Воспоминания

Алексеев Глеб Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Воспоминания (Алексеев Глеб)

Заграница

(Воспоминания Г. В. Алексеева)

Имя Глеба Васильевича Алексеева мало известно в широких читательских кругах. А между тем это был один из популярных писателей 20-30-х годов уходящего века. Произведения его публиковались в лучших советских журналах и альманахах: «Красной нови», «Недрах», «Новом мире», «Московских мастерах», «Октябре», «Прожекторе», издавались на немецком, английском, японском и шведском языках.

Глеб Алексеев печатался в книгоиздательстве «Круг», возглавляемом А. К. Воронским. Среди его друзей – Артем Веселый и Михаил Зощенко, Юрий Олеша и Федор Панферов, Борис Пильняк и Иван Соколов-Микитов, Алексей Толстой и Виктор Шкловский.

В ЦГАЛИ СССР хранится альбом Г. Алексеева с автографами замечательных писателей, тех, кого мы теперь называем классиками советской литературы. Давайте перелистаем страницы этого альбома (ф. 2524, оп. 1, ед. хр. 94).

Вот ироничная запись Исаака Бабеля: «Толкуй мне про жидов… Я жидов получше вашего знаю… Москва. 7/I. 30» (там же, л. 5).

Дальше читаем размышления Михаила Зощенко: «Жизнь не удалась! Вот дожил до 33-х лет. Что самое главное в жизни? Самое главное в жизни, я полагаю, иметь побольше всяких желаний.

В таком случае жизнь мне не удалась – так же, как и тебе, надо думать, дорогой друг Глеб Васильевич. 8 мая 29 г», (там же, л. 8).

В «разговор» вступает Юрий Олеша: «Дорогой Глеб Алексеев, вот Мих. Мих. Зощенко пишет на предыдущей странице, что „не удалась жизнь“. Черт его знает, может, и не удалась. А может, это просто литературщина – говорить о жизни, которая не удалась. Неважно. Будем делать литературу, Глеб Васильевич! Крепко приветствую тебя и жму лапу. Май, 29 г.» (там же, л. 9).

А через несколько страниц – шутливая жалоба Алексея Толстого: «Обедать-то мы обедали в этом доме и даже очень неплохо и с изрядным шумством, но в карты в этом доме не играйте. Один из несчастных. 20 фев. 1930» (там же, л. 12).

В январе 1934 года в альбоме делает запись Артем Веселый: «Глебу. Да гремит и сверкает перо твое, как меч в руках правоверного всадника!» (там же, л. 67).

Находим здесь обращение и Ив. Соколова-Микитова: «Дорогой Глеб Васильевич! С большим удовольствием вспоминаю встречи наши, „проводы“ в Берлине. – Давние дела!.. 4 авг. 1936. Москва» (там же, л. 80).

Хотелось бы обратить внимание читателя на то, что сам факт общения Г. В. Алексеева с этими людьми знаменателен и говорит о многом. Дом его был своего рода литературным салоном.

Глеб Алексеев – человек яркой и драматичной судьбы, завершившейся трагически. Как же складывалась его жизнь?

Родился писатель 6 июня 1892 года, в Москве, в семье народного учителя Василия Дмитриевича Алексеева. Мать, Варвара Архиповна Иванова, была женщиной музыкально одаренной, чуткой души. Именно она поддерживала сына в его робких литературных начинаниях.

Учеба в I московской гимназии, в отроческие годы – знакомство с большой литературой: Бальзак, Толстой, знаменитый, уже получивший Пушкинскую премию Академии наук, Бунин.

7 июня 1909 года в газете «Копейка» был напечатан его первый рассказ. После окончания гимназии Алексеев уходит вольноопределяющимся в царскую армию, начинаются солдатские будни. Служит в Твери, одновременно (с 1910 г.) сотрудничает в «Тверской газете». Пишет фельетоны, обличая произвол местных властей.

В «Автобиографических заметках» Г. В. Алексеева упоминается «губернатор фон Бюнтинг, публично пригрозивший высечь на Соборной площади за резвость пера» (ф. 2524, оп. 1, ед. хр. 61, л. 6). Затем – работа в нижегородской газете «Волгарь». В это время приходит увлечение русским фольклором, античными авторами. В 1912 году Алексеев становится помощником редактора провинциального отдела газеты «Русское слово» (под руководством В. М. Дорошевича), учится в Московском университете (см.: Писатели: Автобиографии и портреты современных русских прозаиков. / Под ред. Вл. Лидина. 2-е изд., доп. и испр. М.: Современные проблемы, 1928. С. 15).

1 августа 1914 года Россия оказалась втянутой в водоворот мировой войны. «С газетой было покончено сразу. В 1914 году, 22-х лет отроду, с чемоданом, в который мать уложила две пары белья и свои слезы, а я Пушкина и Бунина, вышел я в войну, в бездомовье, в мир, в кровь – свою и чужую, чтобы вернуться десять лет спустя […]. За эти десять лет – прожито десять жизней […]» (ф. 2524, оп. 1, ед. хр. 61, л. 7).

В своей «Автобиографии» Глеб Алексеев рассказывает о том, как, «заглушая криком смертный страх, бежал в атаку на австрийские окопы» (Писатели. С. 15), воевал в Галиции и Румынии, мотался по тылам России, бился на Украине.

Дважды раненный, он возвращается из госпиталя на фронт. Уходит из пехоты в авиационный отряд. Летал на старых «моранах» – аэропланах, поставляемых союзнической Францией. Однажды его самолет рассыпался в воздухе… Лишь чудом можно объяснить невероятное спасение летчика, получившего тяжелейшие травмы черепа.

Вспоминая о военном времени, Глеб Алексеев напишет: «Война […] в двадцать четыре года осыпала голову сединой, научила мерить пространства самолетом и еще – жадному чтению, но осмыслить океана крови, пошедшего на землю, не смог – даже Пушкин стал лишним грузом в чемодане» (ф. 2524, оп. 1, ед. хр. 61, л. 7).

Революция и гражданская воина застали Алексеева на Украине. В декабре 1919 года он, заболевший сыпным тифом, вместе с первой женой, Л. И. Кравченко, покидает Россию на английском пароходе, уходившем из Новороссийска, в числе многих эмигрантов, спасавшихся от наступления красных войск. Позднее, в «Автобиографии» Глеб Алексеев так объяснит причины, побудившие его сделать этот шаг: «В 1918 году революция перекатывала через Украину десятки властей одну за другой, и в смене гетманов, атаманов, декретов, денежных знаков и понятий, которые, будучи честными при одной власти, оказывались преступными при другой, я потерял веру, что жизнь когда-нибудь вообще может войти в мирные берега, и не противился бешеной волне беженства, охватившей юг России» (Писатели. С. 16).

Начинаются долгие скитания по дорогам европейского континента. В Афинах он работает гидом в Акрополе. Через некоторое время с греческой шаландой прибывает из Турции его жена.

Вскоре Глеб Алексеев отправился с женой в Венгрию, где попытался организовать рыболовецкую артель. Неудача постигла его в этом предприятии – «дунайская селедка плохо шла в русские сети» (там же, с. 17). Затем он перебирается в Югославию, здесь работает чистильщиком сапог; в городах Хорватии, Сербии, Баната, Боснии и Герцеговины читает лекции о Пушкине. В поисках заработка Алексеев очутился на итальянском пароходе «Бриони», побывал в портах Африки и Малой Азии. Из его «Автобиографии» узнаем, что он едва не погиб в городе Задаре, где его приняли за далматского шпиона, когда он осматривал дворец римского императора Диоклетиана.

В Триесте Алексеев без документов бежит с корабля и… попадает к итальянским фашистам. Лишь благодаря спасительной помощи Т. Г. Галушкиной, русской эмигрантки, бывшей монахини феодосийского монастыря, он переправляется в Далмацию. Арендует там заброшенные виноградники, выращивает дыни, выпекает шведский хлеб. Становится, наконец, довольно состоятельным человеком.

Живя в Югославии, Алексеев слушал лекции в Загребском университете и, вероятно, тогда же начал заниматься переводом. Переводил хорватского поэта Ивана Гундулича (1589–1638), сербских прозаиков Лаза Лазаревича (1851–1890) и Янко Веселиновича (1862–1905), писателей Украины: Михаила Коцюбинского (1864–1913), Ивана Франко (1856–1916), Василия Стефаника (1871–1936) и других. Некоторые из этих переводов были изданы в Германии, куда Алексеев приехал в 1921 году. «В те дни, из удушающего запаха магнолий, маслин и роз, меня тянуло к снегу, на север, в Берлин, куда долетали русские ветры», – так писатель объяснит потом свой уход из недавно созданного благополучия (там же, с. 18).

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.