Дальняя командировка

Незнанский Фридрих Евсеевич

Серия: Марш Турецкого [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дальняя командировка (Незнанский Фридрих)

Фридрих Незнанский

Дальняя командировка

Глава первая. ШМОН РАЙОННОГО МАСШТАБА

1

Они сидели в машине и сквозь стекло наблюдали за ярко освещенными стеклянными дверьми, возле кото­рых толклись несколько поздних посетителей, потеряв­ших всякую надежду пройти в ресторан. Картонная таб­личка с крупно написанными словами: «Извините, сво­бодных мест нет» — болталась на двери, а за ней маячила седобородая голова швейцара дяди Миши в фуражке с золотым околышем.

Все было чин по чину, как в больших городах.

«Странное дело, — размышлял сержант милиции Сте­пан Малохоев, сидевший с автоматом на коленях рядом с водителем, рядовым Ванькой Быковым, — городишко-то сто домов, и день будний, а кабак полон…» И продол­жил свою мысль вслух:

— Не пойму, откуда у людей столько денег? Вот ты, Вань, пошел бы сегодня в этот «Сокол»?

— А ты спонсируй! — ощерился плохими зубами во­дитель.

— А ты, Серень? — Сержант обернулся к сидящему сзади рядовому Чуркину, тоже вооруженному автоматом.

— Да чего ты душу травишь? — зло ответил тот. — Есть бабки, иди, а нет, так молчи. Надоело уже!

— Ты как разговариваешь, Чурка, со старшим по зва­нию? — Степан по-хулигански вытянул далеко вперед нижнюю губу. — Ты на кого хвост подымаешь, салага?

— А ты не прие… — едва не взорвался Чуркин.

— Кончай, ребята! — оборвал разгорающуюся ссору водитель. — Дело делать приехали или базарить?

— А че он?

— А сам че?.. — уже беззлобно поставил точку сер­жант и, подняв с пола початую бутылку водки, отвинтил колпачок и сделал глоток. Протянул назад — Чуркину, а сам, приоткрыв дверцу, смачно сплюнул.

Чуркин тоже отхлебнул и отдал бутылку водителю. Быков посмотрел на нее со слабым сомнением.

— Да пей спокойно, — поморщился сержант, — кому ты ночью нужен? Ты сам и есть законная власть, запомни…

Им было скучно. Даже, можно сказать, горько и тос­кливо. Хотя дело, ради которого приехали сюда, к ши­карному ресторану «Сокол», где еще располагались и танцевальный бар, и казино, обещало быть незаурядным. Но время шло, опускалась на небольшой городок Воздвиженск холодная и дождливая осенняя ночь, из бара доносилась веселая, отрывная музыка, а клиенты не по­являлись. И все меньше хотелось их ждать…

Клиенты, с которыми собирался провести «воспита­тельную работу» прибывший сюда наряд милиции — по личному указанию самого начальника районного управ­ления внутренних дел подполковника Затырина, — уже третий час веселились в ресторане. Заходивший туда — не в зал, конечно, дальше роскошного фойе с пальмами его с оружием не пустил дядя Миша — из-за занавески сержант понаблюдал за шумной, крикливой компанией, и стало ему завидно. Другие гуляют, и все им по хрену, а ты сиди и жди. А чего ждать-то? Обидно. И вместе с оби­дой появилась злость на тех, кто сейчас сидел за щедро накрытым столом. Наворовали, твари, у народа его кров­ные денежки и гуляют себе — в будний-то день!.. Гуляй­те давайте, будет вам сейчас праздник!..

Вернувшись в машину — старый, обшарпанный «коз­лик», сержант поделился своими соображениями с това­рищами. Те испытывали подобные чувства — давить их всех надо без всякого сожаления!

Нет, всех давить они не собирались. Такого разгово­ра с подполковником, с Павлом Петровичем, не было. Степану с товарищами предстояло всего лишь преподать двоим упрямым коммерсантам наглядный урок внима­тельности и сообразительности, что, по мнению того же Павла Петровича, должно было заодно и научить этих несговорчивых клиентов покорности.

Итак, какая ставилась цель? Показать, чья власть в городе. Объяснить, с кем необходимо считаться. А мож­но это рассматривать и как последнее предупреждение — тут уж как получится. Но до смертоубийства им было ве­лено не доводить дело ни в коем случае. Все, напротив, предстояло проделать корректно и в соответствии с за­коном — проверка документов, возникающие вопросы, то, се, обыск на месте, морды на капот, — это чтоб упор­ные коммерсанты почувствовали, кто они такие на са­мом деле, что с ними могут сделать те, в чьих руках власть. А убивать их незачем. Вполне достаточно им хорошень­ко морды начистить, но только так, чтобы следов помень­ше осталось. Ну а если человек сам поскользнулся на мокром асфальте и приложился будкой о бордюр, так это ж любой врач поймет! Особенно когда клиент под граду­сом. Такая вот диспозиция.

— Слышь, Степ, а чего они нашему Паше, дорожку перебежали, что ли? — спросил Чуркин. — За что им ко­зью морду-то?

— Не твое дело, — огрызнулся сержант. — Или испу­гался уже?

— Да я по делу. Ну начистим им рыла, а потом чего? Оставлять? Или в больницу везти?

— У них там гостей до фига — будет кому везти, не твоя забота… Вон машинка-то, видишь? Японец! Тебе на один бензин для него сто лет пахать без передышки! Суки они… Паша сказал, что эти козлы совсем оборзели, нор­мальных человеческих слов не понимают. Не хотят пла­тить. Прокурор, говорит, намекал, что с техникой, с ком­пьютерами неплохо бы помочь. Как об стенку горох. Мэр с ними беседовал, а ему ведь на новый срок скоро надо, — значит, и финансовая помощь нужна. Не на свои же баб­ки он будет выбираться, верно? А эти вместо помощи выставили в витрине своего супермаркета плакат с Гузиковым и написали под ним, а он же хохол, что по-хох­лацки «гузка» — это куриная жопа и если народ его сно­ва выберет мэром, то сам же и окажется в этой жопе. Уже теперь окончательно. Ну Савелий и полез на стенку, Пашу нашего вызвал. «Хулиганство! — орет. — Я их под суд!» Прокурор то же самое: «Задержать!» Ну Паша к ним, а те: «Мы не знаем, кто вывесил, мы не видели, извиня­емся, виноваты». И сняли. И в газете своей, в «Новостях» этих, принесли извинения мэру за свой недосмотр. И повторили все, что было на том плакате написано. А на­роду только и надо — поржать! Да и плакат целый день провисел, все ж его видели. Лучше б уж, говорят, не из­винялись!

— Ну и я видел тот плакат, и правда смешно. Так чего, за это козью морду? — снова подал голос Чуркин.

— А ты, я гляжу, сомневаешься? Ладно, пусть бы од­ному Гузикову досталось, ну а с нами как? Паша им и намекал, и говорил в открытую, что милиция нуждается в спонсорской помощи. Мы ж не братва, никого, как они, не крышуем, порядок же охраняем все-таки! Те же каба­ки ихние, магазины, или, скажешь, не так? — Он грозно посмотрел на Чуркина.

— Ну так…

— Вот, а ты хоть раз за эту свою работу имел от них благодарность?

— А на хрен мне благодарность?

— А если бабки? Премиальные если, тогда как?

— Бабки себе тот же Паша заберет… Не знаешь, что ли?.. Они между собой запросто договорятся. Не, ребя­та, тут буза какая-то.

— Значит, так, — сухо приказал сержант, — мы с Ва­ней занимаемся ими, а ты стоишь с оружием на стреме и, если чего…

— Стрелять, что ль?

— Припугнуть, дурила… Ну, Серень! Ну, Чурка, ляп­нешь тоже!.. Все, парни, кончили базар, кажется, они пошли. Слушай команду: значит, так, если выйдут тол­пой, с гостями, едем только за нашими двоими, и там действуем уже по ходу дела, понятно? А если вдвоем вый­дут, прямо сразу и работаем…

На широкую площадку, освещенную огнями, льющи­мися из окон ресторана, и многоцветной рекламой на фронтоне здания, вышли несколько человек. Две жен­щины в легких меховых накидках на плечах, идя под руку, стали медленно спускаться по ступеням по направлению к большому черному джипу, припаркованному на огоро­женной стоянке, у бокового фасада здания. А двое муж­чин, надевая плащи, продолжали громко разговаривать с теми, кто их провожал, и смеяться. Один из них похло­пал дядю Мишу по плечу, что-то ему сказал, а остальные расхохотались. Дядя Миша поднял руку с фуражкой и помахал ею, будто провожая гостей в дальнюю дорогу.

Те двое мужчин, которые и были в данный момент нужны милиционерам, легко сбежали по ступенькам, обернувшись, тоже помахали оставшимся у дверей и по­шли к машине. А народ, вышедший из ресторана, вер­нулся обратно — продолжать, видимо, застолье.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.