Шалунья-сестричка

Эдвардс Дороти

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Шалунья-сестричка (Эдвардс Дороти)

Вот послушайте, как всё это получилось. Когда мне было лет шесть, мама позвала меня однажды в свою комнату и показала маленькую-маленькую девочку: она лежала в колыбели, укрытая розовым одеялом. Волосики у неё были короткие и рыжие, ручки и ножки крохотные, нос — круглый и розовый, а вот глаза — большие, весёлые и любопытные.

— Знаешь, это твоя сестричка, — сказала мама, — смотри, ты очень похожа на неё.

Только вы не верьте: это она была очень на меня похожа!

Кто бы мог подумать, что совсем скоро она превратится в такую шалунью и упрямицу? Сестричка никогда, ну просто никогда не делала того, о чем её попросишь. Если бы вы сказали ей: «Здравствуй, Шалунья! Улыбнись, пожалуйста!» — она обязательно ответила бы: «Не хочу!»

Но вот если её угощали ириской, или печеньем, или, лучше всего, мороженым, она нараспев тянула: «Спа-си-бо»! — и улыбалась до самого вечера.

Такой я вижу её и сейчас — с ириской за щекой и мороженым в руке.

А теперь я расскажу вам несколько историй про неё.

У фотографа

Как-то мама сшила нам новые пальтишки: красные, с чёрными пуговицами, а чтоб теплее было, приладила воротники из чёрного, в завитках меха.

Мы даже носы задирали, когда натягивали обновки, — до того нарядными мы себе казались.

Мама тоже радовалась — ведь она никогда прежде не шила пальтишек.

— Что я придумала! — сказала она однажды. — Надо вас сфотографировать. Пусть останутся на память две маленькие девочки в новых пальтишках.

И мама, очень довольная, повела нас к фотографу.

У фотографа голова оказалась вся в чёрных кудряшках, как на наших воротниках. В петлице его пиджака торчал розовый цветок, и он то и дело взмахивал у нас перед носом жёлтым платком.

В мастерской на стенах висело много фотографий: нарядные невесты, ревущие малыши, разные тёти и дяди. Кто-то снял своего пушистого кота и даже кроликов в чёрных и белых пятнышках.

И всё это сделал он, кудрявый-прекудрявый фотограф!

Он разрешил нам ходить по мастерской, пока сам разговаривал с мамой, и я тут же побежала рассматривать фотографии на стенах. А Шалунья и с места не тронулась, Она стояла, не шелохнувшись, рядом с мамой и даже зачем-то прикрыла глаза.

Правда, правда! Она ни на что не хотела смотреть.

— Ну что, начнём? — спросил фотограф.

— Нет! — быстро выпалила Сестричка и зажмурилась. Мама погладила её по голове.

— А мне казалось, что ты хотела пойти сюда, — сказала она.

Сестричка зажмурила глаза ещё крепче, даже нос у неё сморщился, и громко сказала:

— Не хочу! Не буду!

— Нельзя отнимать у человека столько времени, — спокойно сказала мама, — пусть у нас будет только один снимок.

Фотограф велел мне залезть на возвышение, опереться рукой на столик, стоять ровно-ровно и улыбаться.

У меня за спиной на картине был нарисован сад. И на снимке потом я вышла среди густых кустов.

Я вытянулась ровно-ровно и стала улыбаться. Даже щёки немножко устали.

Фотограф придвинул ко мне огромный чёрный аппарат на ножках, достал жёлтый платочек и пообещал:

— Сейчас вылетит птичка!

Пока он выдвигал аппарат, вставлял стёкла, примеривался так и сяк, разглядывал меня прямо и сбоку, Сестричка приоткрыла один глаз. Она увидела, как я ровно-ровно стою в своей обновке, потом услышала про птичку, и глаза её от ожидания стали большими и круглыми.

Щёлк! — раздалось из аппарата, и он надёжно спрятал внутри мой снимок. Птички никакой не вылетело.

— Вот и всё! — сказал фотограф и помог мне спуститься. — Страшно было? — спросил меня фотограф.

— Нисколечко, — ответила я, — спасибо.

Заметив, что Сестричка смотрит во все глаза, фотограф подошёл к ней:

— Может, передумала, малышка?

И она вдруг так вежливо-вежливо ответила:

— Да, пожалуйста.

А секрет был прост: она ни разу прежде не бывала у фотографа и очень испугалась, когда пришла в мастерскую. А потом весь страх у неё пропал.

Сестричка была мала ростом, до стола не дотягивалась, и фотограф усадил её в кресло, протянув ей плюшевого мишку.

— Ну, улыбнись хорошенько! Сейчас вылетит птичка, — пообещал фотограф и взмахнул жёлтым платком.

Щёлк! — и Сестричку тоже сняли.

Когда, спустя некоторое время, фотографии были готовы, мы увидели, что Шалунья вышла насупленной и сердитой.

— Ведь тебя просили улыбнуться! — огорчилась мама.

— А птичка так и не вылетела, — быстро проговорила Сестричка.

— Ну и упрямица, — вздохнула мама, — придётся снова идти к фотографу.

— Зачем? — удивился папа. — Мне этот снимок очень нравится. Дочка получилась здесь просто чудесно!

И папа долго-долго смеялся.

Кукла-Фея

Когда я была маленькой, мне подарили куклу-фею, такую необычною, что я даже не решалась играть с ней. На голове у неё сверкала корона, за спиной поблёскивали маленькие крылья, а в руке — волшебная палочка. Расшитое золотыми звёздами, топорщилось платье. Но совсем как простая кукла, она тянула тоненько «ма-ма».

Я редко вынимала куклу из коробки, которая хранилась в одном из ящиков маминого шкафа. Едва касаясь куклы, я разглядывала её со всех сторон и снова осторожно прятала.

У Шалуньи тоже была кукла. Она звалась Розой. У неё была ссадина на носу, и она смотрела на мир единственным голубым глазом. Сестричка укладывала Розу с собой спать, а когда бывала не в духе, шлёпала её и даже выбрасывала из кровати.

Однажды мама увидала это, подняла куклу и сказала:

— Роза поживёт у меня, пока ты не научишься быть доброй девочкой.

— Не научусь, — донеслось из-под одеяла Шалуньи. Мама унесла куклу.

На следующий день шёл дождь. Под вечер мама гладила бельё и вдруг спросила:

— Где наша проказница? Слишком уж тихо в доме.

Она оставила утюг и пошла в сад. Там было пусто. В сарае тоже никого. Нашлась Шалунья в маминой комнате. Ящик шкафа был выдвинут, коробка — на полу, а кукла-фея в руках Сестрички прыгала то вниз, то вверх — туда-сюда: «ма-ма», «ма-ма»…

— Как ты могла, — рассердилась не на шутку мама, — взять куклу без спросу? Ведь это не твоя игрушка!

— А я хочу! — Шалунья склонила голову набок.

— Положи её на кровать! — сказала мама совсем чужим голосом.

— Не положу, вот.

Мама хотела отобрать у Шалуньи куклу, но тут кукла-фея вылетела в окно… Не потому, что у неё были крылышки. Это Шалунья швырнула её туда. Фея угодила головой прямо в лужу. В ту же минуту Сестричку отправили спать. На неё никто больше не смотрел, словно у нас в семье и не было маленькой девочки.

Мы бросились в сад. Голова у куклы треснула, обломились крылья, а про платье и говорить было нечего. Я заплакала. У меня никогда в жизни не было такой красивой куклы, и я ещё с ней почти не играла.

Когда мы вернулись в комнату, скрипнула дверь и показался курносый нос Шалуньи. Разглядев, что стряслось, Шалунья ушла в коридор и плакала так горько, как могла плакать только очень виноватая девочка. И мы простили её.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.