Принцесса Ямакидзу

Жабник Василий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Принцесса Ямакидзу

Е. Воронцову

— Ты в курсе, что двадцатого — премьерный показ «Принцессы Ямакидзу»? — полюбопытствовал неслышно подошедший Лонский. Главный редактор обожал заставать подчинённых врасплох и не подозревал, что густая, тягучая вонь дорогой парфюмерии неизменно выдаёт его приближение. Глупый кот сам повесил себе на шею серебряный бубенчик, подаренный мышами на день рождения, в очередной раз подумал Томашевич.

— При чём тут я, — буркнул он, не отрываясь от редактирования беседы с «Марсианскими яблонями», — я рецензий не пишу. Сам знаешь: от нас туда Жоржик идёт.

Это аниме ждали почти три года, хотя поначалу никто не верил, что оно будет лучше картин предыдущего русско-японского проекта, который назывался «Красная магия» и рассказывал о битвах оккультных сил Третьего Рейха и Советского Союза. Мультиков этой серии вышло уже целых семь, но Томашевич видел только предпоследний, «Мангэцу но парутидзан»: про отряд советских оборотней, сражающихся против немецких вервольфов. Было зрелищно, но нелепо: шумел сурово Брянский лес, в аспидном небе сияла серебряная луна, медведи в ушанках с рубиновыми звёздами выпускали кишки волкам со свастиками на железных ошейниках, нацист-язычник Адольф Биссиг истерично призывал Фенрира, коммунистка-язычница Маша Куницына нараспев выкликивала Велеса, хтонические боги с рёвом прорывались в реальность, ломали деревья, грызли и царапали друг друга, экран заливало то алой кровью, то зелёной слизью, то чёрной грязью… В дифирамбическом отзыве Жоржика из слов «воюющие» и «воюют» регулярно выпадала одна «ю», и Томашевич впервые порадовался, что живых корректоров в редакции заменили компьютерные спелчекеры, не отличающие большого от больного, выдох от выхода, а плюш от плюща.

«Принцесса Ямакидзу», снятая по одноимённой манге московского художника Константина Архипова, оказалась не фантастическим боевиком, а волшебной сказкой, и если судить по трейлеру и разрозненным кадрам, выложенным в Интернет, плод долгого каторжного труда нескольких сотен людей оказался просто великолепен. «Эволюция традиций Хаяо Миядзаки и революция в анимации!» — восторженно говорили киноведы, видевшие эти отрывочные материалы, и прокатчики уже предвкушали многомиллионные сборы.

Томашевич учился в одном классе с Архиповым и хорошо помнил его — очкастого, худощавого, не слишком общительного. Однажды он за один урок ненавистной ему математики изобразил на парте огромную и весьма реалистичную вульву. Смотреть на непристойное диво сбежалась вся школа. Старшеклассники смачно гоготали и с уважением хлопали автора по спине, а когда пришли учителя, грянул чудовищный скандал. Вызванные родители пожимали плечами и говорили, что у Костика талант, не зря мальчик в художку ходит, парту мы перекрасим, анатомические атласы перепрячем, не волнуйтесь вы так — но директриса не слушала и билась в истерике, требуя для начинающего порнографа самых страшных кар. Костика хотели исключить насовсем, но ограничились двумя неделями, а чтобы он не радовался нечаянным каникулам, родители отправили его в ссылку к петербургским тётушкам, которые целыми днями водили его по музеям и читали лекции по эстетике.

Томашевич пару дней назад обмолвился об этой истории в редакционной курилке, а Лонский, оказывается, всё слышал. Или ему рассказал об эфемерных связях Томашевича с Архиповым некий доброжелатель.

— Так ты же однокашник того самого рисовальщика, — с удовольствием пояснил Лонский. — Вот и побеседуй с ним как с бывшим товарищем по учёбе. Надеюсь, ты не плевался в него жёваной бумагой во время уроков и не задирался на переменах.

— И кнопок на стул не подкладывал, — проворчал Томашевич, ловко заменяя в тексте «пару дабовых номеров» на «композиции, вдохновлённые сельской танцевальной музыкой аборигенов Ямайки». — И слабительного в компот не сыпал…

В динамиках его компьютера негромко переливался и разбрызгивал звездистые звуки новый альбом «Марсианских яблонь». Томашевичу нравился их плотный, но прозрачный спейс-фьюжн с игристыми синтезаторами, упитанным басом и солирующей электроскрипкой — а вот Жоржик в своём обзоре назвал «Эпимелиаду» претенциозной какофонией. Томашевич терпеть не мог Жоржика и держал его за самовлюблённую свинью.

— А списывать давал? — спросил Лонский.

— Нет. — Томашевич сохранил файл, демонстративно свернул текстовый процессор и запустил пасьянс. Лонский несколько минут молча наблюдал за раскладыванием, затем сказал:

— Переложи бубновую тройку на крестовую четвёрку. Кстати, если вовремя не сдашь материал с рисовальщиком — пеняй на себя.

Архипов не только придумал исходную мангу — он являлся соавтором сценария аниме, поэтому его персона вызвала бы у читателей культурно-просветительского журнала «Парвеню» двойной интерес.

— Уволишь, что ли? — хмыкнул Томашевич. Он знал, что Лонский полагает его своим лучшим интервьюером. — А если сдам?

— Тогда с меня два места на премьере, — улыбнулся Лонский. — Тебе и твоей Ольге.

— Другое дело. — Томашевич закрыл окно пасьянса, обернулся и посмотрел Лонскому прямо в глаза. — Не мог сразу сказать?

Лонский довольно захохотал. Делать приятные сюрпризы он любил не меньше, чем задавать неожиданные вопросы, да и получалось это у него лучше.

Архипов узнал Томашевича ещё по телефону, когда договаривались о встрече.

— Ну разумеется! Приезжай хоть сейчас!

Томашевич добрался пешком — Архипов, как выяснилось, жил всего в двух кварталах от редакции «Парвеню». Более того: мимо его пожилой девятиэтажки Томашевич часто ходил в близлежащую кофейню: кофе там был дрянной — низкосортный и пережжёный, — но вот шарлотка — просто объедение.

Домофон оказался сломанным, поэтому Томашевич звякнул Архипову с мобильного и через минуту за дверью гулко раздались спускающиеся шлепки тапочек. В подъезде пахло стоячей водой и кошками. Квартира Архипова оказалась на третьем этаже.

Пока Томашевич, по-крабьи перемещаясь вдоль стен просторной гостиной, разглядывал репродукции картин — в основном фантастические пейзажи да разнообразные чудовища — неизвестных ему художников, Архипов принёс стаканчики, бутылку клюквенной настойки, нарезал хлеба, сыра и карбонада.

Выпили за встречу, за здоровье, за премьеру, за бывших одноклассниц, вспомнили про разрисованную парту и выпили за искусство… Томашевич почувствовал, что после следующей стопки язык его начнёт заплетаться, и сказал, дожевав бутерброд:

— Хорошо сидим, но мне же работать надо.

— Надо — работай! — Из-за действия алкоголя кивок Архипова вышел чрезмерно энтузиастическим.

— Тогда вот первый вопрос. — Томашевич положил на стол включённый диктофон. — Тебя знают в первую очередь как автора иллюстраций к произведениям Говарда Лавкрафта, Жана Рэ и других мастеров ужаса. Что заставило тебя придумать и нарисовать добрую сказку о принцессе волшебной страны?

Архипов заморгал, отвернулся и долго смотрел в окно на янтарные пятна, которыми предзакатное солнце, разбившись в стёклах верхних этажей, усыпало фасад дома напротив. «Не улетай, обманчивое лето!» — просила из незаметных колонок группа «Квартал». Было восьмое июня, лето ещё только начиналось. Томашевич аккуратно вращал пустой стаканчик и прикидывал, что писать в интервью, если придётся писать за обоих.

— Как-то не подумал, что ты спросишь именно об этом, — совершенно трезвым голосом сказал наконец Архипов, — иначе фиг бы я согласился на этот разговор…

— Не хочешь — не отвечай, — пожал плечами Томашевич.

— Да, не хочу! Потому что твои читатели решат, что я врун или шизик!..

Томашевич выключил диктофон:

— Рассказывай.

— Спасибо, — вздохнул Архипов. — Выговориться — это именно то, что мне уже давно нужно…

Архипов и Лапин начали приятельствовать, когда Константин учился на третьем курсе института Репина и всё ещё мечтал стать если не новым Доре, то хотя бы новым Бёрдсли, а Михаил уже заканчивал ВГИК по специальности «художник анимации и компьютерной графики». Они познакомились на интернетовском форуме, посвящённом неосюрреализму, обнаружили множество совпадений во вкусах и интересах, причём не только в области изобразительных искусств, и стали интенсивно переписываться.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.