Смерть докторши

Шнайдер Хансйорг

Серия: Петер Хункелер [4]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Смерть докторши (Шнайдер Хансйорг)

Комиссар Базельской уголовной полиции Петер Хункелер, в прошлом отец семейства, ныне разведенный, сидел, обливаясь потом, у себя в кабинете в Ваагхофе. В этот понедельник, 3 июля, над Базелем уже с утра висел гнетущий зной. Жара стояла такая, что за ночь воздух не успевал остыть.

Ваагхоф, где размещались прокуратура, уголовная полиция и следственная тюрьма, был построен всего несколько лет назад и, согласно новым нормативам для общественных зданий, не имел кондиционеров, так как правительство, по-видимому, считало, что базельские чиновники хотя бы летом спокойно могут немножко попотеть.

Хункелер с грустью вспоминал свой давний кабинет в Лонхофе, чьи старые стены даже в разгар летнего зноя дышали живительной прохладой. Минувшей ночью он спал плохо. Ничем не укрытый, ворочался с боку на бок, ожидая свежего ветерка из распахнутой балконной двери. Увы, ни дуновения, только духота. Зря он не поехал в Эльзас — дача-то на что?

Он включил компьютер, который, как объявил ему накануне переезда в Ваагхоф прокурор Сутер, принадлежал отныне к числу обязательных рабочих инструментов. «Либо вы осваиваете новую информационную технику, — пригрозил он, — либо вам нечего делать в базельской полиции».

Хункелер попробовал запросить спортивные результаты. Правда, за выходные никаких особых событий не произошло — само собой, кроме финального матча европейского чемпионата Франция — Италия, прямую трансляцию которого он смотрел по телевизору. Однако компьютерные навыки совершенствовать надо, и спортивная тема тут не хуже любой другой.

Зазвонил телефон, Хункелер снял трубку.

— Слушай, у меня на проводе некая госпожа Швааб, — сказал его коллега Мадёрен. — Она работает у доктора Эрни. Знаешь такую?

— Да, — ответил Хункелер. — Госпожа Эрни — мой домашний врач. Что ей нужно?

— Тебя требует. Ни с кем другим говорить не желает. Бормочет что-то насчет крови и убийства. Весьма бессвязно.

— Как ты сказал? Повтори.

— Не-а! — Мадёрен хихикнул. — Лучше я тебя соединю.

Он так и сделал. Хункелер услышал в трубке учащенное дыхание, подождал немного, а потом сказал, со всею возможной приветливостью:

— Здравствуйте, госпожа Швааб. Что у вас стряслось с утра пораньше?

— Ох, это вы, господин Хункелер. Наконец-то! Послушайте, случилось нечто ужасное — сущий кошмар! Мне так страшно. С трудом решилась вам позвонить. И, слава Богу, застала вас на месте.

Одной рукой Хункелер извлек из пачки сигарету, что оказалось отнюдь не просто. Прикурил, сделал затяжку и закашлялся.

— Вы слушаете? Алло? — дрожащим голосом спросила г-жа Швааб.

— Да, разумеется. Я просто закурил. Где вы сейчас находитесь?

— В приемной, прямо за стойкой. Сижу, потому как ноги не держат. Я много всякой страсти навидалась, думала, меня уже ничем не проймешь. И вот на тебе — поджилки трясутся. Вы должны приехать, должны меня спасти, слышите? Сейчас же, иначе я тут без памяти рухну.

— Да что стряслось-то? Скажите наконец, в чем дело. И постарайтесь успокоиться.

— Успокоиться? За дверью наркоманы эти караулят, а я должна успокоиться? Они ведь в любую минуту могут сюда вломиться и укокошить меня тоже.

Хункелер почувствовал, как по спине пробежал озноб, будто чья-то ледяная рука легла на затылок.

— Убийство? Кого-то убили?

Тишина, только учащенное дыхание в трубке. Откуда-то донесся шум автомобиля.

— Говорите же. Объясните толком, что случилось. Иначе я не смогу вам помочь.

В трубке сдавленно всхлипнули. Но г-жа Швааб постаралась взять себя в руки.

— Доктор Эрни мертва. Лежит у себя в кабинете на полу, навзничь, вся грудь в крови.

Хункелер затушил сигарету, пальцы у него тряслись.

— Вы уверены? Может, вам показалось? Зайдите-ка еще раз в кабинет и посмотрите, вправду ли там лежит госпожа Эрни. Ведь сейчас только начало девятого.

— Что вы такое говорите, господин Хункелер! — воскликнула г-жа Швааб, неожиданно резко. — Я больше тридцати лет исполняю свою работу, и зрение у меня до сих пор отличное. Окно разбито, снаружи, осколки в комнате на полу. Шкаф с ядосодержащими медикаментами взломан, опийные препараты отсутствуют. Я сразу заметила, меня не обманешь. Это наркоманы, что ночуют в павильончике возле площадки для игры в шары. Доктор Эрни всегда была очень к ним добра. И вот пожалуйста. А ведь я предупреждала ее. Сколько раз говорила, что она змеенышей пригревает, которые рано или поздно на нее же и нападут. Но она не слушала. А теперь лежит убитая — прямо в грудь ударили, глядя ей в лицо. Разве ж это люди, я вас спрашиваю!

— Ладно, — сказал Хункелер, — максимум минут через пятнадцать мы будем у вас. В кабинет не заходите и ничего не трогайте. Если боитесь, можете подождать на улице.

— Ни в коем случае. Шагу не сделаю из приемной. Забаррикадируюсь за стойкой. Меня им не достать.

Через двенадцать минут полицейская машина уже подъехала к дому № 13 по Титлисштрассе, где находилась врачебная практика д-ра Кристы Эрни. Жилой район, протянувшийся в сторону Альшвиля и близкого Эльзаса, особнячки с садами, безмятежный покой. Практика, которую д-р Эрни держала сообща с коллегой, располагалась в нижнем этаже одиннадцатиэтажного дома, принадлежащего интернату для престарелых, с двухкомнатными квартирами и отделением для лежачих больных.

В машине их было четверо. Капрал Луди, взъерошенный и угрюмый, явно предпочел бы покопаться в розыскных файлах. Унтер-офицер детектив Мадёрен тоже чернее тучи, раздосадован столь бурным началом недели, лучше бы денек поспокойней. За рулем — Халлер с люцернской трубкой в зубах, но не курит, Мадёрен раз и навсегда запретил курить в служебных поездках.

Хункелер коротко рассказал коллегам все, что знал о г-же Эрни. Возраст — около шестидесяти, в 1968-м активно участвовала в студенческих волнениях, была соучредительницей Базельской прогрессивной организации (сокращенно БПО), которая принесла в город новые веяния, после развала БПО вступила в Либерально-демократическую партию и вошла в кантональный парламент, где занималась вопросами культуры и театра. По сведениям Хункелера, замуж она так и не вышла. Практику держала сообща с д-ром Фридрихом Кнехтом, о котором комиссару было известно только, что он часто выезжает на Эгейское море походить под парусом и возвращается оттуда с великолепным загаром. Общий рентгеновский кабинет, общая лаборатория. Лаборантка — по имени Рут Цбинден — совсем молодая, еще и тридцати нет.

— Ловко, — заметил Халлер, остановив машину перед новостройкой, облицованной кирпичом, — пациенты прямо под носом, далеко ходить не надо.

Все шло как обычно в подобных случаях. По-армейски жесткие распоряжения, лихорадочная суматоха, нервозность, особенно когда подъехали криминалисты. Знакомая, действовавшая Хункелеру на нервы бестолковая суетня хитроумного, но бессмысленного полицейского аппарата. Он лишь ненадолго подошел к двери врачебного кабинета, где на полу лежала д-р Эрни, с открытыми глазами. Она казалась до странности привлекательной, не то чтобы по-настоящему красивой, но на удивление моложавой. Большое окно, смотревшее в парк, было разбито, осколки впрямь валялись в комнате. Защитное жалюзи поднято. Шкаф с ядовитыми препаратами взломан, несколько склянок раскатились по голубому ковровому покрытию. На стене знаменитая фотография Че Гевары. Всякий раз, когда приходил к д-ру Эрни на прием, Хункелер спрашивал себя, почему она так и не рассталась с кумиром своей юности.

Он обернулся к г-же Швааб, которая восседала у себя за стойкой. А возле стойки торчал Халлер, собираясь раскурить трубку.

— У нас курить воспрещается, — сказала г-жа Швааб. — Тут врачебная практика, а не опиумный притон.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.