Жестяные игрушки

Кэмерон Энсон

Серия: Поколение XYZ [0]
Жанр: Современная проза  Проза    2004 год   Автор: Кэмерон Энсон   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жестяные игрушки (Кэмерон Энсон)

Линде Джин Кэмерон,

которая столько лет пытается удержать меня от сквернословия и аморального образа мышления. И — как видно по нижеизложенному — не слишком успешно.

Автор выражает признательность:

Никки Кристер и Фионе Инглис — за обмен страстными посланиями по поводу этой книги.

И Джудит Лукин-Амундсен — за то, что она прочесала ее вдоль и поперек, приводя в относительное подобие порядка.

И Саре — за то, что не давала нашим девочкам слишком часто подсовывать мне под дверь любовные записочки с орфографическими ошибками.

ПРОЛОГ

Мост Кумрегунья 1950-е

— Короче, день выдался ничего, так себе, а мы с Верой тогда только-только поженились, стало быть, дело было году в пятьдесят пятом. В общем, везу это я ее с мамашей на реку, показать мой лесной участок. Ну, доехали мы до моста Кумрегунья. А он, мост этот, однополосный. Так вот, я уж две трети моста проехал, а тут этот гребаный арабишко въезжает на него с другой стороны, представляешь? И мы упираемся бампер в бампер. Лицом к лицу. И с какой, скажи, стати мне сдавать назад: я-то ведь уже две трети моста проехал. Ну, я жму на гудок, а этот арабишко все сидит пень-пнем. Я погудел еще, подольше, и рукой этому арабишке этакий выразительный знак делаю — и представляешь, этот мелкий ублюдок так и сидит себе. А Вера и мамаша ее с заднего сиденья говорят мне: мол, сдай назад, и пусть его едет от греха, нет, представляешь? Ну… от греха… кто ж тогда знал… Короче, выхожу это я из машины, подхожу к его окошку и говорю этому индусишке…

— Индусу? Арабу.

—  Ну ладно, ладно, арабу. Или индусу. Короче, говорю это я ему, чтоб он сдал назад. И что ты думаешь, он сдал? Черта с два, он так и сидел там сложа руки. Субконтинентальный гонор, понимаешь?

— Или ближневосточный гонор.

— Ну да ладно, короче… О чем бишь я… Ну да, я обозлился к тому моменту, вот и стал вытаскивать его из машины, чтоб с моста спустить. А Вера с мамашей своей на заднем сиденье машины как завизжат, как заревут — сплошная истерика, да и только. И понимаешь… да ты, поди, и не поверишь… в общем, уступил я. Я всего только пихнул этого индусишку обратно в его тачку и дал ему по уху, даже слова не сказал. Ну, разве только вроде: «Чтоб тебя…», — и вернулся в свою машину и сдал задним ходом. В жизни не было дня позорнее. Блин, срам да и только. Самый, блин, позорный день в жизни.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Способ поймать человека в ловушку при его… гм… настроениях

Вот так мой отец и не сбросил своего арабишку, своего индусишку с моста Кумрегунья.

И это она, его жена, сидевшая на заднем сиденье стоявшего на мосту «Вулзли» и глядевшая сквозь ветровое стекло, как он держит за шиворот этого арабишку или индусишку… Это она и ее мать, перекрикивавшие друг дружку, как соревнующиеся оперные дивы, заводившие друг дружку все сильнее, визжавшие в боковые окна: «Нет, Чарльз, не надо! Бога ради, Чарльз! Помни о своем положении, Чарльз, обо мне подумай!..» Это она заставила его дрогнуть. Заставила его толкнуть этого индусишку или арабишку обратно на водительское сиденье, с которого его наполовину уже стащили, и двинуть по уху, и сказать: «Чтоб тебя…» — оставив всякую надежду сделать что-либо с ним, с этим арабишкой или индусишкой, вроде бы дело того и не стоит. И это она заставила его вернуться, кипя, в свой «Вулзли», где визг и рев плавно сменились тихими всхлипами, и это она заставила его врубить заднюю передачу и сдать «Вулзли» с моста. Это она и ее мать заставили его пережить этот позор… так он говорит.

И он видит в этом некоторую иронию. Потому, говорит он, что, если бы тогда она не помешала ему спустить того арабишку или индусишку с моста, не пришлось два года спустя сбрасывать с моста черномазого, чтобы смыть с себя позор этого дня… и тогда не случилось бы то, что случилось.

Но это случилось.

* * *

Вот так мои отец и мать встретились на мосту Кумрегунья, где за два года до того отец пережил самый большой позор в своей жизни, не вытащив своего арабишку или индусишку из окна его «Морриса-Минор» и не сбросив его через перила моста в ручей. Мои отец и мать встретились, потому что отец пообещал себе, что в следующий раз, если он встретится бампер к бамперу с машиной, водитель которой откажется сдать назад, когда отец минует две трети моста, он уже не опозорится, не сбросив его с моста. Въехав на мост, мой отец становился мужчиной, отягощенным прошлым. Белым мужчиной, который не сбросил своего арабишку. Не сбросил своего индусишку.

Вот такой он, этот мост Кумрегунья: каждый, кто проехал по нему с одной стороны, одолев уже две трети его длины, встречает кого-то, едущего в противоположную сторону. Длина моста Кумрегунья — как и любого другого моста с односторонним движением — четыре трети. И проживающие с той стороны его маленькие как-их-там, едущие на запад, одолевают уже свои две трети моста, когда ты, направляясь на восток, одолел свои две трети. В результате чего ты останавливаешься радиатором к радиатору на ничейной земле, где твои две трети встречаются с их двумя третями.

Так вот, мой отец одолел свои две трети моста Кумрегунья, въехав на него с западной стороны, когда моя мать и Лес, ее муж, въехали на мост с восточной стороны в своем раздолбанном рыдване — так он говорит. Моя мать клялась под присягой, что это они, едучи из Кумрегуньи в Джефферсон на своем «Холдене-ЭфДжей», одолели две трети моста, когда отец появился, направляясь из Джефферсона в Кумрегунью на своем армейском «Виллисе».

В общем, где-то там, на мосту, округлый нос раздолбанного «ЭфДжея» почти уперся в рубленый, цвета хаки нос «Виллиса», и сначала заглох мотор «Виллиса», потом мотор «ЭфДжея», потом погудел сигнал «Виллиса», а потом погудел сигнал «ЭфДжея», а потом снова слышался один стрекот цикад.

Мой отец встал во весь рост в своем открытом армейском джипе, для равновесия опершись пальцами левой руки о ветровое стекло. Мой отец был тогда настоящим великаном. Он как бы невзначай посмотрел вверх по руслу высохшего ручья и как бы невзначай посмотрел вниз по руслу высохшего ручья, прикрыв глаза ладонью от солнца на манер генерала Макартура, каким он порой сам себе казался. Потом оглянулся назад и посмотрел сквозь солнцезащитные очки на свои две трети моста Кумрегунья, и махнул рукой в их сторону, как бы приглашая посмотреть на этот отрезок деревянного настила, посеревшего от времени, покоробившегося и потрескавшегося от бесчисленных весенних паводков.

Он повернулся обратно и посмотрел в салон «ЭфДжея», где за V-образным ветровым стеклом черный мужчина сидел, держась за баранку, а черная женщина сидела так далеко от него, как только было возможно. Оба — понурые и совершенно безразличные к тому, что мой отец отвоевал Филиппины и по меньшей мере две трети моста Кумрегунья. Он махнул рукой в сторону их двух третей моста, и растопырил пальцы, и презрительно фыркнул, отметая даже самую возможность подобного абсурда. Никто из сидящих в «Холдене-ЭфДжей» не повернулся, чтобы посмотреть на две трети моста Кумрегунья у себя за спиной и сравнить их с его двумя третями. Черный мужчина смотрел прямо перед собой. Черная женщина смотрела прямо перед собой.

— Так ты собираешься сдать назад? — крикнул мой отец этому черному мужчине.

Черный мужчина пробормотал своей половине V-образного ветрового стекла что-то, что могло означать «Не могу», а могло и «Иди в манду». Что в последнем случае было бы всего лишь привычным устойчивым словосочетанием, какие мы частенько отпускаем в адрес друг друга, однако в первом становилось серьезной помехой, требовавшей дополнительного изучения.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.