Сумасбродные сочинения

Ликок Стивен Батлер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сумасбродные сочинения (Ликок Стивен)

I. Откровения шпиона

(пер. А. Ахмеровой)

Многие, слыша слово «шпион», трепещут от страха. К трепету мы, шпионы, успели привыкнуть. Нам, шпионам, это даже нравится. «Шпион» — пишу я, регистрируясь в отелях, и с полным основанием рассчитываю увидеть страх на лицах нескольких администраторов или хотя бы одного.

Мы, шпионы, или Шпионы-с-большой-буквы, как мы гордо себя именуем, — особая раса. Нас никто не знает. Нас все боятся. Где мы живем? Нигде. Где мы сейчас? Повсюду. Порою сами не ведаем, где мы сейчас. Секретные приказы нам приходят с таких заоблачных высот, что мы зачастую не вправе знать свое местонахождение. Мой друг, точнее, коллега-шпион (у нас, шпионов, друзей нет) в секретной службе Венгрии считается одним из лучших. Как-то раз он провел целый месяц в Нью-Йорке, искренне веря, что находится в Виннипеге. Если такое случается с элитой, что говорить об остальных?

В общем, все нас боятся, потому что чувствуют (и не без оснований) наше могущество. Поэтому, невзирая на предрассудки, мы можем свободно путешествовать, останавливаться в лучших отелях и вращаться в любом обществе по своему усмотрению.

Приведу наглядный пример: месяц назад я приехал в один из крупнейших отелей Нью-Йорка. Не хочу подорвать репутацию заведения, поэтому назову его просто отель Б. Мы, шпионы, никогда не указываем названий отелей, в крайнем случае, только номера, известные лишь нам самим: 1, 2, 3.

Дежурный администратор объявил: свободных номеров нет, но я-то понимал: это всего-навсего отговорка. Подозревал ли администратор, что я шпион, сказать трудно. Для конспирации я вырядился в длинное пальто, высоко поднял воротник, а перед входом в отель наклеил угольно-черные усы и бороду.

— Пригласите управляющего! — потребовал я и, когда тот вышел, отвел его в сторону и шепнул на ухо два слова.

— Боже милостивый! — Управляющий побелел как полотно.

— Ну так как, дадут мне номер или еще раз шепнуть? — осведомился я.

— Нет, нет! — мелко дрожа, ответил управляющий и повернулся к администратору. — Дайте этому джентльмену номер! С ванной!

Какие слова моментально обеспечивают номер в одном из лучших отелей Нью-Йорка, сообщить не могу. Сейчас завеса секретности приподнимается, но тут задействованы такие сложные политические игры, что на откровение я не решаюсь. Скажу только: если б не помогли те два слова, я знаю парочку других, еще более действенных.

Об этом довольно заурядном происшествии я рассказываю с одной целью — продемонстрировать, насколько разветвлена и вездесуща международная шпионская сеть. Приведу другой пример, совсем свежий. Так вот, в один прекрасный день я с одним человеком шел по Верхнему Б. от здания Т. к саду В.

— Видишь того мужчину? — спросил я, показав со стороны улицы, по которой мы шли, на сторону, противоположную той, по которой мы шли.

— В соломенной шляпе? — уточнил мой спутник. — Да, а что с ним такое?

— Ничего, за исключением того, что это шпион.

— Господи! — выпалил мой спутник и в изнеможении прислонился к фонарному столбу. — Шпион?! Откуда тебе известно? Что это значит?

Я тихонько засмеялся. Мы, шпионы, умеем тихонько смеяться.

— Ха! Дружище, это секрет! Сапиенти сат! А ля гер ком а ля гер! Трам-пам-пам!

Мой спутник лишился чувств прямо на улице, и его увезли в карете скорой помощи. Среди санитаров в белых халатах я узнал — кого бы вы думали? — знаменитого русского шпиона Пулиспанцева собственной персоной. Чем он тут мог заниматься, я не представлял. Уверен, приказ он получил с таких высот, что и сам не представлял, чем занимается. Прежде я видел Пулиспанцева лишь дважды: первый раз, когда мы оба маскировались под зулусов в Булавайо, а потом на границе Китая с Тибетом, куда Пулиспанцев пытался тайком проникнуть в ящике с чаем. Русский был в ящике, по крайней мере, так сообщили мне кули, которые этот ящик несли. Тем не менее я сразу узнал Пулиспанцева. Впрочем, ни он, ни я не выдали знакомства ничем, кроме едва уловимого движения верхнего века. (Мы, шпионы, умеем двигать верхним веком так, что простым глазом не увидишь). Следует отметить: после встречи с Пулиспанцевым я ничуть не удивился, когда несколько часов спустя вечерние газеты сообщили, что в Сиаме убит дядя молодого короля. Объяснять, как связаны эти два события, я не имею права: для Ватикана последствия оказались бы чересчур серьезными. Не уверен, что Святому Престолу удалось бы сохранить лицо.

Выше описаны лишь мелкие эпизоды моей полной тревог и опасностей жизни. Они, как и другие мои откровения, навсегда остались бы тайной, если бы недавние события не сняли печать молчания с моих губ. Кончина отдельных коронованных особ позволяет разглашать сведения, прежде не подлежавшие разглашению, но даже сейчас я имею возможность обнародовать лишь малую толику известных мне фактов. Скончаются другие коронованные особы — смогу обнародовать больше. С определенной периодичностью надеюсь потчевать читателей откровениями еще долгое время. Сейчас я вынужден соблюдать осторожность: мои взаимоотношения с Вильгельмштрассе, Даунинг-стрит и набережной д’Орсе столь деликатны, а общение с Илдыз-киоском, отелем «Уолдорф-Астория» и ресторанами «Чайлдс» выстроены так сложно, что малейший faux pas [1] расценят как неверный шаг.

На секретную службу Г. империи я поступил семнадцать лет назад. За эти годы служебный долг забрасывал меня в разные уголки земного шара, а порой даже в разные щели и закоулки.

Именно я первым сообщил канцлеру Г. империи о том, что Англия и Франция сформировали Антанту.

— Антанту сформировали? — дрожа от возбуждения, переспросил канцлер, едва я принес новость на Вильгельмштрассе.

— Да, ваше превосходительство! — подтвердил я, и канцлер застонал.

— Расформировать ее сможете? — поинтересовался он.

— Своими силами — нет, — грустно ответил я.

— Тогда где нам нанести удар? — не унимался канцлер.

— Принесите карту! — попросил я. Карту принесли, и я ткнул в нее пальцем.

— Скорее, скорее, посмотрите, где его палец! — потребовал канцлер. Палец оказался на Марокко. Вообще-то я целился в Абиссинию, но исправляться было поздно. Той самой ночью к марокканским берегам отправилась канонерка «Пантера» с приказом, подлежащим вскрытию в предписанный момент. Остальное — уже история, точнее, история и география.

Известие о русско-английском сближении, начавшемся в Персии, принес на Вильгельмштрассе тоже я.

— Какие новости? — спросил канцлер, едва я отлепил бороду и снял русскую шапку.

— Раппрошман, как говорят французы, сближение, — отозвался я.

— Раппрошман! — простонал канцлер. — Ну почему французам достаются самые лучшие слова?!

Боюсь, мне никогда не избавиться от чувства, что нынешняя война вспыхнула по моей вине. Вероятно, имеются и другие, неведомые мне причины, однако не сомневаюсь: спровоцировал ее шестинедельный отпуск, который впервые за семнадцать лет я решил взять в июне-июле 1914 года. Как же я не предусмотрел последствия столь необдуманного шага?! Впрочем, я ведь предпринял все меры предосторожности. «Сумеете сохранять статус-квошесть недель, всего шесть недель, пока я отдыхаю от шпионской службы?» — спросил я. «Постараемся», — ответили мне. «Главное — держите под замком Дарданеллы, — наставлял я, собирая вещи, — как зеницу ока охраняйте Новопазарский санджак и до моего возвращения соблюдайте модус вивенди по Добрудже».

Два месяца спустя, мирно потягивая кофе на шварцвальдском курорте, я прочел в газете, что немецкая армия вторглась во Францию и развязала военные действия, а британские экспедиционные войска пересекли Ла-Манш. «Все это означает лишь одно — началась война», — заключил я и, как обычно, оказался прав.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.