Звонок другу

Незнанский Фридрих Евсеевич

Серия: Турецкий и его команда [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Звонок другу (Незнанский Фридрих)

Глава 1

ИЮНЬСКИЙ ДОЖДЬ

Ленинградский вокзал был многолюден. Лето — пора отпусков. Анна Николаевна пыталась было держать дочь за руку, продираясь к памятнику основоположнику, где был назначен сбор класса. Но попробуй удержать возле себя тринадцатилетнюю эмансипе, ростом выше матери, а вздорным характером — в папашу, который вот уже десять лет мучает своими капризами другую женщину. Дочь маячила впереди, и Аня видела лишь сиреневый рюкзак на сорок литров да ярко-красную бейсболку.

Непонятно, зачем я вообще сюда отправилась, с раздражением думала Анна. Нужна я ей как собаке пятая нога. Но справедливости ради следует отметить, что дочь и не просила, чтобы ее провожали. Напротив, требовала, чтобы «мама не торчала перед окном вагона с дурацкой улыбкой на лице». На проводах внучки настояла Валентина Ивановна. А поскольку она в последнее время чувствовала себя плохо, а Аня, в отличие от собственного ребенка, была послушной дочерью, то мнением младшей Лавровой пренебрегли. Да и самой, конечно, было спокойнее сдать Светланку с рук на руки классному руководителю, он же руководитель похода.

Вокруг «Ильича» уже стояла группа одноклассников, и Света влилась в коллектив, едва обернувшись на мать. «Ага, все-таки проверяет: жива ли еще», — постаралась не терять чувства юмора Аня. В компании преобладали мальчишки, что порадовало — все-таки, если что, до стоянки дотащат.

Чуть в стороне от ребят возвышался худой Константин Николаевич, кличка — Конь, окруженный откровенно взволнованными мамами и сдержанно взволнованными отцами.

— Я так переживаю за Машеньку. Все-таки в первый раз! На целый месяц, — щебетала красивая темноволосая женщина, мать первой красавицы класса.

— Господи, мы все волнуемся! Рюкзаки тяжеленные! Как они их потащат?

— В леса, в глушь! А если форс-мажор какой-нибудь?

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — увещевал Конь. — Со всех стоянок получены подтверждения, нас везде ждут. С нами едет врач. А места какие дивные ребята увидят! Северная природа. Какие там реки! Монастыри! И вы от них отдохнете. Номер моего мобильника у всех есть?

Родители полезли в сумки, кто-то записывал номер, кто-то о чем-то переспрашивал. Суета сует. Гнусавый женский голос объявил посадку на мурманский поезд, класс потянулся на платформу.

Через десять минут Анна Николаевна стояла у окна вагона именно с дурацкой улыбкой на лице. Дочь напряженно улыбалась с другой стороны, жестами умоляя мамашу прекратить тягостную сцену и покинуть театр военных действий. И то верно. Долгие проводы — лишние слезы. Аня в последний раз махнула рукой и пошла прочь. Хмурое с утра небо стремительно потемнело, и через несколько минут на москвичей обрушился оглушительный июньский ливень.

— Ну что, Анюта, проводила? — раздался из комнаты тихий голос Валентины Ивановны, едва Аня вошла в прихожую.

— Да, все в порядке. Вот на обратном пути под дождь попала, вся вымокла.

— Дождь в дорогу — это хорошо. А ты давай-ка в душ. Простудишься еще, не ровен час.

— Уже, — откликнулась Аня из ванной.

— Простудилась? — испугалась мама.

— Уже в душе! — рассмеялась дочь.

— Да, пока не забыла: тебе Толя Скотников звонил, — стараясь перекрыть шум воды, прокричала в дверь Валентина Ивановна.

— Толя?! Господи, сколько зим… А что он?

— Приглашает на день рождения.

— Правда? Здорово!

Аня с удовольствием подставляла под тугие горячие струи густые каштановые волосы, растирала плечи, грудь, спину, чувствуя под руками свое упругое, без единой лишней складочки тело тридцатишестилетней женщины. А всего трудов — двадцать минут по утрам. Десяток упражнений, но каждый божий день, невзирая на праздники, плохое настроение и прочие уважительные причины. Зато результат на лице. И на теле. Все в ее теле было хорошо. Да и на душе тоже.

И совсем неплохо, что Светланка проведет месяц со сверстниками, у вечерних костров, среди всей этой романтики дальних дорог. Все это нужно. И у нее это было, в ее тринадцать — пятнадцать лет.

И что-то еще хорошее… Ах да, звонил Толя Скотников. Одноклассник и вообще… конфидент времен непорочной юности. Они вместе играли в школьном театре, даже выезжали на гастроли в областные совхозы. И, хотя со всеми в классе ее связывали дружеские отношения, закадычной подружкой стал именно Толя. Именно ему она доверяла все свои девичьи секреты. Странно, но с Толей их никогда не связывали романтические отношения. Зато дружеские — на все сто! Он был очень чутким. Как девочка. И очень веселым. Но лентяй страшный! Последние два года школы Аня фактически училась за двоих. Жаль было терять партнера по сцене и жизни. Потом они вместе поступили в университет. А уж оттуда Толю выперли после первой же сессии — Аня и глазом моргнуть не успела. Но друг юности не грустил. Армия ему не грозила, благодаря маме-доктору. К тому же вскоре он влюбился без памяти в какую-то юную именно медичку. Как он говорил: копию собственной мамы. Влюбился и пропал. Они стали видеться все реже и реже. Доносились слухи, что Толя женился, обзавелся сыном. Сама Лаврова в это время бегала по театрам и меняла поклонников. Но потом и в ее жизни произошли перемены. Замужество, неизлечимая болезнь первого ребенка, больницы, реанимации, ежедневная готовность к самому худшему… И худшее произошло. Болезнь и смерть ребенка привели и к краху супружеских отношений. Мужчины редко выдерживают тяжкий груз невзгод на длинных дистанциях. Александр, который сам привык быть в их семье капризным ребенком, был отодвинут на второй план и вскоре нашел утешение на стороне. Об «утешительнице» Аня узнала гораздо позже, после рождения вполне, слава богу, здоровой Светланки. И отчетливо поняла, что они с мужем давно существуют параллельно и автономно друг от друга. И зачем тогда печать в паспорте? Развод и девичья фамилия…

К чему все это вспомнилось? Запретила же себе ворошить прошлое. Ах да, Толя Скотников, затерявшийся в жизненных бурях одноклассник и партнер по сцене. Да никуда он не затерялся! Флер юношеской дружбы, тайных откровений летними ночами на сеновалах подшефных совхозов — этот флер сохранился в душе Ани, материализовался во вполне осязаемый ящичек, где жил именно Толя Скотников — друг непорочной юности. И если станет тяжко, нужно открыть ящичек, и Толя выпрыгнет оттуда как чертик из табакерки, утешит и успокоит. Именно так и было, когда Аня хоронила ребенка. Толя был с нею рядом все страшные дни до похорон. Буквально ночевал в их квартире. Разве такое забудешь?

Сколько же мы не виделись? Года три, прикинула Аня. С последнего вечера встречи выпускников школы. День рождения? Ну да, ему в этом году тридцать семь, как и ей. Вообще-то дата не юбилейная. Но, видимо, соскучился. Наверное, соберет ребят из класса. Здорово! А как же его жену зовут? Смешное какое-то домашнее прозвище… Не то Дуся, не то Гуся, не то Пуся. Она у него, кажется, врач-венеролог. Смешно. Охламонистый, вечно беззаботный и безработный Толя и врач-венеролог Пуся. Или Дуся. Я ведь ее и не видела никогда. Говорили, Толик обожает ее как и в те далекие времена, когда влюбился с первого взгляда.

Ладно, посмотрим на Толину любовь. Любовь — это прекрасно!

Она вышла из ванной, улыбаясь своим мыслям, откинув назад влажные каштановые пряди. В маминой комнате было тихо.

— Мама?

Не услышав ответа, Аня влетела в комнату. Валентина Ивановна сидела на диване, откинувшись на спинку, безвольно опустив руки.

— Ну что ты? Опять плохо? — Аня распахнула окно, порывы свежего ветра рванули легкие портьеры.

Валентина Ивановна слабо качнула головой, пытаясь улыбнуться. Аня бросилась на кухню.

— Вот, давай-ка таблетку примем. Ну, пожалуйста, открой рот. Вот, молодец. Запивай. Умница.

Алфавит

Похожие книги

Турецкий и его команда

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.