Правосудие

Лекаренко Александр Леонидович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Правосудие (Лекаренко Александр)

Юрию Михайловичу Беленькому

посвящается

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глаза женщины вылезали из орбит, она пыталась крикнуть, она прижимала к себе голую девочку, лет четырех-пяти, но рты обеих были запечатаны кусками черного скотча, а тела примотаны проволокой к коричневому телу сосны.

Мужчина плеснул из канистры. Женщина судорожно дернулась, упираясь ногами в истоптанный снег, бензин потек по ее волосам, лицу, груди, стекая на голову ребенка. Мужчина обошел сосну кругом, поливая обреченное дерево и обреченных людей, вылил остатки на ворох одежды у их босых ног, туда же швырнул пустую канистру. Второй палач стоял рядом, опершись джинсовым задом о крыло джипа и спокойно наблюдая за приготовлениями.

Некто третий, покуривая, наблюдал «из-за кулис», стоя за кустами орешника в ста метрах от сцены драмы. Мужчина чиркнул спичкой.

Сухо треснули два выстрела, и оба палача свалились в грязный снег с простреленными головами.

Зритель подобрал гильзы, положил окурок в карман, положил карабин на плечо и вышел из-за кулис.

Он подошел к трупам и осмотрел их, поворачивая головы носком ботинка, — обе пули прошли навылет. Он перевел взгляд на сосну, — не более чем в двадцати миллиметрах над головой женщины белела свежая царапина, там, где пуля содрала кору.

Не выпуская рукоять карабина, он размотал одной рукой проволоку, уронил ее на землю и пошел прочь.

Смеркалось и подмораживало, через сотню шагов он обернулся, — голая женщина и голый ребенок неподвижно сидели в снегу у подножия дерева, он пошел назад.

Женщина дрожала, и девочка дрожала, они смотрели прямо перед собой, их рты были все так же запечатаны, из носу у обеих текло. Он повесил карабин за спину и рывком поднял их на ноги, они остались стоять в том же положении, дрожа и не двигаясь с места. Он поднял с земли одежду и попытался их одеть, но вся одежда оказалась порезанной на куски. Тогда он подвел их к джипу, втолкнул на заднее сиденье, утрамбовал оба трупа в багажник, бросил сверху ворох воняющих бензином тряпок, сел за руль и повернул ключ зажигания.

Глава 2

Он прослужил семь лет в погранвойсках и после этого, — тринадцать лет в разных подразделениях милиции. За это время он приобрел два диплома, два ранения в голову, двоих детей, мучительных, как два ранения в голову, привычку к крови и водке и непоколебимую уверенность в том, что человек есть дерьмо, дерьмом был и дерьмом пребудет во веки веков.

Вымучив выслугу лет и украв кое-что, по мелочам, он поставил свой самогонный аппарат на даче в лесу и предался заслуженному, мрачному пьянству.

Где его и разыскала его бывшая подследственная, бывшая соотечественница, бывшая подруга и бывшая жена, которая, отбыв срок замужем за богатым американским извращенцем и уморив его, вернулась на историческую родину, чтобы забить последний гвоздь в крышку гроба предпоследнего мужа.

Забивание гвоздя растянулось на год и высекло искру, воспламенившую охапки баксов, брошенные вдовой на угли былой любви, и он, подобно Фениксу, вышел из вспыхнувшего костра обновленным и в новом качестве — альфонса.

Ему понравилось, он успел слетать в Париж и выпить водки в кафе «Куполь».

Но в организме его старой жены и новой возлюбленной, помимо сердца, склонного возгораться и затухать со скоростью и регулярностью газовой конфорки на коммунальной кухне, был еще один орган, в котором горел вечный огонь, неугасимый и сжигающий любое количество самых несгораемых жидкостей. Однако при всей своей коммунальной склочности и стервозности местечковой лахудры, помноженной на большие нью-йоркские деньги, — жадной она не была. Поэтому, когда она отбыла с очередным любовником, он остался в своих штанах от Диора, при даче, превратившейся в нечто среднее между дорогим борделем и фортом на Диком Западе, расположенной на двух гектарах обнесенного частоколом леса, и при некотором количестве наличности, завалявшейся в широких карманах штанов.

Теперь жить, вроде бы, стало и не для чего. Ему было сорок пять лет, он получил от жизни все, что хотел и много из того, чего не хотел, но не приобрел никаких привычек, которые помогли бы ему скоротать жизнь, не обремененную заботой о хлебе насущном и присутствием лахудры, присутствие которой было единственным светлым моментом в его жизни. Сам того не осознавая, он всю жизнь — отдавал. А теперь, когда жизнь вернула долг, — он не знал, что с этим делать и даже тяжело ненавидимая ментовская работа стала казаться не таким уж плохим временем.

Но судьба спивающегося эсквайра — была не его судьбой, и жизнь внесла свои коррективы: однажды в ворота его усадьбы постучали трое молодых людей и попросили денег, на нужды ветеранов спорта, — регулярно и в твердой валюте. Он невежливо отказал. Тогда они вразумили его, прямо у ворот, забив при этом монтировкой его собаку. Благодарение Господу, путь от усадьбы до трассы, через лес, — был неблизок. Когда он догнал их наперерез, виляя на мотоцикле между деревьев, он был все еще пьян, у него раскалывалась много раз травмированная голова, в глазах двоилось, и ему было не до церемоний. Отогнав машину в лес, он допросил оставшегося в живых, пока двое умирали в салоне с пулями в животах. Оставшийся в живых много кричал и много хрипел потом, но в промежутке успел назвать адрес уважаемой ветеранской организации, а также имена и домашние адреса уважаемых учредителей. Эти ребята хорошо понимали в «стрелках», «толковищах» и кулачных разборках, но к войне они готовы не были. В тот же вечер, закопав трупы, утопив машину в озере и приняв пару таблеток амфетамина, он легко перебил их всех, вместе с женами и собаками, — от детей Бог его упас. Будучи достаточно опытным оперативником и никак не засветившись на месте, он понимал, что вычислить его невозможно: искать будут в той же среде, и очень вяло будут искать, однако, два последующих месяца ожидания, заполненных боевым дежурством, позволили ему снова почувствовать себя живым. И ему это понравилось.

Глава 3

Много лет назад еще молодым опером он познакомился с настоящей ведьмой. Однажды он разыскивал одного цыгана, который был задержан за какую-то ерунду с коноплей, выпущен под подписку и скрылся. И вот он подошел к дому, где, теоретически, проживал этот цыган, у ворот сидела ветхая старуха, которая на все вопросы отвечала «нет». Тогда он толкнул калитку и вошел во двор, навстречу ему сразу вышла молодая и очень красивая женщина, предложила пройти в дом. И он вошел.

На столе стоял самовар, две чашки, какие-то конфеты в вазе. Они сели за стол, и он, попивая чай, рассказал ей прямо и без утайки, очень подробно, о цели своего визита.

- И что ему будет? — спросила женщина.

- Года полтора будет, — ухмыльнулся он. — Учитывая, что цыган.

- Значит, ему не надо являться? — спросила женщина.

- Конечно, нет! — возмутился он. — Скрыться надо, а через год о нем никто и не вспомнит.

- Ну, ладно, — задумчиво сказала женщина. — А у тебя проблемы? Деньги нужны, да?

Проблемы были, он был должен, а платить было нечем. Он так и сказал.

Женщина протянула ему пачку денег, и он взял, — потом оказалось, что там нужная сумма, копейка в копейку. Сразу вслед за этим он обнаружил себя идущим по улице к своему райотделу, в другом конце города.

Ночь он провел, пытаясь понять, как он мог сделать то, что он сделал, и как с ним могли сделать то, что с ним сделали — а на следующий день пошел искать ведьму.

У ворот сидела все та же ветхая старуха, не обращая на нее внимания, он прошел во двор и в дом. На этот раз дом оказался полон народу, там шла какая-то цыганская гулянка. Он спросил Таню. Он не помнил, чтобы ведьма называла свое имя, но совершенно точно знал, что ее зовут Таня. Ему ответили, что Таня здесь не живет, а только приходит иногда, и никто не знает, когда она придет. Он ушел, но явился на следующий день и продолжал упорно приходить, принося старухе у ворот конфеты и водку, пока не застал ведьму одну.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.