История любви

Сигал Эрик

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Сигал Эрик   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
История любви ( Сигал Эрик)

1

Что можно рассказать о двадцатипятилетней девушке, которая умерла?

Что она была красивая. Умная. Любила Моцарта и Баха. Армстронга. Битлз. И меня. Однажды, когда она объединила меня с этими музыкантами, я спросил, в каком порядке она нас любит? «В алфавитном», — ответила она, улыбнувшись. Я тоже тогда улыбнулся. А теперь сижу и гадаю, включила ли она меня в этот список по имени — тогда я шел за Моцартом, или по фамилии — тогда вклинивался между Армстронгом и Бахом. Так или иначе, первым я не получался. И это меня по какой-то глупой причине чертовски раздражало; наверное, потому что я вырос с мыслью, что всегда должен быть первым. Семейная традиция, понимаете?

Осенью, уже на последнем курсе, я часто занимался в библиотеке Рэдклиффского колледжа. И не только чтобы поглазеть на девочек, хотя, признаться, любил их разглядывать. Просто место это было тихое, никто меня там не знал, да и книг в свободном доступе было больше.

До очередного экзамена по истории оставался всего один день, а я еще не прочел даже первую книгу из рекомендованного списка — типичная гарвардская болезнь. И вот я поплелся к стойке выдачи, чтобы получить очередной том, который должен был выручить меня на следующее утро. На выдаче работали две девицы. Одна — высокая, на вид заядлая теннисистка, а другая — очкастая мышка. Я выбрал Минни-Четыре-Глаза.

— У вас есть «Закат средневековья»? — спросил я.

Она подняла на меня взгляд:

— А у вас есть своя библиотека?

— Гарвард имеет право пользоваться Рэдклиффской библиотекой.

— Я говорю не о праве, подготовишка, я говорю об этике. У вас там не меньше пяти миллионов томов, а у нас всего несколько жалких тысяч.

A-а, с комплексом превосходства! Из тех, которые думают, что раз в Рэдклиффе впятеро больше студенток, чем в Гарварде — студентов, то они впятеро умнее. Обычно я их ставил на место, но сейчас мне позарез нужна была эта чертова книга.

— Слушай, мне нужна эта чертова книга!

— Что за грубые слова, подготовишка?!

— Кстати, с чего ты взяла, что я ходил на подготовительные курсы?

— По твоему виду — глупый и богатый, — сказала она, снимая очки.

— Ошибаешься, — возразил я. — На самом деле я бедный и умный.

— Э, нет, подготовишка. Это я бедная и умная.

Она смотрела на меня в упор. Глаза у нее были карие.

Ладно, может, на вид я и богач, но я не позволю студентке какого-то женского колледжа — даже с красивыми глазами — называть меня глупым.

— А с чего ты решила, что ты умная?

— Потому что не пойду с тобой пить кофе.

— Да я тебя и не приглашаю.

— Вот потому, — заявила она, — ты и дурак.

* * *

Давайте объясню, почему я все-таки пригласил ее выпить чашечку кофе. Хитроумно капитулировав в решающий момент — то есть, притворившись, что мне вдруг захотелось ее пригласить, я получил свою книгу. А так как она не могла уйти до закрытия библиотеки, у меня было много времени усвоить несколько умных фраз о перемещении опоры королевской власти от священников к судьям в конце одиннадцатого века. На экзамене мне поставили высшую оценку — такую же, которую я дал ногам Дженни, когда она впервые вышла из-за стойки. Не скажу, однако, что я столь же высоко оценил ее одежду — слишком небрежную и богемную на мой вкус. Особенно мне не понравился какой-то мешочек в индейском стиле, который заменял ей сумку. К счастью, я ей об этом не сказал, а потом узнал, что фасон придумала она сама.

Мы пошли в «Гнома» — в маленькую забегаловку неподалеку, куда, несмотря на название, пускали и людей обычного роста. Я заказал два кофе и еще шоколадное пирожное и мороженое (для нее).

— Меня зовут Дженнифер Кавиллери, — сказала она.

— Я американка итальянского происхождения.

Как будто я сам не догадался бы.

— И мой главный предмет в университете — музыка, — добавила она.

— Меня зовут Оливер, — сообщил я.

— Это имя или фамилия? — спросила она.

— Имя, — ответил я и затем признался, что полное мое имя, точнее, большая его часть — Оливер Барретт.

— О, — сказала она. — Барретт… Как у поэтессы? [1]

— Да, — подтвердил я. — Но мы не родственники. В последовавшей затем паузе я мысленно порадовался, что она не задала обычного и раздражающего меня вопроса: «Барретт как Барретт-холл?» Ибо мой крест — быть в родстве с человеком, построившим Барретт-холл — самое большое и самое уродливое здание в Гарварде, колоссальный памятник нашему семейному богатству, тщеславию и вопиющему гарвардизму.

Потом она как-то притихла. Неужели уже не о чем поговорить? Или я слишком грубо сказал, что не родственник поэтессы? Что произошло? Она просто сидела и с полуулыбкой смотрела на меня. Чтобы чем-то заняться, я принялся листать ее тетради. У нее был смешной почерк — мелкие и заостренные буквы, заглавных букв вообще нет. (Кем она себя воображает? э. э. каммингсом, поэтом, не признававшим заглавных букв?) Среди курсов, которые она посещала, были довольно мутные: «Сравнит, ист. мир. литры-105», «Музыка-150», «Музыка-201»…

— Музыка-201? Разве это не для аспирантов?

Она утвердительно кивнула, не сумев скрыть гордости.

— Полифония эпохи Возрождения.

— Что такое полифония?

— Ничего сексуального, подготовишка.

С какой стати я все это терплю? Она что, университетскую «Кримсон» не читает? Не знает, кто я такой?

— Эй, ты что, не знаешь, кто я такой?

— Знаю, — сказала она с некоторым пренебрежением. — Ты тот, которому принадлежит Барретт-холл.

Нет, она все-таки не знала, кто я.

— Нет, уже не принадлежит, — сказал я. — Мой прадедушка подарил его Гарварду.

— Чтобы у его правнука не было проблем с поступлением?

Ну, это уж слишком!

— Дженни, если ты так уверена, что я неудачник, зачем ты вынудила меня пригласить тебя в кафе?

Она посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась:

— Мне нравится твоя фигура.

* * *

Хочешь побеждать, умей проигрывать. Это не парадокс. Это типично гарвардская черта — способность обратить любое поражение в победу.

«Не повезло вам, Барретт. Но играли вы здорово!»

«Ей-богу, я рад, что вы не раскисли, ребята. Я ведь знаю, как вы хотели выиграть».

Конечно, чистая победа лучше. Самый предпочтительный вариант — вырвать ее в последний момент. Короче, провожая Дженни до общежития, я все еще не терял надежды победить эту рэдклиффскую сучку.

— Слушай, в пятницу вечером хоккейный матч в Дартмуте.

— Ну и что?

— Хочу, чтобы ты пришла.

Она ответила с обычным для Рэдклиффа почтением к спорту:

— Какого черта я пойду на этот вонючий хоккей?.

— Потому что я буду играть, — многозначительно сказал я.

Последовало короткое молчание. Слышно было, как падает снег.

— А за кого? — спросила она.

2

Оливер Барретт IV

Место рождения: Ипсвич, Штат Массачусетс, США.

Возраст: 20 лет.

Рост: 5 футов 11 дюймов (180 см).

Вес: 185 фунтов (83 кг).

Колледж: Филлипс Эксетер.

Курс: выпускной.

Основной предмет: общественные науки.

В списке лучших на курсе: 1961, 1962, 1963.

Будущая специальность: юриспруденция.

В первой сборной: 1962, 1963.

Дженни уже наверняка прочла мою биографию в программке, которую раздавали зрителям. Я трижды напомнил нашему менеджеру Вику Клейману, чтобы ей ее дали.

— Господи, Барретт, можно подумать, это твое первое свидание!

— Заткнись, Вик, а то собственными зубами подавишься.

Когда мы разминались на льду, я не махал ей рукой (еще не хватало!) и даже не смотрел в ее сторону. И все-таки она, наверное, думала, что я поглядываю на нее. Ведь не из уважения же к американскому флагу она, дальнозоркая, сняла очки, когда исполняли национальный гимн?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.