Джиахон Фионаф

Верейская Елена Николаевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Джиахон Фионаф (Верейская Елена)

Между дачей, где жил Дима, и хозяйским домиком был сад, и от дачи к домику шла прямая дорожка. На полпути она пересекала лужайку, а посреди лужайки стояла калитка. Так смешно: никакого забора, а прямо поперёк дорожки — калитка. Дорожка раздваивалась, обегала калитку двумя тропочками с обеих сторон и шла дальше, а под самой калиткой росла густая трава. В стороне от калитки стояла скамейка и перед нею стол.

Дима выбежал на лужайку и у стола увидел своего младшего братишку Вовку и хозяйскую дочку Марусю. Маруся растирала кукле Дуньке живот, а Вовка лил в куклин рот лекарство. Это они играли в папу-маму.

— А почему у вашей Дуньки один глаз больше, чем другой? — спросил Дима, подходя. Ему было скучно на даче, и от скуки он приставал к малышам.

Маруся загородила Дуньку спиной.

— Не знаю. Отстань!

— А почему вдруг калитка? — спросил Дима. — Глупо: забора нет — и вдруг калитка.

— Не знаю. Говорю тебе — убирайся!

— „Не знаю“, — передразнил Дима. — Что ни спроси, всё „не знаю“ да „не знаю“!

Маруся заложила руки за спину, выставила ногу вперёд, задрала подбородок кверху и противным голосом сказала:

— Ах ты, знайка какой! А ты знаешь?

— Про что знаю? — не понял Дима.

— Да почему калитка?

— Конечно, знаю, — сказал Дима.

— Ну почему? Ну скажи!

— Не скажу. Не хочу. — Дима повернулся уходить.

— Ага! — закричала Маруся. — А вот и не знаешь! А вот и наврал! Сказать-то не можешь, вот и уходишь! Ага!

— Да, да, знаю, а вот не хочу сказать! А ты не ори! — крикнул Дима.

— Не знаешь! Не знаешь! Не знаешь! — хохотала Маруся. — Хвастун ты, ничего ты не знаешь! Правда, Вовка, он ничего не знает?

Вовка подскакивал, сидя на скамейке, и тоже хохотал:

— Не знает! Ничего не знает! Хвастун!

Надо было сейчас же, сразу, придумать что-то очень интересное про калитку! Сразу, скорей! И ничего не придумывалось…

Дима сел на скамью, сунул руки в карманы и спокойно сказал:

— Дурачьё. Ну, чего хохочете? Ну, хотите, скажу. Только это большой секрет.

Маруся сразу перестала смеяться.

— Ой, скажи! — прошептала она. — Мы никому не скажем!

— Мы никому не скажем! — повторил Вовка.

Как на зло, — ничего не придумывалось!

Дима сказал:

— Я боюсь вам говорить. Вы маленькие, разболтаете.

— Ни за что! — затопала ногами Маруся. — Ни за что, никому!

— Ни за что, никому! — повторил Вовка.

И вдруг — придумалось! Дима подсел ближе и зашептал:

— Калитка — это потому, что тут живёт волшебник… Джиахон Фионаф…

— Ой! — вскрикнула Маруся.

— Ты чего?

— Очень страшное имя… — пробормотала Маруся.

— А он сам ещё страшнее! — Дима захлебнулся. — Он такой страшный, такой страшный! Большой, как вон та ёлка, глаза как сковородки, и на голове перья…

Маруся и Вовка сели близко-близко к Диме и притихли. А у Димы вихрем закружились мысли в голове, и всё стало само придумываться, прерываться…

— По-вашему, это — лужайка? А на самом деле это всё — замок Джиахона Фионафа. Только днём замка не видно, ни ограды, ни стен, а видна только калитка. А в девять часов вечера сам Джиахон Фионаф стоит у калитки и всех ловит, кто проходит…

— И ест? — спросил Вовка шёпотом.

— А это как ему вздумается. Кого съест, а кого и отпустит. А руки у него чёрные, и, на каждом пальце по штыку, как у винтовки.

— А ты… не врёшь? — еле слышно спросила Маруся.

— Ну вот! Зачем мне врать! Я сам его видал…

— Ну-у?! — Маруся прижалась к Диме.

— Конечно, сам видал! — захлёбывался Дима.

— Когда?!

— А вот помнишь, — я к вам прибегал вечером, мама присылала. Бегу назад, — а уж девять часов было, — а он стоит. У самой калитки. Поймать меня хотел, да я увернулся. А он мне кричит: „Если ещё раз попадёшься, поймаю и съем! И если болтать будешь, тоже съем“. Ну, вот, я и молчал.

— Мы никому не скажем! — уверила Маруся.

— Мы никому не скажем! — повторил Вовка.

— Конечно! — шептал Дима. — Ведь если вы скажете, вы меня погубите. И себя тоже. Видите, вон ворона сидит. Вы думаете, — это ворона? Это слуга Джиахома Фионафа. Она вот всё слушает, что говорят, а потом Джиахону Фионафу рассказывает…

Маруся ахнула.

— А она не слышала, что тынам сказал?

Дима покачал головой.

— Нет, она же далеко, а мы говорили шёпотом. А потом днём Джиахон Фионаф ничего не может. Только с девяти часов.

— А где же его замок? — спросила Маруся.

— Вот тут, везде. — Дима широко развёл руками.

Маруся и Вовка со страхом посмотрели на лужайку. Лужайка была: такая весёлая, ярко-зелёная, через неё бежала жёлтая дорожка, а по дорожке мелькали между тенями деревьев солнечные зайчики. А среди лужайки торчала из земли серая, угрюмая калитка — дверь в невидимый замок Джиахона Фионафа.

* * *

С этого дня Диме больше не было скучно на даче. И Вовка, и Маруся слушались его. Он хотел играть в казаки-разбойники, — играли в казаки-разбойники. Он хотел играть в пограничников, — играли в пограничников. А когда Маруся заикалась про игру в папу-маму или в куклы, Дима таращил глаза и шептал:

— Джиахон Фионаф не выносит, чтобы маленькие играли в больших… А ты видела, сколько сегодня ворон в саду?

И Маруся превращалась в разбойника.

Один раз, правда, она робко спросила:

— А как же? Ведь разбойники тоже большие? И в них, значит, нельзя?

Дима очень рассердился.

— Это же совсем другое дело! Это же не папа-мама!

И Маруся успокоилась.

Когда Диме надоедало играть, он уходил в сад и придумывал новое о Джиахоне Фионафе. Теперь он искал Джиахона Фионафа везде. Сидел на своём любимом бугре над прудом и старался разглядеть подводных слуг Джиахона Фионафа. Лежал в траве на спине и сквозь ветки деревьев смотрел, как по синему небу бежали белые облака, и в этих облаках искал страшное лицо Джиахона Фионафа. А потом рассказывал малышам, как из облака в пруд что-то упало, и из пруда высунулась огромная-огромная, — во-от такая! — рыба и поклонилась облаку… Наверное, на облаке ехал сам Джиахон Фионаф!

Маруся и Вовка жались к Диме и слушали, разинув рты. А обе мамы очень удивлялись, — раньше, бывало, никак не загонишь ребятишек вечером из сада, а теперь малыши сами следили, чтобы к девяти уже непременно быть дома.

Но не всё, о чем думалось Диме, рассказывал он Марусе с Вовкой. Они же ещё малыши, разве они поймут, как Диме хотелось бы быть сильным-сильным и смелым-смелым, и вот сразиться бы со страшным Джиахоном Фионафом, и победить его, и заставить служить себе… Дима освободил бы всех пленников, заточённых в невидимом замке злого волшебника, и заставил бы его сделать этот замок видимым, и заставил бы его снести противную старую калитку, а на её месте высились бы красивые высокие ворота, и Дима поселился бы сам с мамой, папой и Вовкой в этом замке и поселил бы в нём всех, кого обидел и обездолил жадный Джиахон Фионаф, и роздал бы Дима им все несметные сокровища из замка… А потом… потом Дима узнал бы от побеждённого великана секрет, как становиться невидимым, и вот тогда… ого! Сколько чудесных дел натворил бы тогда герой Дима!..

И придумывалось, и придумывалось без конца новое и новое, одно увлекательнее другого, — но этого Дима никому не рассказывал.

* * *

Однажды Дима пробирался в самой чаще сада, — и вдруг остановился. Ему показалось, точно где-то пыхтит автомобиль: „Туф-туф-туф-туф…“

Дима прислушался. Странно, откуда тут быть автомобилю? Пыхтенье вдруг смолкло. Но, как только Дима двинулся дальше, — снова: „Туф-туф-туф-туф…“

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.