Испанский крест

Сапковский Анджей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Испанский крест (Сапковский Анджей)

Генерал-майор Вольфрам барон фон Рихтхофен бросил перчатки в фуражку, фуражку вручил горничной, блондинке с косами. Мельком взглянул в зеркало, в отражении увидел, как девушка пялится на него. Заметил, какое впечатление производят его выправка, цвета стали и неба мундир люфтваффе, знаки отличия, Железный крест 1-го класса на шее. Видел, как барышня зарделась, взмахивает ресницами и следит за ним масляным взглядом. Берлин, подумал с неприязнью. Город разврата. Здесь не знают стыда.

— Госпожа ждёт.

Комната была тёмной не только из-за тяжёлых портьер на окнах, тёмной была и мебель, пахнущая деревом и пылью, тёмными были обои. Тёмными — неясные, тревожащие портреты на стенах.

— Мадам фон Тротта?

— Сюда.

Щёлкнул выключатель, слабая лампочка под картонным абажуром разгорелась мутной светящейся сферой, отбросила на потолок и стены фантасмагорические тени. Чучело птицы на столе ожило, казалось, наклонило голову и мигнуло стеклянным глазом. Вспыхнул, заиграл отражениями кристалл странной формы, блеснули латунные детали устройства, напоминавшего микроскоп, засверкала позолота на корешках книг. За столом сидела женщина. Вся в чёрном, с чёрной вуалькой на лице. Конечно, констатировал фон Рихтхофен, она ведь в трауре.

— Вы позволите...

— Ближе, пожалуйста.

Когда подошёл, откинула вуальку. И подняла на него глаза. Нет, не глаза. Глазные яблоки. Хрусталики без радужки, два шарика, белые как белок варёного яйца. Ему показалось, слышит фырканье.

— Генерал-майор Вольфрам, Freiherr [1] фон Рихтхофен. Родственник Манфреда фон Рихтхофена, воздушного аса, знаменитого Красного барона. Не ждала такой чести.

— Мне выпал жребий, — барон встал навытяжку, — долг почётный, хотя очень горький. Уважаемая мадам, несомненно, знает, о чём речь.

— Несомненно, знаю.

— В апреле 1937 года, в Испании, я был командиром брата уважаемой мадам, лейтенанта Бертрама фон Эсторффа, пилота истребителя.

— И это знаю.

— Адольф Гитлер, — генерал расправил плечи, - наш великий фюрер и главнокомандующий вермахта, решил наградить немецких солдат, которые сражались в испанской освободительной войне. Выразить благодарность за заслуги и признание немецким добровольцам, принявшим участие в свержении большевизма в Испании. Поскольку германские отряды воевали на стороне генерала Франко не совсем официально, отдать должное героям стало возможно лишь сейчас, после войны. Приказом фюрера установлена награда: Spanienkreuz, испанскии крест, который с апреля нынешнего года с гордостью носят ветераны легиона «Кондор».

— Фюрер, — фон Рихтхофен раскрыл папку, — позаботился о том, чтобы были оказаны почести также и тем немецким солдатам, которые в сражении с большевизмом заплатили наивысшую цену. Вождь приказал почтить погибших в бою солдат легиона специальной наградой, Почётным испанским крестом. Его вручают членам семьи погибшего. Госпожа — единственная из живых родственников поручика фон Эсторффа. В руки госпожи...

Щёлкнул каблуками, склонился, подал женщине грамоту и крест. Видел, как водит по ним пальцами. Откашлялся.

— Учитывая недуг уважаемой мадам, — поклонился, — позвольте мне описать. Крест из бронзы, характерной тевтонской формы, украшен свастикой и орлами люфтваффе.

У траурной ленты по краям полоски цветов испанского флага...

— Я вижу, — оборвала женщина, поднимая на генерала белые глазные яблоки. — Вопреки моему, как господин барон изволил выразиться, недугу. Просто вижу по-другому. С помощью иных чувств. Вижу отнюдь не хуже. А иногда лучше. На небесах и на земле есть вещи, что и не снились вашим философам. Господин барон не может о том не знать.

Фон Рихтхофен покачал головой и пренебрежительно выпятил губы. Вспомнил утопающую в сирени табличку возле калитки особняка, где рядом с именем и фамилией угловатым готическим шрифтом значилось Hellseherin, Wahrsagerin, Sterneleserin [2] или что-то в том же духе. Берлин, подумал с отвращением. Город кокаинистов, шлюх, педерастов и шарлатанов.

— Вижу, — подняла белые глазные яблоки женщина, — что на правом верхнем кармане мундира господин барон носит крест, схожий с описанным, но с мечами и бриллиантами.

За что мечи и бриллианты? Неужели за Гернику? За убитых женщин и детей?

Генерал молчал с минуту. Потом изобразил на лице выражение хорошо отрепетированного презрения.

— Уважаемая мадам, — процедил, — надеялась, видимо, поразить меня. Должен разочаровать. Уже сталкивался с большевистской пропагандой, знаком с ложью, распространяемой через «Die Rote Front» и другие красные «промокашки». Странно мне лишь одно: что подрывной пропагандой занимается Доротея Дейзи фон Тротта, вдова генерал-лейтенанта фон Тротта.

В Испании, мадам, шла воина. Легион «Кондор» с честью выполнил свою задачу. Город Герника, центр красного сопротивления, был атакован, неприятель понёс потери. Такова на войне задача авиации, в которой служил брат уважаемой мадам. Обер-лейтенант Бертрам фон Эсторфф служил родине и фюреру. За фатерлянд, честь и фюрера за штурвалом самолёта отдал жизнь в воздушном бою над Герникой...

— Лжёшь, барон, - резко оборвала Дейзи фон Тротта. — Мараешь ложью честь дворянина и офицера.

Лампа пригасла. На глазах фон Рихтхофена чучело птицы на столе повернуло голову и вперило в него око. Шевельнулись портьеры, двинулись и пошли пузырями обои на стенах. Задвигались и зашептали неясные фигуры на портретах. Дейзи фон Тротта подняла и обвиняюще вытянула костлявую руку.

— Мой брат, Бертрам Бруно Риттер фон Эсторфф в конце концов от тебя и узнал, что ни одной военной цели в Гернике нет и что там не дислоцирован ни один отряд республиканцев. Что налёт на Гернику — акт устрашения, направленный лишь против гражданских, и его задача — запугать басков, поддерживающих республику. Тогда мой брат, поручик Бертрам Бруно фон Эсторфф, отказался выполнять приказ. И за это был убит. За ангаром, выстрелом в затылок. Покинь мой дом, барон фон Рихтхофен. Выходя, не забудь взять вот это.

Швырнула ему прямо под ноги крест. Генерал побледнел, стиснул кулаки. Сдержался.

— Твой брат, — процедил, — поехал в Испанию добровольцем. Защищать мир от красной чумы. Оказался, однако, предателем и лишённым чести трусом. Отказался лететь в Гернику из трусости, предал коллег, подвергая их смертельной опасности, поскольку отсутствие в сопровождении его Ме-109 могло окончиться трагично для экипажа одного из бомбардировщиков. А если бы поручик фон Эсторфф имел хотя бы каплю чести, взял бы пистолет с одним патроном, который я ему предлагал. Если бы это зависело только от меня, фамилия фон Эсторфф стала бы для всех немцев символом трусости и предательства. Увы, политические соображения оказались важней. Сейчас нужны герои, не трусы. Добровольный легион «Кондор» должен быть символом геройства, образцом для молодых немецких лётчиков. А название «Герника» — символом военного авиационного мастерства люфтваффе. Поэтому и только поэтому твой брат принял смерть от руки коллеги-офицера, только потому избегнул наказания более позорного. Только поэтому я пришёл сюда сегодня, только поэтому, пересиливая отвращение, намеревался вручить тебе этот крест. Швырнула его мне под ноги — что ж, не стану за ним наклоняться, пусть там лежит, в пыли и грязи, как запятнанная честь обер-лейтенанта и всего рода фон Эсторффов. Ты об этом, чародейка, будешь молчать. Я — немецкий офицер, брезгую доносами. Но мы стоим на пороге войны, лживая пропаганда является предательством. Если скажешь хоть слово о твоём брате и о Гернике, отправишься в Дахау. Или в «Моабит», где и лишишься головы. Твои чары и фокусы тебя не спасут.

Шёпот стал громче. Дейзи фон Тротта подняла на Рихтхофена белые глазные яблоки.

— Всё, что происходит во вселенной, — сообщила она, — подчиняется законам природы. По очевидным причинам природа заинтересована в том, чтобы вселенная существовала и продолжала существовать впредь. Всё, что может угрожать существованию вселенной, что несёт разрушение и уничтожение, — враг для природы, как бацилла для организма. Нечто, с чем природа борется. Что она побеждает. О чём предупреждает. С помощью знаков и сигналов. Каковые могут прочесть лишь избранные. Ясновидцы, пророки, вещуны, те, кто видит, наблюдает и понимает. Герника была сигналом. Предупреждением о приближении чего-то значительно худшего. Берт внял предупреждению. Увы, только он, он один...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.