Формула смерти

Незнанский Фридрих Евсеевич

Серия: Победителей не судят [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Формула смерти (Незнанский Фридрих)

Глава 1

ИМЕНИННЫЙ ГЕНЕРАЛ

Турецкий нежился в постели, лениво перелистывая какой-то давний журнал и вдыхая аромат свежемолотого кофе, доносившийся с кухни.

Как приятно возвращаться домой после командировки! Особенно хорошо это делать ранним утром, когда его девочки еще спят. Тихо войти в квартиру, сбросить сумку, вдохнуть такой родной запах дома, заглянуть в комнату Ниночки, увидеть спокойное личико дочки с сомкнутыми ресницами, в который раз удивиться, как похожа она на Ирину, потом прокрасться в спальню, юркнуть под одеяло, прижать к себе теплое тело жены, уткнуться лицом в пепельные волосы, услышать сонное: «Турецкий, ты вернулся? Я тебя ждала вечером, а ты…» Залепить мягкие губы поцелуем, не дав ей договорить… А потом просто валяться в постели, листая старые журналы в ожидании завтрака.

Он перелистнул страницу, ознакомился с новостями всем давно опостылевшей звездно-эстрадной семьи, затем чуть задержался взглядом на интерьере новой квартиры известного телеведущего. Квартирка вполне могла вместить эскадрон гусар летучих. По слухам, телеведущий предпочел бы именно гусар, а не их жен. По крайней мере, на это недвусмысленно намекал автор статьи.

«Тьфу, как надоели!» — мысленно чертыхнулся Александр, переворачивая и телеведущего с его интерьером.

Со следующей страницы на него смотрел улыбающийся смуглый парень в красном комбинезоне. Парень сидел в гоночном болиде. А напротив стоял мальчишка лет восьми, завороженно глядя блестящими глазами на кумира.

«Айртон Сенна — легенда «Формулы-1», — прочел Александр подпись под снимком. Статья была приурочена ко дню памяти бразильского гонщика.

Турецкий не был поклонником автогонок, но все-таки в этой статье речь шла о настоящем парне, а не о… сомнительных достоинствах телеведущих и эстрадных кланов. Он начал читать.

«…Сенна родился, чтобы быть чемпионом, и всю свою жизнь посвятил именно этому…

Он был слабым ребенком, вечной жертвой мальчишеских драк. Но научился давать сдачу, отстаивать свое достоинство, побеждать тех, кто, казалось, был сильнее его. И сохранил это умение на всю жизнь… Он был бескомпромиссным человеком, максималистом, он чувствовал присутствие Бога… Он был Айртоном Сенной — победителем, кумиром, легендой…»

— Саша! Завтрак готов. — Ирина внесла поднос с кофейными чашками и тостами.

— Это что? Кофе в постель? Это же разврат! Ирка, как я тебя люблю! — расчувствовался Турецкий.

— Легкий разврат был полчаса назад. А это легкий завтрак. А кем ты там любуешься? Небось длинноногими красотками? — Ирина ревниво заглянула через мужнино плечо.

— Побойся бога! Какие красотки? Исключительно мужская компания! Я, Сенна и неизвестный юноша лет восьми от роду…

— Сенна? Это гонщик? Он, кажется, разбился?

— Да, сведущая моя. И знаешь, что начертано на его могиле? Его собственные слова: «Гонки — в моей крови. Это я сам, это вся моя жизнь!» Вот так! А что будет начертано на моей могиле? Что в моей крови?

— Двести пятьдесят граммов коньяка ежедневно, — без запинки выпалила Ирина.

— Прекрати глумиться! И наговаривать на мужа!

— А ты прекрати всякую чушь говорить! Кто тебе позволит умереть? У нас телефоны трещат громко и постоянно, так что и мертвого разбудят.

Действительно, тотчас раздался звонок.

— Ну что я говорила? Это Костя!

— Или Славка, одно из трех, — откликнулся Саша, хватая трубку.

Спальня наполнилась рокотом генерала Грязнова:

— Саня, привет! С прибытием!

— Здорово, Славка! Рад слышать, соскучился, спасу нет!

— Что ж, завтра увидимся. Надеюсь, вы с Иришей не забыли, что завтра у меня прием по случаю…

— …Дня рождения, — пропела Ирина, отнимая у мужа трубку. — Конечно, помним, Славочка. И придем пораньше, и поможем — все как договорились!

…Тихая квартира убежденного холостяка Вячеслава Ивановича Грязнова, обычно пустынная и не ведающая никаких кухонных запахов, кроме, пожалуй, запаха пригоревших в гриле сосисок, сейчас была наполнена веселой суетой и умопомрачительными ароматами извлеченного из духовки пирога и душистого узбекского плова. Возле плиты, подвязанный фартуком, хозяйничал сам генерал Грязнов. Странно вроде бы, но хозяйничал умело.

Над пирогом колдовала Ирина Генриховна. Колдовство подходило к концу. Ирина старательно обмазала румяный пирог кусочком масла и бережно укрыла его льняным полотенцем, раскрашенным веселыми петухами.

— Ир, дай кусочек! — жалобно пропел маявшийся от безделья Турецкий.

— Не попрошайничай! Пирог должен отдохнуть, — по-деревенски пропела Ирина последнюю фразу, делая ударение на втором слоге.

— А я? А я что должен — подохнуть, да? От голода, да?

— Не капризничай, ты не дома! — как бы сердито осадила мужа Ирина.

— Вот именно! Ты не капризничай. Ты наливай! — вставил Грязнов, сосредоточенно глядя, как выкипают последние пузырьки с поверхности длинного, белоснежного риса.

— Есть, герр генерал, — гаркнул Турецкий и немедленно наполнил стоящие наготове рюмки.

— От генерала слышу, — буркнул Грязнов, запихивая в рис зубчики чеснока.

— Ты у нас сегодня самый главный генерал, ты у нас сегодня именинный генерал! — лебезил Александр Борисович, подавая другу коньяк. — Поэтому нынче все тосты только за тебя!

— Это правда. Я вообще самый главный! — горделиво выпятил солидный животик Вячеслав Иванович. — После Кости Меркулова, конечно, — добавил он в ответ на звонок в дверь.

— Сначала выпьем, потом откроем? — полуутвердительно спросил Турецкий.

— Красиво ли это? — усомнился Грязнов.

— А после тоста рюмки ставить нельзя! Плохая примета.

— Разве что… А Костя будет томиться за дверью? Нет, я так не могу… И не выпить не могу…

— Ладно, выпивайте, анонимные алкоголики, я открою, — рассмеялась Ирина, направляясь в прихожую.

— Ира, ты настоящий друг! — крикнул ей в след Вячеслав Иванович. — Ну, прозит!

Мужчины чокнулись, опрокинули рюмки.

— А где же виновник торжества? — послышался глуховатый голос Константина Дмитриевича Меркулова.

— Он при исполнении. В его руках настоящий узбекский плов, — отвечала Ирина.

— Костя, я иду! — Грязнов устремился навстречу гостю.

— Вячеслав, впервые вижу тебя в фартуке! — рассмеялся Меркулов. — Ты ли это?

— Это я, начальник управления МВД по расследованию особо опасных преступлений, пятидесяти четырех лет от роду, мужчина в самом соку, статный, в меру упитанный… впрочем, не важно. Организм с весом справляется.

— Кроме того, как я чувствую, он только что справился со ста граммами коньяка, — принюхался Константин Дмитриевич, вручая букет ирисов.

— Их было пятьдесят! И потом, это легкий допинг. Исключительно для того, чтобы удался плов. Так как пищу нужно готовить с удовольствием. А что обеспечивает нам удовольствие, как не умеренные дозы алкоголя и компания хороших друзей? — балагурил Вячеслав. — А что это ты ко мне с цветами? Я ими не закусываю.

— Это тебе от Лели, с дачи. Собственноручно взращенные. От всей души.

— А-а, это меняет дело. Тогда спасибо. Как там Леля? Как здоровье?

— Ты ж знаешь, какое у нее здоровье… — вздохнул Меркулов и перевел разговор, весело вопрошая: — И долго я буду в прихожей стоять? Да еще абсолютно трезвый?

— Это состояние временное, — заверил товарища Грязное и без паузы неожиданно громко и даже свирепо рявкнул: — Денис!

— Что? — Из комнаты появился высокий молодой человек, отдаленно напоминающий генерала Грязнова двадцатилетней давности. — Константин Дмитриевич, здравствуйте! — Едва не налетев на гостя, Грязнов-младший расплылся в широкой улыбке.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.