На закате волшебства

Лофтинг Хью

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
На закате волшебства (Лофтинг Хью)

ПРИКОСНОВЕНИЕ К ЧУДУ

«Этому нет объяснения!» — восклицает в замешательстве один из героев книги. А уж его удивить трудно, ведь Иоганн — «профессор математики, химии и, Бог знает, каких еще наук». Однако многознайство ученого разбивается о ракушку в детских руках. Правда, ракушку не совсем обычную. И роль ее в повествовании столь велика, что автор вынес это даже на обложку. Полное название у Хью Лофтинга звучит так — «Закат волшебства, или говорящая Раковина».

Вы наверняка знаете этого писателя. Через Айболита Корнея Чуковского. Айболит — переодетый Чуковским Доктор Дулитл, сотворенный англичанином Лофтингом. Правда, писал он в Америке. Но душа его принадлежала старой Англии. Здесь он родился и рос, здесь на всю жизнь привязался к миру животных. В детстве у него был даже свой зоопарк, который размещался в старом… платяном шкафу. Казалось, Хью прямой путь в зоологи или ветеринары. Однако он выбрал другое: после института строил железные дороги. В Африке, в Вест-Индии, в Канаде. Только от рельсов его все более тянет к перу. Его имя появляется в журналах под забавными историями и уморительными рисунками к ним. Кто знает, дописался бы так Лофтинг до своего бессмертного Доктора, не случись первая мировая война. Отсидеться за океаном, когда твоей родине грозит опасность, было не в правилах Хью Лофтинга. И вот тридцатилетний инженер уже в форме ирландского гвардейца долбит окоп в земле Фландрии. А дома ждут его писем. Он обещал детям сообщать новости с фронта. Но, по признанию Лофтинга, «новости были скучными или ужасными». Разве не ужасно видеть, как в мгновение ока рушатся годами возводимые дома, мосты, даже Божьи храмы? А когда рядом замертво падают те, с которыми час назад делил кашу в котелке и табак? Нет, не случайно в книге встретятся строки: «… чего хорошего, когда люди вырастают, держась за меч, и с его помощью пытаются решить все вопросы?» Но прежде чем так заговорил в повести Король, об этом задумался в окопе Хью Лофтинг.

Страдали на войне не только люди. А кони? Их оторвали от привычного плуга, телеги, кареты и заставили тягать пушки, подвозить патроны, нести всадников в атаку. Как и солдаты, они падали с развороченными боками, перебитыми ногами, травились газами. И некому было им помочь. Да и не спросишь у животного, где застрял осколок. Раненых лошадей обычно пристреливали. За что? Чем они-то виноваты, что люди делят-делят и никак не могут поделить несчастный мир?! Эх, знать бы лошадиный язык… Пусть нет такого знатока вокруг. Но можно представить, что он есть. Лофтинг исправляет несправедливость жизни в письмах детям. С картинками и историями про Доктора, которому ведом язык четвероногих. Вместо собственных невеселых приключений на войне.

Из армии Лофтинга уволили по ранению. Элизабет и Колин бережно хранили его письма. Перечитывая их с детьми, рассматривая рисунки, набросанные у походного костра, Лофтинг увидел, как из всего этого прорастает книга. В 1920 году американский читатель получил «Историю Доктора Дулитла», а два года спустя «Путешествия Доктора Дулитла», тут же удостоенные национальной премии. И пошло! Что ни год, выходит новая история с полюбившимся читателям героем. Пока сам писатель не устал от него. И решил он сплавить Доктора на Луну. Нет, Лофтинг не отложил после того перо. Он обмакнул его в другую чернильницу. И вышла из нее во многом другая книга. Она перед вами.

«Превосходная повесть из средневековой жизни» — оценил ее один критик. Соглашаясь, что она «превосходная», другой нашел, что «герои живут непонятно когда и где». Действительно, выхватим глазом одну из первых реплик юного Жиля: «Эти денежные дела — какое-то проклятье. Как бы я хотел, чтобы люди обходились без них!» Это что — крик средневековья? А не услышано вами на сегодняшней улице?

Можно сказать: Хью Лофтинг смотрел издалека и смотрел далеко. Кто знает, может, со временем появится и устройство, делающее то, что умела Раковина. Каких чудес не бывает! Но в них надо уметь верить.

В книге вы почувствуете горечь писателя от людской подозрительности ко всему, что «попахивает волшебством». Упомянутый затворник Иоганн старается для людей денно и нощно — его преследуют. Невежественный доктор Сеймур не умеет лечить — перед ним распахивают двери.

В начале истории Жиль и его сестра Энни совсем дети, но решать им приходится отнюдь не детскую задачу: как спасти семью от разорения? Кажется, где им, когда выхода не видят родители. Но здесь и выясняется: взрослые с годами попадают в плен ложных представлений, а у детей более ясные глаза. Или более зоркое сердце. Оно и приводит детей к хижине Агнессы, которую в городе считают ведьмой. За ее спасительной дверью они и войдут в соприкосновение с чудом.

Пройдут годы, повзрослевший Жиль стал Королевским Искателем. Но пусть не покажется вам, что все у него сводится к поиску пропавших во дворце вещей. В поиске и он, и Энни, и их приятель Люк, и молодой Король, и виконтесса Барбара. А ищут они, порой мучительно, как жить не в разладе с Правдой. Людям это дается плохо до сих пор.

Хью Лофтинг пережил еще одну мировую войну. Это было слишком для чуткого сердца писателя. В шестьдесят лет автора Дулитла и говорящей Раковины не стало. Однако не печалью повеет на вас с последних страниц нашей повести. Да, исчезла волшебная Раковина. Но ее просто унес поток. Да, пропала Агнесса. Но за нею просто закрылась дверь. Где-то на дне морском покоится Раковина. Где-то бродит по свету старая Агнесса. Значит…

«Нет-нет, волшебство не умрет, пока светит солнце и в людях живет дух искательства!» — возглашает в роковую минуту Жиль.

Запомните — «пока живет дух искательства». Постарайтесь же сберечь этот бесценный дар. Никто ведь не хочет прожить, так и не прикоснувшись к чуду.

Правда, герои Лофтинга дорого уплатили за это. Но чудо и не дается даром.

Виктор Белоусов

КНИГА I

1. Жиль и Энни

Как-то вечером, а было это давным-давно, близнецам все не спалось. Снизу к ним на мансарду доносился стук ножей и вилок. Брат с сестрой любили угадывать, кого именно родители пригласили на ужин. Они знали многих друзей дома в лицо и по имени, но сами еще были слишком малы, чтобы сидеть за ужином со взрослыми, кроме, конечно, Рождества и их общего дня рождения. В те времена к детям относились построже, чем теперь. Мальчика звали Жиль, девочку — Энни, и было им по девять лет.

Здесь, наверху, они могли слышать также звон колокольчика, которым отец вызывал прислугу сменить блюда. Было очень забавно по запахам еды, звону посуды и столового серебра отгадывать, какие кушанья в ту минуту на столе.

— Сейчас они принялись за пудинг, — определила Энни. — Слышишь, Жиль, как хлопнула дверца духовки?

— Тише! — призвал брат шепотом. — Не забывай, наша дверь открыта, а мама с папой думают, что мы спим. Нет, пожалуй, они покончили с пудингом. Слышишь, папа колет орехи? А может, это старый брюзга доктор Сеймур. Его голос трудно спутать с другим. Да и мама что-то обронила о его приходе.

— Как поздно летом наступает ночь! — вздохнула Энни. — Попробуй тут усни, когда солнце еще светит в окно!

— И так душно! — добавил Жиль, сбрасывая одеяло. — Я открою второе окно.

Он тихо встал, проскользнул к слуховому окну, аккуратно отодвинул задвижку и распахнул раму. И не удержался, чтобы не взглянуть вниз, на улицу. Там никого не было. Городские часы ударили дважды — полвосьмого. На черепичной крыше дома напротив в остатках заката лениво потягивался черный кот.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.