она немного подождала, байкер вдруг едва шевельнул лапами и произнес слабо, но вполне внятно:

— Помоги перевернуться…

Перевернуть байкера оказалось несложно — существа в хитиновом панцире весят немного. Задние лапы у него по-прежнему были парализованы. Мышка оттащила его за холодильник, там байкер полежал чуточку, отдышался, а потом сообщил:

— Вылез, блин, посмотреть, как там у тебя, и получил.

— Чего получил?

— Да хозяин в меня «К-трехсотым» пальнул. Хорошо еще, я к разным веществам привычный, а то говорят, вроде эта штука только временный паралич вызывает, а вот приятель мой на днях, который язвенник и поэтому не курит и не пьет, от такой же штуки на месте концы отдал. Жалко, хороший был чувак. Никогда не отказывался смотаться тару за меня сдать, если мне самому ломы. Ой, блин, тара-то! Слышь, а ты мне не поможешь, сестренка? А то я один не того… тары много, не уволоку я ее.

— Конечно, помогу, — засуетилась мышка.

— Кстати, можешь звать меня Майк. А у тебя кликуха какая?

— Кликуха?

— Ну, эта, имя твое.

— Джулия. Очень приятно.

— У-гум, — пробормотал байкер, смущенно отворачиваясь.

— А что такое тара?

Майк снова воздел очи горе и страдальчески вздохнул:

— И откуда такие, как ты, берутся? Ладно, поползли, времени мало. Там ждут уже.

Тарой оказались пустые ампулы из-под лекарств. Майк где-то разжился коробочкой из плотного картона, который нужно было втащить на багажник байка, примотать капроновой нитью (Майк рассказал, что нить он стырил у хозяйской дочки из рюкзака, люди ею разную турснарягу прошивают, потому как уж очень прочная. «А что такое турснаряга?» — поинтересовалась Джулия. «Не знаешь? Ладно, крошка, потом, счас не до того») и нагрузить ампулами.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.