Рассказы разных лет

Байдуков Георгий Филиппович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы разных лет (Байдуков Георгий)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

В 1930 году, когда наша десятая авиационная бригада ВВС РККА прочно обосновалась в Москве, был организован у нас наряду с другими самодеятельными кружками и литературный.

Меня зачислили в него, и я начал сочинять короткие рассказы. (Тогда к нам иногда приходил поэт Иосиф Павлович Уткин. Я уже знал, что Уткин, уроженец дальневосточного Хингана, прошел через горнило гражданской, что он автор таких известных книг, как «Повесть о рыжем Мотле», «Публицистическая лирика» и других. Он беседовал с нами о природе литературного труда, много рассказывал о сложности процесса создания даже короткого четверостишия или небольшой новеллы, не говоря уже о поэмах и романах. Однажды Иосиф Павлович взглянул на мой крохотный рассказ и спросил: «Это ваше собственное произведение?» Я это подтвердил и тут же услышал: «Вам, молодой человек, нужно немедля демобилизоваться и, не теряя времени, поступать на литературный факультет университета! Из вас, по-моему, выйдет писатель…»

В следующую встречу Иосиф Павлович вновь затеял этот разговор. «Нет, вы только подумайте: неужели я должен бросить службу, оставить самолет? Простите, но ваше предложение слишком оскорбительно для меня», — в сердцах сказал я.

Уткин улыбнулся, внимательно вглядываясь в мое свирепое лицо. Потом тихо обронил: «Не пойму, чем и как я вас оскорбил?..» Я повернулся к товарищам: «Слышите?! Наш шеф даже не понимает простой истины: летчик в каждом полете открывает свою страницу искусства… Он забыл, что школу высшего пилотажа ВВС называют воздушной акробатикой, сравнимой с цирком, театром, драмой и, если хотите, поэзией!.. А что мне предлагает Иосиф Павлович? Кончай летать, учись и начинай писать. Это настолько неудачное предложение я, хотя и закоренелый, но крещеный атеист, считаю недопустимым богохульством!..»

Иосиф Павлович по-прежнему слушал с улыбкой, и я решил нанести последний удар: «…знайте, товарищ Уткин, что за одну фигуру высшего пилотажа — будь то мертвая петля Нестерова, реверсман или иммельман — любой из пилотов готов отдать самую любимую книгу величайших литераторов, включая Пушкина, Лермонтова, Толстого или Горького… Так что менять штурвал самолета на перо, даже с самыми лучшими чернилами, не намерен!..»

Выпустил последний снаряд прямой наводкой по цели и сразу убедился в низкой эффективности удара, услышав хохот не только шефа, но и своих друзей. Уткин, утирая слезы, сказал: «Боже упаси вас, товарищ Байдуков, думать, что я желаю вам чего-то скверного, нехорошего. Почитайте биографии писателей, и вы узнаете, что многие из них говорят иногда, вскочив с постели среди ночи; другие, охваченные вдохновением музы, не спят ни ночью, ни днем… Ну как действительно вы сможете сочетать свою чрезвычайно режимную, летную работу с минутами, часами, а то и днями вдохновения, которое запросто может улетучиться от дуновения легкого ветерка, как переспелые нахохлившиеся пушинки одуванчика?..»

«Пушинки одуванчика» сразу охладили меня, и я спокойно ответил: «Чему научусь в порядке самодеятельности, тем и ограничусь. Но бросить работу пилота, одну из поэтических профессий, я просто не смогу.

У меня остается вся надежда на кружок, где вы, как я понимаю, взялись кое-чему научить нас…» Уткин развел руками и серьезно, доброжелательно закончил: «Не бросайте писать! Не бойтесь неудач… Писатель должен вести себя как красноармеец на фронте: поднялся в атаку, ранили — отлежись в госпитале; встал с койки — снова в строй, опять поднимайся и иди вперед, наступай… Только так…»

Вскоре меня перевели из 20-го отряда 10-й авиационной бригады в Государственный научно-испытательный институт ВВС РККА на должность летчика-испытателя. С тех пор я уже не мог ходить на лекции милого Иосифа Павловича Уткина, но его сравнение писательского труда с ратной службой боевого солдата у меня осталось в памяти навечно.

В НИИ ВВС летать приходилось много и днем и ночью. В короткие промежутки между полетами приходилось восстанавливать свои силы сном, и поэтому свободного времени оставалось мало. Однако незаметно появилась потребность хотя бы урывками, но садиться за стол и писать. Один рассказ — «Аргонавты» — опубликовала окружная газета, что, естественно, ободрило меня.

А когда в дальнейшем я стал слушателем первого инженерного факультета Академии ВВС имени Жуковского, курс оказался настолько насыщенным, что даже в воскресные дни стало трудно вырывать хотя бы час на писательскую работу.

Только весной 1935 года, когда меня оторвали от учебы и включили в основной состав экипажа С. А. Леваневского для полета на самолете АНТ-25 из Москвы через полюс в США, у меня стали появляться просветы свободных минут. Их я использовал успешно и в короткий срок написал несколько новых рассказов.

В 1936 году, когда сформировался наш новый экипаж самолета АНТ-25 под руководством В. П. Чкалова, мне предложили быть внештатным корреспондентом газеты «Правда» и освещать ход беспосадочного перелета из Москвы к Петропавловску-Камчатско-му. Мои рассказы об этом полете публиковала газета «Правда», а иве издательства выпустили небольшие книжки.

1937 год стал годом штурма советским народом Северного полюса. Сюда прежде всего нужно отнести знаменитую воздушную научную экспедицию Отто Юльевича Шмидта и Михаила Васильевича Водопьянова, высадившую в северной части земной оси в центре Арктики Папанина, Кренкеля, Федорова и Ширшова.

Папанинцы обеспечили успешный перелет экипажа Чкалова на самолете АНТ-25, когда он в 1937 году первым проложил кратчайший воздушный путь из Евразии к западной части США и сел в Ванкувере 20 июня. В Америке я быстро написал книжку «Наш полет в Америку». Книгоиздательства США просили меня заключить договор на право издания книги для стран английского языка. Но я, конечно, хотел, чтобы книга вышла в нашей печати. И вот газета «Правда» публикует мои очерки. Политиздат выпустил эту книгу незамедлительно после публикации в «Правде» большим тиражом. И только после выхода в свет книжки в Советском Союзе я заключил договор с американской книгоиздательской компанией.

Вернувшись домой, я вновь принялся за рассказы. Именно в этот период моей будущей книжкой «Записки пилота» заинтересовался Александр Серафимович. Я не понял, почему издательство попросило такого маститого писателя отрецензировать мое творение. Мне было хорошо известно, что Серафимовичу идет семьдесят пятый год, что он автор классического романа «Железный поток» и что начал печататься еще с благословения Г. И. Успенского и В. Г. Короленко в конце прошлого столетия.

Я узнал также, что среди ранних рассказов у Серафимовича был рассказ «Стрелочник», и подумал, что, может, поэтому его и заинтересовала книжка о дореволюционной жизни железнодорожников Транссибирской магистрали.

Вскоре мы встретились в издательстве, и он попросил, чтобы я написал новый рассказ от руки и передал бы ему лично.

Стало ясно: Серафимович экзаменует меня, хочет убедиться в степени самостоятельности работы. Подумав, я согласился.

Рассказ «Охотники» Александру Серафимовичу понравился, и он мне сообщил, что руководство Российского объединения писателей во главе с Александром Александровичем Фадеевым считает меня подготовленным для официального приема в свое общество. Книга «Записки пилота» вышла, меня приняли в Союз писателей. А. С. Серафимович выступал в качестве оппонента, хваля слегка и основательно критикуя.

15 декабря 1938 года погиб Валерий Чкалов. Это было горе всей страны, любившей Валерия Павловича, но еще и личное мое большое горе. Все свободные часы сидел за письменным столом и к концу 1939 года закончил книгу «О Чкалове», которую одновременно издали «Роман-газета» и еще два издательства.

В тот же период кинематографисты решили создать художественный фильм «Чкалов». Сценарий взялись написать два опытных мастера: один из «Ленфильма» — Чирсков, другой из «Мосфильма»— Тарасов. Режиссером назначили Калатозова. А вскоре мне позвонили из ЦК ВКП(б) и попросили помочь написать литературный сценарий, учитывая, что первую книгу о Чкалове написал я. Пришлось вступить в сложную кооперацию. Сценарий написали втроем, а Калатозов сделал режиссерскую разработку и создал прекрасный фильм, который до сих пор идет на экранах.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.