Игра на опережение

Незнанский Фридрих Евсеевич

Серия: Агентство «Глория» [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Игра на опережение (Незнанский Фридрих)

Пролог

Старший следователь Управления по расследованию особо важных дел Турецкий Александр Борисович позвонил в частное охранное агентство «Глория», попросив к телефону Грязнова.

— Денис, здравствуй! Есть срочное дело. Ко мне обратился известный журналист Олег Бородин из «Гражданской газеты» с деликатной просьбой. Знаешь такого?

— Слыхали… — насторожился Денис.

Знаем мы этих журналюг, ставших знаменитыми благодаря скандалам, подумал он. Будет просить проследить за его женой, хотя у самого только в Москве пара-тройка любовниц, не считая провинции.

— Хочу переадресовать его тебе. Это скорее по твоей части.

— Ты хотел сказать: отфутболить?

— Можно и так… Какая-то фурия его то ли шантажирует, то ли преследует… — продолжал Турецкий. — Сам понимаешь, прокуратура не может взять это на расследование или там рассмотрение, но проследить, кто, что, за что и как, я бы тебя попросил. Заработаешь на этом немного, но он будет премного благодарен и в знак признательности напишет о твоей «Глории». Это хороший человек, настоящий профессионал, нервный только. Ему уж сколько раз угрожали… Но чтоб женщины домогались, такого не было. Ну ты понял. Я ему уже обещал, что ты возьмешься за это с радостью и неподдельным энтузиазмом…

— Александр Борисыч, дядь Сань! — взмолился Денис. — Ну кому я это поручу? У меня все сотрудники заняты, уже с ног валятся! Сам видишь: с населением что-то происходит, все как с цепи сорвались, сплошные амуры и адюльтеры, настоящая эпидемия супружеских измен!

— Ну, в общем, да… — неопределенно ответил Турецкий.

— Всеобщим умопомрачением это называется. Вот оно, западное влияние! Насмотрелись эротических блокбастеров… А падение нравов всегда сопровождается падением рождаемости, правильно? Вот и получается: на самом деле мы, частные сыскари, боремся, не щадя живота своего и по мере своих скромных сил, не за себя, а за демографическое будущее России! Только кто это оценит?

— История, — хмыкнул Турецкий. — Больше некому. Все сказал? Или кое-что забыл: деньги-то вы при этом лопатой гребете. Причем совковой.

— Да уж какой там лопатой! И зачем нам эта лопата, если бабки тратить некогда? Мои ребята лишили себя частной жизни, дома сутками не бывают, все где-то топчутся, выслеживают, прослушивают, исследуют состав губной помады на залитых вином мужских сорочках… Мы и так завалены делами, и мне эта реклама сейчас ни к чему!

— Но ты-то сейчас свободен? — сухо парировал Турецкий. — Раз в офисе торчишь? Вот и займись. Бросай все и помоги заслуженному человеку. Тем более я ему уже обещал… — напомнил он Грязнову.

Денис безнадежно вздохнул, уже понимая, что спорить бесполезно.

— Сейчас я продиктую его телефон, свяжись и поговори. Или мне к твоему дяде обратиться? — понизил голос Турецкий.

— А это уже ниже пояса, — возмутился сыщик. — Чуть что, сразу к дяде. Ладно, уговорил. Заключу с ним договор… Только у меня одно условие, — спохватился он. — Будешь меня по ходу дела консультировать. Согласен?

Турецкий что-то недовольно буркнул.

— По голосу чувствую, согласен. Диктуй его телефон. От тебя не отвертишься.

Записав, Денис обернулся к сотрудникам «Глории». Макс играл с компьютером в карты, Щербак пил кофе, Самоха, зевая, созерцал собственные ногти.

— Вот так, бездельники. Все слышали?

— Вот и займись, — пробурчал Самоха, но ноги со стола снял. — А меня соломенная вдовушка через полчаса к себе ждет. Платит исправно, хотя уже не слишком настаивает, чтоб я искал ее беглого мужа.

1

В тот день журналист Бородин уже собирался идти обедать в редакционное кафе, когда к нему подошла его начальница отдела Галина Полозова.

— Олежка, тобой явно интересуется одна дама, — сообщила она, сощурившись. — Подошла ко мне на улице и просила передать это письмо… И тут же, смутившись, убежала. Никогда бы не подумала! Все-таки ты примерный семьянин, редакция еще ни одной анонимки насчет твоего аморального образа жизни не получила… В отличие, кстати, от остальных!

Это было сказано уже громко, и остальные сотрудники, преимущественно молодые, уже встававшие из-за своих компьютеров, замерли и обернулись, будучи заинтригованными. Она протянула ему конверт, надписанный торопливым женским почерком.

— Все еще впереди… — нахмурился Олег, осторожно взяв его в руки. — Какая еще дама?

Розыгрыши в их отделе очерка и публицистики случались часто, даже чаще, чем в других отделах «Гражданской газеты», для разрядки. Но не столь же прямолинейные? Или налицо кризис жанра?

— Она постарше тебя, — успокоила Галя, пока Олег вскрывал конверт. — Замарашка в черных очках, в платочке, с рыжими накладными волосами, несмотря на жару… И все время оглядывалась. Муж у нее, поди, очень ревнивый или грозный, ты его знаешь?

— Откуда? — буркнул Олег, открывая конверт.

— Да ладно тебе! — засмеялась Галя. — Я шучу. Твоя Люся ничего не узнает. А если и узнает, то посмеется. Я-то твой вкус знаю. На старушек ты не падок. И всегда предпочитал молодых… С другой стороны, ты еще не в той кондиции, когда мужчиной интересуются только молодящиеся старые перечницы. Идем обедать… Извини, если испортила аппетит.

Олег шел позади всех, читая наспех и криво написанные строки:

«Нам надо срочно поговорить! За вами следят. Это важно для вас и вашей семьи. Это очень серьезно! Я все вам расскажу, но с условием, о котором вы потом узнаете. Завтра я снова подойду к вашей начальнице Галине Петровне Полозовой там же и в то же время. Если она ответит, что вы согласны, я передам вам записку с моими условиями».

О господи! — тоскливо подумал Олег. Начинается… В последнее время из-за разного рода статей, разоблачающих сильных Мира сего, его все чаще донимали экзальтированные читательницы, предлагая не бог весть какую информацию о своих богатеньких соседях, подозрительных иностранцах или кавказцах, проживающих с ними рядом.

Он даже стал припоминать свои последние публикации: что же он такого написал, чтобы вызвать сей приступ экзальтации? Вроде ничего особенного. Многие сейчас об этом пишут — об очередном этапе передела собственности. Идут нешуточные сражения банков и финансово-промышленных групп. Например, за известную всей стране кондитерскую фабрику, где недавно установили французское оборудование. Так вроде уже не актуально. Теперь стороны спокойно судятся…

После обеда он отвел Галю в сторону и показал ей письмо.

— Ты ей представлялась?

— Нет… — Она пробежала взглядом письмо. — И она себя не назвала. Вот интересно-то: откуда она меня знает? Вроде нигде не свечусь. И публикаций под моим именем, вызывающих нездоровый интерес публики, давненько не было. На телевидение пока еще приглашают, но и там не бываю. Хотя, при большом желании, вполне можно что-то узнать.

— Но она к тому же знает тебя в лицо, — продолжал Олег. — И что ты мой непосредственный начальник. Не могла же дамочка просто подойти на улице к незнакомому человеку, чтобы передать это?

— Не могла… Знаешь, мне тоже показалось странным, что она меня знает… — Галя вернула ему письмо и потерла переносицу. — Мы ведь встретились не на улице. Я спустилась вниз на ее звонок к бюро пропусков, и она сразу подошла ко мне, будто к старой знакомой. Не спросила, а сказала утвердительно, даже требовательно: Галина Петровна, передайте это журналисту Олегу Бородину, вашему подчиненному. Быстро сунула и ушла, не оборачиваясь. На сумасшедшую непохожа, но что-то такое горящее в глазах есть… Но это не имеет отношения к шизофрении. Не мне тебе объяснять: у нас все за что-нибудь да борются. За ту же справедливость чаще всего. Что ты собираешься с этим делать?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.