Огненный лед

Касслер Клайв

Серия: Грандмастер приключений [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Огненный лед (Касслер Клайв)

БЛАГОДАРНОСТИ

Автор хотел бы поблагодарить Арнольда Карра за ценные подсказки об исследовательской подлодке NR-1;

Джона Фиша из Американской ассоциации подводных исследований за то, что он охотно делился техническими знаниями; а также Уильяма Отта и остальных сотрудников Вестонской сейсмографической станции, которые терпеливо отвечали на странные вопросы о землетрясениях в океане.

ПРОЛОГ

Россия, Одесса, 1918 год.

Поздним вечером ветер вдруг переменился, и порт окутало густым туманом. Хмурые валы плясали по каменным причалам, захлестывая ступени знаменитой лестницы, так что работа в суетливом черноморском порту замерла раньше обычного. Паромы и грузовые суда в море не выходили, десятки моряков бездельничали на берегу. У воды ледяной туман пробирал до костей. Анатолий Товров брел почти на ощупь. Из переполненных кабаков и борделей то и дело доносился пьяный хохот. Миновав основное скопление пивнушек, капитан свернул в переулок и распахнул дверь без вывески. В ноздри ударил теплый воздух, пропахший сигаретным дымом и водкой. Дородный мужчина за угловым столиком дружески махнул Товрову.

Алексей Федеров руководил одесской таможней. Они частенько встречались в этом укромном заведении; сюда захаживали бывшие моряки, водка была дешевая, и травились ею редко. Федеров, хороший собеседник, не претендовал на дружбу, а Товров сторонился людей уже много лет — с тех самых пор, как вновь захлестнувшая Россию кровавая волна унесла жизни его жены и дочери.

Сегодня таможенник выглядел каким-то подавленным. Обычно он вел себя шумно и в шутку возмущался, что их обсчитывают, — теперь же лишь молча поднял два пальца, заказывая выпивку. Говорил он тихо, нервно теребил черную остроконечную бородку и тревожно поглядывал на соседние столики, где горбились над рюмками бывалые моряки. Убедившись, что их не подслушивают, Федеров поднял стакан, и они чокнулись.

— Мой дорогой капитан, к несчастью, у меня мало времени, поэтому сразу к делу. Я прошу вас доставить нескольких пассажиров с небольшим грузом в Константинополь — и без лишних вопросов.

— Когда вы заплатили за выпивку, я сразу понял: тут что-то не так, — со всегдашней прямотой отозвался капитан.

Федеров усмехнулся.

— Да, капитан. Мы, слуги народа, живем на скудное жалованье…

Объемистое брюхо Федерова обтягивал дорогой французский жилет.

На тонких губах капитана заиграла улыбка. Ему не раз приходилось выслушивать жалобы таможенника на тяжелую работу. В действительности же у того были обширные связи в Санкт-Петербурге, и судовладельцы платили ему взятки, чтобы, по выражению самого Федерова, «смягчить гнев бюрократической стихии».

— Вы знаете мой корабль, — пожал плечами Товров. — На роскошный лайнер он не тянет.

— Как раз такой нам и требуется.

Товров задумался: с чего бы кому-то плыть на древнем угольщике, когда кругом есть из чего выбрать? Федеров же решил, что капитан набивает цену. Он вытащил из нагрудного кармана пухлый конверт, положил его на стол и приоткрыл, чтобы было видно тысячные банкноты.

— Работа щедро оплачивается.

Товров громко сглотнул, дрожащими пальцами выудил сигарету и закурил.

— Не понимаю…

Недоумение собеседника не ускользнуло от Федерова.

— Что вам известно о политической обстановке в стране?

Капитан черпал сведения из слухов и устаревших газетных новостей.

— Я простой моряк и ступаю на российскую землю от случая к случаю, — отозвался он.

— Зато у вас богатый жизненный опыт. Не стесняйтесь, друг мой. Я очень ценю ваше мнение.

Товров припомнил все, что слыхал про обрушившиеся на Россию невзгоды, и перевел свою мысль на привычный моряку язык:

— Будь наша страна кораблем, она бы мигом пошла ко дну.

— Меня всегда восхищала ваша откровенность, капитан. А вы, оказывается, еще и мастак говорить метафорами, — добродушно расхохотался Федеров, затем продолжил куда серьезнее: — Все так и есть. Россия на краю пропасти. Наши дети гибнут в Великой войне, император отрекся от престола, большевики неуклонно прибирают к рукам власть, а мы зовем иностранные державы таскать за нас каштаны из огня.

— Я и не догадывался, что дела так плохи.

— Все гораздо хуже, хоть в это и трудно поверить. Потому-то и не обойтись без вашего судна. — Федеров пристально посмотрел в глаза капитану. — Мы, истинные патриоты, прижаты к морю здесь, в Одессе. Белая гвардия стоит насмерть, но с севера наседают красные, и они скоро одержат верх. Немецкая армия контролирует полосу шириной в десять миль — она растает мигом, словно сахар в стакане воды. Приняв на борт этих пассажиров, вы окажете России неоценимую услугу.

Товров считал себя гражданином мира, однако в глубине души он, как и все его соотечественники, искренне любил родину. Он знал, что большевики хватают и расстреливают сторонников старого режима и что немало беженцев устремилось на юг. Капитаны в порту шепотом рассказывали про важных пассажиров, которых им доводилось увозить под покровом ночи.

За местом дело не станет — судно фактически пустует. На «Звезду Одессы» моряки шли наниматься в последнюю очередь. Она провоняла горючим, ржавым металлом и помоями — матросы называли этот смрад «запахом смерти» и обходили бывший угольщик стороной. Служили на нем большей частью отбросы общества, которых больше никуда не брали. Если переселить первого помощника к себе, то офицерские каюты можно отдать пассажирам. Товров бросил взгляд на конверт. Стоит только взять деньги, и после выхода на пенсию его ждет не смерть в доме престарелых, а симпатичный домик у моря.

— Отплываем через три дня с вечерним приливом, — сказал капитан.

— Вы настоящий патриот, — заявил Федеров, в уголках его глаз блеснули слезы. Он пододвинул конверт к Товрову. — Здесь половина. Остальное — когда пассажиры будут на борту.

Капитан сунул деньги в карман. От них словно шел жар.

— Сколько будет пассажиров?

Вошли двое моряков и уселись за соседний столик. Федеров окинул их взглядом и прошептал:

— Около дюжины. Деньги на продовольствие возьмите в конверте. Только закупайте понемногу в разных местах, чтобы не вызывать подозрений. Все, мне пора. — Он поднялся и громко, чтобы все слышали, заявил: — Что ж, капитан, теперь вы понимаете, что у нас тут свои правила! Всего хорошего.

В день отъезда Федеров явился на корабль и подтвердил, что все в силе: пассажиры прибудут поздно вечером; никто, кроме капитана, не должен их увидеть. Незадолго до полуночи Товров одиноко прогуливался по залитой туманом палубе, когда у самого трапа с визгом затормозила машина. Судя по утробному реву — грузовик. Фары потухли, мотор умолк. Захлопали дверцы, послышались негромкие голоса.

Высокая фигура в плаще с капюшоном поднялась по трапу и шагнула на палубу.

Товров почувствовал, как его буравят глаза незнакомца, а затем из темной дыры под капюшоном донесся низкий мужской голос:

— Где каюты пассажиров?

— Я покажу, — ответил капитан.

— Не надо. Просто скажите.

— Хорошо. Каюты на верхней палубе надстройки. Трап перед вами.

— А где команда?

— Все в кубрике.

— Вот пускай там и остаются. Вы ждите здесь.

Человек бесшумно прошагал к трапу и поднялся в офицерские каюты, которые располагались прямо под мостиком. Через мгновение он появился снова.

— Не конюшня — и на том спасибо. Хотя разница невелика. Поднимаемся на борт, — заявил незнакомец и добавил, махнув рукой в сторону носа: — А вы стойте там и не мешайтесь. — С этими словами он спустился обратно на причал.

Когда пассажир начал распоряжаться на корабле, Товров вышел из себя, но тут же вспомнил о конверте в своей каюте и успокоился. Капитану хватило ума не спорить с верзилой в плаще, и он, как было велено, прошел на нос.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.