Белый дедушка

Засодимский Павел Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Белый дедушка (Засодимский Павел)

I

Пришел старик и рассказывал… Он рассказывал о дремучих лесах, о полях с рожью, овсом и ячменем, о лугах, покрытых сладко пахнущими цветами. Он рассказывал и о летнем деревенском приволье, и о зимней стуже, о деревушках, полузанесенных снегом, о деревенском житье-бытье.

Был тихий зимний день. С темно-серого облачного неба летели снежинки.

В деревне Залесной, заметенной снежными сугробами, собралась середи улицы толпа ребятишек — мальчишек и девочек. Много тут было шуму и споров. Слышались возгласы: «Свалится!» — «Устоит!» — «Лучше бы под березкой!» — «Нет, братцы! Нужно его на виду поставить!..» Серый кудластый Медведко, помахивая хвостом, с тревожным видом бегал кругом толпы и отрывисто взлаивал, как будто с досады, что никак не мог сообразить: для чего сошлась эта толпа и галдит, и шумит тут все утро.

Наконец, одна девочка в длинной и широкой мамкиной кацавейке, подпоясанной обрывком веревки, и в темном рваном платке на голове протискалась через толпу вперед и, высунув из-под платка покрасневший кончик носа, крикнула:

— Что ж, ребята! Долго еще будем толковать? Ведь уж пора!.. День нынче короткий. Того гляди — смеркнется!..

Эту девочку звали Машей; ей было девять лет. Ее маленький братишка, Степа, — тремя годами ее моложе, — цепляясь за ее кацавейку, вместе с нею протолкался через толпу и крикнул товарищам:

— Делать, так делать!

В толпе засмеялись и кто-то сказал: «Ай да Степа!» А другой добавил: «Вот он — настоящий-то делец пришел!..»

Посреди толпы стоял мальчуган-подросток лет 12 — в полушубке нараспашку и в облезлой бараньей шапке, сдвинутой на затылок. Он опирался на длинную палку, и легкий ветерок порой раздувал его темные кудри.

— И правда! — сказал мальчуган. — Чего ж тут время напрасно проводить… Бегите-ка за лопатами! Живо!

Ребятишки пустились в разные стороны, только пятки замелькали. Медведко тоже рванулся с места, но впопыхах не знал, куда броситься; сначала было кинулся в одну сторону, потом в другую и, наконец, уселся среди улицы и стал задумчиво следить за вороной, прыгавшей по жердочкам плетня.

На улице было пусто. Бабы сидели в избах за работой: пряли, ткали, обшивали своих семьян. Мужики на ту пору поехали в лес за дровами, иные уехали за сеном на дальнюю пустошь.

Вскоре ребятишки опять всей гурьбой собрались за колодцем — в проулке между двумя избами. У всех в руках были теперь лопаты и заступы. Степа притащил большой банный ковш. Неподалеку от того места, где сошлись ребятишки, был плетень; у плетня стояла береза, вся увешанная снегом. К плетню нанесло большие сугробы… И из этих-то сугробов ребята принялись копать снег и сносить его в одну кучу на средину проулка. Гаврюшка, мальчик с длинной палкой, заправлял всей работой, покрикивал и указывал: где лучше брать снег и куда его сваливать. Степа трудился не меньше других. Его круглые щеки разгорелись на морозе, весельем блестели большие голубые глаза, его волосы — светлые и золотистые, как чесаный лен — выбились из-под шапки и весь перед его синего тулупчика был в снегу. Степа зачерпывал полный ковш снега и, кряхтя, нес его туда, где стоял Гаврюшка. Маша носила снег лопатой и тоже старалась изо всех сил; рваный платок ее сбился набок и темные волосы растрепались… Ребята, как трудолюбивые муравьи, бродили между сугробами. Иной носильщик спотыкался, падал, и тогда веселый, громкий хохот далеко разносился по деревне. А снежная куча с каждой минутой все росла и росла…

— Маша! А, Маша? Ведь большой будет? — спрашивал Степа.

— У-у! Страсть какой! — отвечала девочка и, оттопырив губы, делала страшные глаза. — Ни в одной деревне такого еще не бывало!

— Выше избы? — допытывался Степа.

— Может, и выше! — говорила Маша. И Степа был в восторге.

Носильщики уже начали уставать. Маша все чаще и чаще заплеталась ногами в своей длинной кацавейке. Ковшик казался Степе все тяжелее и тяжелее; ковшик оттягивал ему руки… В это время Гаврюшка и еще два мальчика-подростка принялись за работу. Они стали проворно руками и ногами работать над грудой снега: то лопатой по снегу похлопают, то коленами нажмут на него, и сами они все, с ног до головы, запорошились снегом и ходили, как белые статуи. Их большие рукавицы намокли от снега… Гаврюшка работал бойчее товарищей, старался больше, запыхался и все-таки без отдыха возился над снежными комьями.

— Довольно, ребята! Снегу больше не надо! — крикнул Гаврюшка.

Носильщики побросали лопаты и расселись кто на плетне, кто прямо на снегу, а иные подошли к работавшим и, заложив руки за спину, с любопытством следили за всеми их движениями…

II

И вот — под руками работавших из безобразной груды снега мало-помалу стала выходить большая, высокая человеческая фигура — только без ног; ноги ее как будто ушли в землю. Вот стали уже видны грудь, спина, немного горбатая, толстая шея и большая нескладная голова. Вместо рук воткнули в плеча две согнутые палки и толсто облепили их снегом. Теперь оставалось доделать только лицо: вместо глаз пальцами продавили две ямки, вместо носа приставили толстый кусок снега, палкой проделали беззубый рот, прилепили довольно большие уши, а вместо шапки насыпали на голову пушистого снега…

Когда сизые вечерние сумерки спустились над деревней, громадный и безобразный снежный дедушка был уже готов. Ребятишки собрались теперь кругом него и с торжеством разглядывали его. «Ого-го! Вот так дедушка!» — слышалось в толпе. Очень маленькая девочка, лет пяти, засунув ручонки в рукава и загнув голову вверх, посмотрела на снежное чудовище и одобрительно пролепетала:

— Ай, дедуся! Какой холосой!..

Степа и Маша радовались вместе с прочими. Да и как им было не радоваться: ведь и они помогали делать белого дедушку.

— Такого дедка, поди, нигде больше нет! — сказал Степка.

— Известно, нет! — со смехом заметил ему Гаврюшка. — Где ж такого сделать! Это только мы ухитрились…

— Ай да мы! Вот так мы — молодцы! — говорил Степа, от удовольствия прищелкивая языком.

Медведко вертелся тут же и с громким лаем бегал вокруг снежного великана. Ребятишки смеялись и науськивали его на белого дедушку… Все были рады и веселы, и веселые, и довольные разошлись в тот вечер по избам.

Два дня после того Гаврюшка с приятелями окачивал дедушку водой из колодца, чтоб он был крепче. На счастье ребятишек, вскоре хватил сильный мороз, и дедушка весь обледенел и блестел на солнце, точно серебряный. С этой поры для ребятишек любимым местом игр стала та площадка, где стоял их безобразный снежный дед.

Здесь они играли и в свою любимую игру — Журьку. Один из них садился на землю и рыл ямку, а другие, ухватившись сзади друг за дружку, вереницей ходили кругом него — и передовой говорил: «Округ Журиньки хожу, колокольчик навяжу, вокруг ленточки-позументочки». И потом он обращался к копавшему ямку: «Здорово, дедушка! Бог помочь!» — «Спасибо!» — отвечал тот.

«Что делаешь, дедушка?» — спрашивал передовой. — «Ямку копаю!» — отвечал Журинька. — «Зачем тебе ямку?» — «Камышек ищу!» — «Зачем тебе камышек?» — «Иголочки точить!» — «Зачем тебе иголочки?» — «Мешочек шить!» — «Зачем тебе мешочек?» — «Камышки класть!» — «А зачем тебе камышки?» — «В твоих деток швырять!» — «Что же тебе мои детушки сделали?» — «Всю капустку у меня переломали!» — «Так ты бы их пестом!» — «Пест-то изломался». — «Ты бы их лопатой!» — «Лопата-то раскололась». — «А ты бы их ступой!» — «Ступа-то развалилась». — «Так ты бы их блином!» — «А блин-то я и сам съем!..»

Тут Журька быстро вскакивал и с криком «кыр-кыр» принимался гоняться за ребятами; ему нужно было поймать передового. Ребятишки тоже с криком «кыр-кыр» бегали от него и всячески старались заслонить и защитить от него своего передового, — матку… У деревенских ребят нет игрушек; поэтому им самим приходится выдумывать себе игры.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.