Тайные шефы

Ермолаев Юрий Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тайные шефы (Ермолаев Юрий)

Вверх ногами

Ура! Мы — Пятиклассники! Это, скажу я вам, совсем не то, что учиться в четвёртом классе. Старшие ребята-выпускники и те относятся к нам теперь с уважением. Некоторые даже за руку здороваются. Ужасно приятно!

— Ты чего улыбаешься? — спрашиваю я своего друга Павлика Хохолкова.

— А ты чего? — спрашивает он меня.

Мы, точно заговорщики, подмигиваем друг другу и оба смеёмся. Великолепное настроение!

А тут ещё старшая вожатая подошла к нам на перемене и предложила:

— Хотите шефствовать над второклассниками? Я уверена, что вы с ними быстро подружитесь.

Мы прямо ушам не поверили. Откуда у неё такая уверенность? Наверное, потому, что мы выросли. Даже отказываться не стали. Неудобно: на отрядных перевыборах Павлик уже отказался быть звеньевым, а я — редактором стенгазеты. Обещали выполнять разные поручении. Но ведь руководить октябрятами — это не клянчить у одноклассников заметки и не отчитывать членов звена за разговорчики на уроках.

Мы согласились.

— А что нам с ними делать? — спросил Павлик.

— Подумайте, потом посоветуемся, — сказала вожатая, — а сегодня, после уроков, зайдите к октябрятам — познакомьтесь.

— Сегодня?! — ахнули мы и замахали руками. — Что вы! Первая встреча самая ответственная. Нам надо обмозговать, как лучше представиться.

— Ладно, — согласилась вожатая, — отложим до завтра. Я октябрят предупрежу.

На уроке я почти не слушал учительницу ботаники: думал о нашей встрече с октябрятами. У Павлика тоже был отсутствующий вид. На следующей перемене даже старшеклассники заметили, что с нами что-то происходит. Один из них спросил:

— Контрольная на горизонте?

— Нет, — ответил Павлик и, как бы между прочим, добавил: — Обдумываем первый сбор. Мы будем у октябрят вожатыми.

— У, влипли вы, братцы кролики! — загоготал старшеклассник. — Дотошные они — жуть! Одними «почему» да «отчего» со света сживут. Так что приношу вам свои соболезнования. — Он театральным жестом приложил руку к сердцу и несколько раз притворно вздохнул.

Клоун какой-то!

Но нам было не до шуток. Вечером я даже уроки как следует не мог делать, всё о второклассниках думал. Ведь у них преподаёт наша бывшая учительница Ираида Кондратьевна. Мы у неё целых три года занимались. Что хорошего, если мы не сумеем понравиться её теперешним ученикам… Я принялся, как сказал Павлик, «обмозговывать» нашу встречу. Не сказки же октябрятам рассказывать?! Сказками никого не удивишь. Думал я, думал, и вдруг мне такое пришло в голову, что я ужасно обрадовался. Даже прошёлся по комнате на руках. Но утром я ничего не сказал Павлику о своей затее, а сам спросил его:

— Ну, как мы проведём первую встречу?

— Да, как? — уставился на меня Павлик.

— Ты что-нибудь придумал? — уже возмущаясь, спросил я.

— А ты? — вместо ответа опять спросил Павлик.

Я понял, что он ничего но придумал, и упрекнул Павлика:

— Всё-таки я не такой, как ты. У меня есть мысли…

— Вот здорово! — обрадовался Павлик. — Я всегда говорил, что твоя голова — академия наук. — Павлик любит перегнуть палку. Лишь бы самому ничего пе придумывать. — Ну, говори свои мысли, — затеребил он меня.

— На первой встрече с октябрятами нам необходимо произвести впечатление, — солидно начал я.

— Как мы это сделаем? — нетерпеливо спросил Павлик.

Я выдержал необходимую для эффекта паузу и сказал:

— Нам надо найти с октябрятами общий язык.

— Какой язык? Не говори загадками, — начал сердиться Павлик.

— Ты смотрел фильм «Педагогическая поэма»? — задал я наводящий вопрос. — Помнишь, как там директор колонии на беспризорников действовал? Первым долом находил с ними общий язык. Воспитанник жулик, а он ему большие деньги доверяет. Вот и нам надо так действовать.

— Но у нас нет никаких жуликов и денег таких нет, — возразил Павлик.

— Это неважно. Тут дело в полном доверии. Положись на меня, и всё будет в порядке.

— Объясни толком, что ты придумал, — потребовал Павлик.

— Не беспокойся, ты всё поймёшь по ходу встречи, — отмахнулся я: Павлику лучше до поры до времени ничего не объяснять, а то он обязательно начнёт возражать и ставить всё с ног на голову.

К второклассникам мы пошли сразу после уроков. Ираида Кондратьевна была нам рада.

— Подумать только, ведь совсем недавно сами вы были такими же, а теперь стали моими помощниками, — оглядывая меня с Павликом, улыбнулась она.

— Ничего не поделаешь, время летит, — произнёс каким-то деревянным голосом Павлик и неестественно широко развёл руками. Он даже чуть не задел стоящую на учительском столике вазу с цветами.

Павлик вообще, как вошёл к второклассникам, сразу изменился. Шею вытянул, брови насупил и заговорил басом. Наверное, от волнения, а может, хотел казаться выше ростом и серьёзнее. Только зачем? Он и так сильно вымахал за лето. Стал как ходуля.

— В какой звёздочке у нас ещё нет вожатых? — обратилась к ребятам Ираида Кондратьевна.

— У нас!

— Мы без вожатого! — закричали ребята с третьего ряда у окон.

— Так вот, Петя и Павлик из пятого класса «А» будут вашими вожатыми, — сказала Ираида Кондратьевна. — Сейчас третья звёздочка останется знакомиться со своими вожатыми, а все остальные пойдут со мной в раздевалку.

Как только Ираида Кондратьевна увела в раздевалку второклассников, а мы остались со своей звёздочкой, Павлик ещё больше побледнел. И я, глядя на него, почувствовал какую-то предательскую дрожь в поджилках.

— Вот, значит, мы — ваши вожатые, — борясь с дрожью, проговорил я и посмотрел на ребят.

Пять пар глаз, совершенно разных, но одинаково любопытных, смотрели на меня с Павликом и ждали от нас чего-то необыкновенного. Но вместо этого Павлик каким-то не своим, насмерть перепуганным голосом зачем-то повторил нескладную мою фразу:

— Значит, вот мы — вожатые ваши…

Худущая девчонка с первой парты хихикнула, а большеухий мальчишка, который сидел у подоконника, рядом с цветком бегонии, справедливо заметил:

— Это мы знаем. Нам Ираида Кондратьевна сказала.

— Я проголодался! — неожиданно объявил на весь класс добродушный толстяк с третьей парты. И вынул из портфеля булку с маслом.

— Потерпи! Есть надо в строго определённые часы, — грозно сказал Павлик.

Сам он всегда придерживался режима. Но зачем же сердиться? Так мы не понравимся октябрятам. И я дёрнул Павлика за рукав.

Павлик обернулся ко мне и молча, одним взглядом потребовал:

«Где же твой общий язык? Давай находи его скорее».

И тут я словно очнулся.

— Ребята! — выкрикнул я. — Как известно, все люди ходят ногами. А ещё можно ходить и так. — Я быстро сделал стойку и прошёлся от классной доски до двери на руках.

Октябрята весело запрыгали на своих скамейках и захлопали крышками парт. А румяный толстяк с третьей парты оставил свою булку с маслом, вышел в проход и попробовал встать на руки. Но у него ничего не получилось. Только свалился и всех насмешил.

— Не горюй! — успокоил я толстяка и пообещал: — К концу четверти вы все будете ходить на руках!

— А я вас на двухколёсном велике научу кататься, — пообещал Павлик.

— Ой, правда?! — радостно воскликнула рыженькая девочка с бантом на голове.

Но тут я заметил, что большеухого мальчика, который сидел за партой у окна, акробатика и велоспорт не интересуют. Он, должно быть, мечтал стать снайпером, потому что метился авторучкой в цветочный горшок на подоконнике.

Я подошёл к нему. Мальчик испуганно заморгал глазами и спрятал ручку за спину.

— Разве так попадёшь? — улыбнулся я. — Надо прищурить один глаз и целиться не торопясь. А локоть положи на парту. Необходима твёрдая опора. Вот смотри!

Я нарочно отошёл подальше, к учительскому столику, и прицелился оттуда, чтобы показать свою меткость. Раз! — и пущенная мной ручка затрепетала в цветочном горшке.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.