Стихи в переводах разных авторов

Альтерман Натан

Жанр: Поэзия  Поэзия    1990 год   Автор: Альтерман Натан 
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Натан Альтерман 
 "Стихи", Библиотека Алия, Иерусалим, 1990 

ИЗ ВСЕХ НАРОДОВ

1942

И казнили детей у могил... В этот час

Спали люди спокойно на свете.

Ты под солнцем избрал средь народов – лишь нас.

Ты нас трудной любовью отметил.

Ты избрал нас, Господь, среди прочих людей,

Утвердил нас под солнцем упрямо...

Видишь, мальчик стоит над могилой своей

Потому лишь, что он от рожденья еврей,

Кровь его – как вода в этом мире зверей.

Просит он: «Не смотри, моя мама!»

Плаха мокра от крови, зазубрен топор,

А Святейший отец в Ватикане

Не желает покинуть прекрасный собор –

Поглядеть на погром, на закланье.

Постоять хоть часок – может, Бог что простит -

Там, где агнец разнузданным миром забыт,

Где дитя над могилой

Стоит.

Помнит мир о сокровищах прошлых веков -

Ведь наследие предков бесценно.

А хрустальные чаши ребячьих голов

Изуверы

Дробят

О стены!

Крик последний звенит: «Мама, ты не гляди,

Это зрелище – не для женщин.

Мы ведь тоже солдаты на этом пути,

Только ростом немного поменьше».

И казалось, кричит размозженная плоть:

«Бог отцов наших, помним мы кровью:

Средь народов земли ты избрал нас, Господь,

Ты отметил нас трудной любовью,

Ты, Господь, из мильонов детей нас избрал.

Пред тобою погибли мы, Боже,

Нашу кровь ты в большие кувшины собрал –

Потому что ведь некому больше.

Запах крови вдыхая как запах вина,

Всю до капли собрав ее, Боже,

Ты с убийц наших, Господи, взыщешь сполна.

С большинства молчаливого – тоже...

Перевод: Д. Маркиш

«МАМА, УЖЕ МОЖНО ПЛАКАТЬ?»

«...спросила девочка, выйдя из укрытия, после освобождения».

(Аба Ковнер)

Ты мечтала об этом не раз:

Можно плакать теперь, не таясь.

Ты не бойся: бессилен палач...

Плачь, дитя мое милое! Плачь!

Вот луна – как свет ее лил!

Дядя Иозеф [1] наш дом позабыл.

Знает мир, сожженный дотла,

Сколько мук ты перенесла.

Знала ты в те страшные дни,

Что и ночью-то плакать – ни-ни!

А разве вдомек палачам,

Что зубки болят по ночам!

Минул ужас, и страх прошел.

Написали большой протокол.

Нет теперь у нас старых проблем:

Разрешается плакать всем!

Лунной ночью, в кроватке своей,

Встань и плачь на глазах у людей,

Плачь, дитя мое, в голос, навзрыд

Мир свободы поймет и простит.

Доброй власти рука – крепка!

Можно плакать наверняка.

И Премьер с крестом на груди

Не прикрикнет тебе: «Прекрати!»

Ты, дитя, от зари до зари

Добрый мир этот благодари,

Часовым у закрытых дверей

Ты «Спасибо!» скажи поскорей.

И тогда справедливый Закон

Вмиг отвесит тебе поклон.

Ну, еще б! Это ль видано:

Право плакать тебе дано...

Ночь темна – ни зги не видать.

На границах военная рать.

Ты границу пройди – и с тобой

Флот и армия вступят в бой.

Ты проснешься ночной порой,

Ты уйдешь в рубашонке худой,

Проскользнешь, как тень, по снегам.

Ночь не выдаст тебя врагам.

Узел джойнтовский [2] – скорбный гнет –

Как тростнику тебя согнет.

Хлеб скитаний – тяжелее свинца, –

Он от УНРА [3] – родного отца.

Всем опасностям наперерез,

Ты пробьешься сквозь черный лес,

Твой побег из земли оков

Мы запомним во веки веков.

С утлой лодки, ночною порой,

Ты увидишь свой берег родной –

И навек рассеется мрак.

Ты пробьешься. Да будет так!

Дух скитальческий свой укрепи.

Распадутся звенья цепи!

Наши парни во мраке ночей

Ждут сигнала с лодки твоей.

Ни причала, ни мола тут...

На руках тебя перенесут!

В этом парне – вся твоя жизнь.

Ты прижмись к нему крепче, прижмись!

Злобной воле врагов вопреки,

Бьют здесь радости родники.

Здесь падет произвол вековой.

Этот берег пустынный – твой!

Розовеет рассветная кровь.

Рождена ты для жизни вновь!

Тверже камня в лишениях став,

В трудной жизни и смерть испытав,

На тебя будут парни глядеть –

На дитя, победившее смерть.

На земле обновленной мечты

Засмеешься впервые ты!

Перевод: Д. Маркиш

В РУИНАХ

В руинах воюющего Сталинграда играют дети, а женщины сушат там белье, (из заметки корреспондента).

Жизнь бурлит и в бою – до последней кровинки.

Не рожден еще в мире палач Бытия.

Жизнь восходит впотьмах огоньком керосинки,

На веревках трепещет крылами белья.

Гибнет город на Волге, как факел пылает.

Мальчик скачет по праху па палке верхом.

Мама мальчика в ужасе руки ломает!

«Непоседа! Кем станет он в мире таком?!»

И плетется к соседке за мискою старой, –

В ней, на глиняных стенках – столетий отвар

Уцелела она при злодеях-татарах –

Да ведь немцы-то будут похуже татар!

И под вой канонады – голодной волчицы -

Закипает похлебка в худом котелке.

Так, пустое: морковка, щепотка мучицы,

Соль да перышко лука в крутом кипятке.

Жизнь бурлит и в бою – до последней кровинки,

Не рожден еще в мире палач Бытия...

В дом вернулся отец – кровь на лбу, как росинки,

Он изранен, глаза его – талые льдинки, -

К колыбели с порога он, слез не тая.

Умирая, глаза закрывая навеки,

Видит он огонек своего очага...

И кровавого, страшного времени реки

Боль его и надежду уносят в века.

Зверь опасный народу и городу вырыл

Яму смрадную, яму могильную, – но

Лишь домашний очаг – место смерти и пира.

А историю этого странного мира –

В Судный день нам увидеть ее суждено.

Перевод: Д. Маркиш

ЗАВТРА

Рек Адаму Господь: «Вот богатства мои!

Не покинь бедняком мою сень:

Выбирай!» И Адам, вняв совету змеи,

Выбрал в дар себе «завтрашний день».

Указал он дрожащей рукой на ларец -

На сокровище в красном футляре,

И сказал со слезой: «Дай мне «завтра», Творец:

Вся надежда моя – в этом даре!»

Внял Адаму Господь. Взял он дар – и ушел.

В небе ангелы знали о нем:

Его поле – пустырь, и шатер его гол,

Но владеет он завтрашним днем.

Обрабатывал землю он в поте лица

И терпел изнурительный зной -

И в томительном этом труде без конца

Жил он мыслью: «Ведь «завтра» со мной!»

И прошли поколенья... Блуждали, как тень,

Сквозь потемки людские потомки.

Укреплял их в пути этот завтрашний день,

Что был спрятан на дне их котомки.

И осталось в анналах бесчисленных лет

Много саг про бесчестную ловлю –

Как украли тот клад, излучающий свет,

Разменяли на мелочь фальшивых монет

И пустили на рынок – в торговлю.

Но всегда и везде, в смене дней и ночей,

Та же песня бессмертного автора

Заглушала стон мук, звон цепей, свист бичей:

Это – вечная песня про завтра.

И по нынешний день – и на наших глазах,

В грозном мраке, сквозь бурю и вой,

Мать младенцу поет, улыбаясь в слезах:

«Светлый завтрашний день – будет твой!»

Хоть народ твой сегодня унижен и сир,

«Завтра» даст тебе вольную новь.

То наследье веков принесет тебе мир,

Хоть футляр его красен как кровь.

Для тебя пролагают, дитя мое, путь

К этой ярко-сверкающей цели.

Спи, мой сын!» Но ребенок не может уснуть,

Тихо плачет в своей колыбели.

И, услышав тот плач, прародитель Адам

Шевелится в могиле устало.

От обиды бедняге не спится и там:

Его «завтра» еще не настало!

Сам же завтрашний день, что дремотой объят,

Тоже слышит тот плач с возмущеньем,

И когда его щупает вдруг дипломат –

Содрогается он с отвращением.

Слухи, тайны вокруг – словно шепчет злой бес

И он чует с безмолвным проклятьем,

Что пороки людей, капитал, интерес

Собираются снова играть им.

И свой краткий закон он вещает во мгле,

Проникая в глубины сердец:

«Либо всем дам я свет на свободной земле,

Либо... песне о завтра – конец!»

Перевод: Х. Райхман

АРХИМЕДОВА ТОЧКА

1. Теория

Архимед как-то в ванне плескался, и в ней

Засиделся милейший старик и размяк,

Размышляя средь прочих абстрактных идей

Над штуковиной, имя которой – рычаг.

Волновались соседи, зверея, и стать

Торопились в затылок:

– Порядки какие!

Когда он, Архимед, хочет ванну принять,

Лишь единственный раз, в этой самой воде

Вес удельный у тел обнаружив,

Вышел раньше, и думалось нам – быть беде,

Когда крикнул он «эврика!», мимо нас пролетев,

Распорядок наш тоже нарушив.

Так шипели соседи, кто громче, кто тише,

А старик в это время из ванной вышел.

Выйдя, бросил: «Рычаг... Инструмент – ну и ну!

Исполины в нем дремлют,

Он мощный и спорый...

Этот мир вверх тормашками переверну,

Только дайте мне точку опоры!»

Услыхав этот клич, все домашние – в смех:

- Ишь ты, прыткий какой...

А ведь старенький... Странно...

Ну, конечно, такое не выдумать грех,

Целый день полоскаясь в ванне!..

... И с тех пор отшумели года и теории,

Но тот радостный клич старика

Все жужжит и жужжит в оба уха истории,

И как дятел, долбит неустанно века.

И герой не один зарывался:

– Все ясно!

Мне взметнуть этот мир иль в могилу сойти! –

Находил рычаги, но трудился напрасно,

Так как точку опоры не мог он найти.

2. Практики

Ночью в Мюнхене

В грязной пивной с рукомойником.

Собралась стая разбойников

И сидела, пивцо попивая спокойненько.

А к утру куцеусый разбойник встал

И сказал хромоногому другу: – К действию!

Наш рычаг установлен,

Гляди – красота.

Ну а точка опоры в нем – точка еврейская!..

И пошло, завертелось – и в глаз, и в бровь...

Зубоскалы под флагами перли, рыча...

И еврейская кровь была первая кровь,

Оросившая этот рычаг...

А земля демократов терпеньем сильна:

– Не волнуйтесь, державы и страны,

Это частный рычаг, и лишь точка одна

Истекает кровью из раны.

И, наглея, смелел куцеусый бандит,

И кудахтала громче хромоногая квочка.

И не поняла те, кто давал им кредит,

Что еврейская точка, несясь впереди,

Это есть Архимедова точка.

Размахнувшись,

Рубила рука рычага -

И чернели пейзажи от орд врага...

Чехи, помните, были вначале,

А за ними Варшава – смятенье и смерть...

И заплакали дети, и матери замолчали.

Демократы без толка метались, дрожали,

И рыдал в темноте седой Архимед...

Вдруг –

Никто не успел осмыслить явления –

Началось

Светопреставление...

3. Мораль

Начинается это всегда о замешательства,

С мелочей и с политики невмешательства;

С безграмотности очень парламентарной

В законах физики элементарной

С блюдолизов, ханжей и идейных зевак.

И с незнания, что же такое рычаг;

Начинается это с людишек, которым

Расплатиться придется за кровь и за горе;

Начинается это...

Но, если угодно,

Это все не закончилось даже сегодня!..

Перевод: А. Пэнн

1

Дядя Йозеф – нарицательное имя, нацист, надзиратель в концентрационном лагере.

2

Джойнт – Еврейская американская организация помощи нуждающимся евреям во всем мире.

3

УНРА – Отделение ООН оказывавшее помощь пострадавшим во второй мировой войне.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.