Азальгеш

Засодимский Павел Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Азальгеш (Засодимский Павел)

I

Среди высоких гор бежит, шумит река Юрзуф. На берегу ее поныне видны на скале высокой, неподалеку от реки, мрачные развалины башни, а вокруг – следы могил, покрытых серыми камнями.

Здесь в старину жил Бурумир, могучий князь, с своей красавицей-женой. По склонам гор, в ущельях и долинах обитал его народ.

Княгиню горцы звали Азальгеш. Красивее ее не видали жен на свете. Ее голубые глаза горели, как звезды; волосы золотистою волной бежали по ее белоснежным плечам; улыбка ее алых губ была полна очарованья. Ее правая рука чудесным, волшебным свойством обладала: она светилася впотьмах… Азальгеш была добра и так же прекрасна душой, как и телом.

Бурумир похитил Азальгеш. Он примчал ее с далекого севера. Долго летел он с нею на своем славном вороном коне. Снежные метели и вьюги, словно в погоню, с воем и ревом неслись за ним с севера; снежные метели и вьюги бешено крутились за ним по бесконечным равнинам степным, порой обдавая его, как облаком, холодною снежною пылью. Бурумир в соболью шубку закутывал свою красавицу-невесту… И не догнали его северные вьюги и метели; умчался он от них с невестой на теплый, цветущий юг – в тот край благодатный, где вечно розы алеют и благоухает жасмин…

Красив был Бурумир, но мрачна была его красота. В народе его звали «железным»… Он был силен, высок и строен; волосы у него были черные, густые, как грива, и такие же черные, длинные усы и борода; смуглое лицо его дышало силой и темные глаза блестели, как горящие уголья. Вид у него был настоящий княжеский – воинственный и горделивый. Он носил красное платье, расшитое золотом, и алмазами горел его широкий золотой пояс…

Азальгеш не знала, что он был за человек. Он мог быть хороший человек, хотя ей и не нравились его темные, сросшиеся брови и выражение его тонких, крепко сжатых губ. Она согласилась быть его женой только с тем, чтобы он каждый день для своего народа делал добрые дела. Он нахмурил свои нехорошие брови и злой огонек сверкнул в его очах, как молния сверкает в темных тучах. Но, взглянув на прелестную Азальгеш, смело и открыто смотревшую ему прямо в лицо, он смирился и тут же страшной клятвой поклялся Азальгеш, что каждый день он станет творить добро для своего народа.

– Помни же, князь! – торжественно подняв руку, тихо промолвила Азальгеш. – У тебя в руках – сила, у тебя – власть. Ты можешь и должен делать добро… Эта земля в цветах и зелени создана не для того, чтобы человеческими слезами и кровью орошать ее. Ясное небо над нашими головами сияет так ласково и кротко не для того, чтобы – вместо тихих молитв и веселых, радостных звуков – возносились к нему с земли вечные жалобы и стоны… Помни! Небеса и земля слышали твою клятву… И небо тяжко покарает тебя!

Бурумир слегка вздрогнул и бледностью покрылось на мгновенье его смуглое лицо.

– Моя несравненная Азальгеш! – проговорил он, любуясь на ее лицо, пылавшее одушевлением. – Свет моих очей, мир души моей… Я – твой невольник, твой раб… Все, все – для тебя!..

– Сделай народ счастливым, а мне самой немного надо! – сказала Азальгеш. – Рабов, невольников не надо мне…

– Сделаю счастливыми всех! – в восторге повторял Бурумир.

Бурумир был человек свирепый и жестокий. Народ боялся и ненавидел его… Но бывают такие моменты, когда смягчается и самый лютый зверь. Под влиянием любви к Азальгеш, под влиянием взглядов ее кротких очей, Бурумир помнил свою клятву: мягче относился к людям и смирял порывы своего бурного нрава…

Они поселились в Долине Роз, в маленьком, прелестном дворце, утопавшем в зелени садов. Счастливо прожили они год… Народ успокоился и вздохнул свободно.

II

Бурумир был труслив и подозрителен, хотя хоронил свою трусость в душе глубоко. Опасно показалось ему жить в долине, посреди своего смиренного народа. С тайным страхом посматривал он с террасы своего дворца на пышные кусты роз, красовавшиеся в саду, и думал темную думушку: «Не ползет ли змея под этими кустами роз? Не кроется ли за ними враг?» С досадой и злостью взглядывал он иногда на свой густой, тенистый сад, на его великолепные, роскошные деревья. Они мешали ему смотреть на долину и наблюдать за тем, что делается там… «Под тенью их, быть может, скрывается какая-нибудь опасность?»

И Бурумир, наконец, решился свить себе гнездо, наподобие орлиного. Он задумал воздвигнуть башню на скале.

– Зачем же это? – спросила Азальгеш. – Нам было здесь так хорошо…

– Соседние народы войной мне угрожают! – ответил Бурумир.

Он повелел народу строить высокую, каменную башню, – и работа закипела мигом…

Прошли века после того, как выстроена эта башня. Все удивлялись крепости ее стен и необыкновенному искусству строителей. По времени в народе сложилось предание, что башню строили какие-то великаны, ворочавшие чуть ли не горами и одним махом бросавшие снизу на самую вершину скалы целые каменные глыбы. Но это – сущая неправда… Башню строили простые смертные, люди даже не особенно сильные, с утра до ночи ползавшие, как муравьи, около скалы, и лепившиеся по скале, люди трудолюбивые, терпеливые, покорные грозному владыке. Многие из них при создании башни лишились сил и здоровья, многие были убиты, задавлены или изувечены каменными глыбами.

Ее нижнее жилье вырубили в скале и вместо окон прорубили четыре щели: одну – на север, другую – на восток, третью – на юг и четвертую – на запад. После того уже началась постройка самой башни. Надо было нагромоздить два высоких этажа, а наверху, вместо крыши, сделать платформу и обнести ее зубчатым парапетом. Ни на быках, ни на ослах, ни на лошадях невозможно было таскать камни на скалу: скала, как прямая стена, – совершенно отвесная. Груды каменьев наносили к подножью скалы: к скале приставили лестницы. На лестницах непрерывною цепью стояли рабочие и передавали камни один другому, снизу вверх. В это время иные, изнемогши под тяжестью каменной массы, обрывались с лестницы, падали и расшибались до смерти. Потом и кровью кропили рабочие эти серые камни…

Каменья своим цветом походили на скалу и оттого издали вся башня казалась вырубленною в скале. От башни – из ее главного, большого окна с разукрашенной амбразурой – был протянут к дереву на противоположном берегу реки висячий холщовый мост. Три года женщины той страны без устали ткали его из самых крепких ниток.

Готова башня, – и Бурумир в ней поселился с своей прекрасной Азальгеш.

В нижнем жилье помещались самые верные, испытанные служители Бурумировы: во втором этаже, убранном со всем великолепием восточной роскоши и неги, жил князь с княгиней; в верхнем этаже были их спальни.

Вокруг башни ютились воины в своих мазанках.

На новоселье жизнь пошла иначе, хуже… Темные демоны вновь овладели Бурумиром. Народ опять стонал от притеснений.

Каждый день с толпой вооруженных воинов уходил князь из башни «творить суд», как говорил он Азальгеш, а на самом деле для того, чтобы разбойничать. Он грабил беззащитных путников, страшным пыткам подвергал несчастных, вымогал последний грош у бедняков, казнил безжалостно людей невинных, казавшихся ему подозрительными. Воины на его глазах без милосердия и без пощады тиранили старцев, жен и детей. Бурумир словно наслаждался людскими страданьями. В траур оделся весь край…

Азальгеш ничего не знала: никаких слухов не доходило до нее из долин и ущелий гор. Под угрозой страшной казни Бурумир запретил передавать княгине об его злодействах.

Азальгеш скучала, оставаясь одна в угрюмой башне. Однообразно и уныло проходили ее дни.

III

Иногда Азальгеш подолгу сидела в амбразуре окна, как тоскующая голубка, приютившаяся в трещине скалы. Ее хорошенькая головка с распущенными белокурыми волосами склонялась на грудь. Азальгеш, пригорюнившись, смотрела на север и желала бы заглянуть в туманную даль, за высокие горы, что стеной поднимались перед ней.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.