По следу Сезанна

Мейл Питер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
По следу Сезанна (Мейл Питер)

Посвящается Эрнесту

1

Секретарша в строгом черно-бежевом костюме идеально гармонировала со сдержанным, минималистским шиком приемной. Ухоженная и царственно равнодушная, она мурлыкала что-то в телефонную трубку и совершенно игнорировала стоящего перед ней слегка взъерошенного молодого человека. Лишь в тот момент, когда он дерзнул поставить свою изрядно поцарапанную кожаную сумку на полированный стол из белого клена, на идеально гладком лбу барышни обозначилась поверхностная морщинка — свидетельство неудовольствия. Она отложила трубку, неторопливо заложила за ухо гладкую светлую прядь, вернула в розовую мочку золотую сережку, снятую, дабы не мешать разговору, и вопросительно приподняла идеально выщипанные брови. Молодой человек улыбнулся:

— Доброе утро. У меня назначена встреча с Камиллой.

Брови не спешили опускаться. — Ваше имя?

— Андре Келли. Вы новенькая?

Не удостоив его ответом, секретарша вновь сняла сережку и подняла трубку. Андре всегда занимал вопрос, где Камилла находит такие экземпляры. Они редко задерживались в приемной дольше чем на пару месяцев, но на смену каждой тотчас являлся столь же безупречный клон — декоративный, надменный и не слишком приветливый. И куда они деваются, после того как их увольняют? В отдел косметики универмага «Барнис»? В приемную шикарного похоронного бюро? Или их одну за другой уносят отсюда на крыльях любви многочисленные приятели Камиллы, принадлежащие по большей части к низшим слоям высшего европейского общества?

— У нее важная встреча. — Легкий взмах пальчика в направлении самого дальнего угла приемной. — Можете подождать там.

Андре поднял со стола сумку и еще раз улыбнулся:

— Вы прямо родились такой надутой или пришлось ходить на специальные курсы?

Его сарказм пропал втуне. Телефонная трубка снова скрылась под гладким каре, и мурлыкание возобновилось. Андре уселся на стул и приготовился к долгому ожиданию.

Камилла славилась — и вполне заслуженно — своей вопиющей непунктуальностью, привычкой назначать две встречи на одно время и умением из ничего создавать поводы для демонстрации своего немалого веса как в профессиональных, так и светских кругах. Это она совершила революцию в практике бизнес-ланчей, когда умудрилась на один день заказать два столика в «Ройялтоне» и потом полтора часа ловко курсировала между ними — листик рукколы тут, глоточек «Эвиан» там, — одновременно занимая беседой важного рекламодателя и многообещающего южноамериканского архитектора. Ни один из них в результате не почувствовал себя оскорбленным, репутация Камиллы от этого только выиграла, и с тех пор она время от времени уже намеренно включала «ланч на два столика» в свой корпоративно-светский репертуар.

Разумеется, в конечном счете подобные номера сходили Камилле с рук только потому, что она добилась настоящего успеха, а за успех в Нью-Йорке прощают грехи и пострашнее. Она сумела спасти стареющий журнал от неминуемой смерти, вдохнула в него новую жизнь, изменила название, отправила на пенсию престарелых авторов, придумала открывающее каждый номер «Письмо редактора» — остроумное и вместе с тем социально-мотивированное, в корне изменила его обложку, печать, оформление, а заодно уж и приемную с секретаршами. Тираж увеличился в три раза, число рекламных объявлений уверенно росло, а на владельцев, еще не сумевших заработать на журнале деньги, уже падал отблеск его новой славы. Вот потому-то Камилла Джеймсон Портер была права даже тогда, когда ошибалась.

Быстрым ростом своей популярности журнал был обязан не столько косметическому ремонту, впрочем, весьма удачному, сколько более глубокой причине — особой редакторской философии, личному изобретению Камиллы.

Философия эта создавалась не в один день. В юности Камилла, амбициозная, но малоизвестная журналистка, работая в отделе С&С (Слухи и Сплетни) лондонского таблоида, умудрилась заполучить себе богатого и светского мужа — высокого, темноволосого и взбалмошного Джереми Джеймсона Портера. Вместе с мужем она приобрела новое имя (звучавшее гораздо шикарнее, чем ее собственное — Камилла Бут) и множество друзей в высшем обществе, с которыми она сошлась легко и быстро. К несчастью, с одним из них она сошлась даже чересчур близко, за чем ее и застукал супруг. Кончилось все разводом, но к этому времени Камилла уже успела усвоить урок, вскоре сослуживший ей хорошую службу в Нью-Йорке.

Урок был очень прост. Богачи любят приобретать и, за очень немногими исключениями, обожают, чтобы об их приобретениях становилось известно окружающим. В самом деле, какой смысл жить лучше других, если эти другие тебе не завидуют, и что за удовольствие владеть чем-нибудь ценным и редким, если об этом никто не знает?

Вновь превратившись в одинокую женщину, вынужденную зарабатывать себе на жизнь, Камилла неоднократно мысленно возвращалась к этой довольно очевидной истине, пока наконец некий катализатор не помог ей превратить абстрактную идею в фундамент для карьеры.

Как-то в приемной у дантиста внимание Камиллы привлекла фотография на обложке знаменитого своей желтизной глянцевого журнала. На ней был изображен аристократ и известный коллекционер живописи с новой женой на фоне своего нового Тициана. С какой стати, размышляла Камилла, эта более чем благополучная пара согласилась позировать для такого издания? Ответ на этот вопрос нашелся в статье, сопровождающей фотографию. С восторженным придыханием в ней рассказывалось о прославленном коллекционере, его молодой, наполовину силиконовой жене и об их увешанном шедеврами любовном гнездышке, из окон которого открывался бесподобный вид на озеро Комо. Весь этот поток бесстыдной лести иллюстрировался несколькими фотографиями интерьеров — умело снятых и искусно подсвеченных. Каждое слово и каждый кадр неопровержимо свидетельствовали о том, что эта прелестная пара ведет прелестную жизнь в прелестнейшем из домов. Для доказательства этого редактор не пожалел шести полос.

Камилла быстро пролистала остальные страницы, содержащие иллюстрированную хронику жизни высшего общества: благотворительные балы, презентации новых ароматов, открытия галерей и прочие легковесные поводы, дающие небольшой группе людей возможность постоянно сталкиваться друг с другом то в Париже — quelle surprise! — то в Лондоне, то в Женеве, то в Риме. Страница за страницей плоских заголовков, улыбающихся лиц и надуманных сенсаций. Тем не менее, уходя от дантиста, Камилла прихватила журнал с собой и дома еще долго размышляла над фотографией на обложке и статьей. Идея начала обретать плоть.

Для достижения успеха необходима не только концепция и целеустремленность, но и малая толика удачи. К Камилле она явилась в виде звонка из Нью-Йорка. Приятель журналист поведал ей, что все медиасообщество Манхэттена взбудоражено новостью о намерении братьев Гарабедян заняться издательским бизнесом. Недавно братья, уже сколотившие несколько состояний на домах для престарелых, перекупке векселей и утилизации мусора, приобрели группу компаний, в которую входили и небольшой издательский дом, одна газета, публикуемая на Лонг-Айленде, и несколько специализированных журналов в разной степени обветшалости и разложения. Ходили слухи, что вся группа была куплена ради ее главного актива — большого здания на Мадисон-авеню, но тем не менее пару печатных органов Гарабедян-младший намеревался сохранить и, по его выражению, «взбодрить». Одним из намеченных к «взбадриванию» изданий стал выходящий раз в квартал «Дизайн интерьеров».

Журнал такого рода с пожелтевшими, закрученными от дряхлости страницами вполне органично смотрелся бы в гостиной какого-нибудь давно заброшенного особняка в Новой Англии. Тон публикаций был пресным и чопорным, оформление — скучным и бездарным, а в немногочисленных объявлениях рекламировалась только ткань для портьер да лжеклассические светильники. В статьях по большей части рассказывалось об уходе за золоченой бронзой или о марках фарфора XVIII века. Словом, лицо журнала было решительно повернуто в сторону от современности. Тем не менее ему удавалось сохранить тощий круг постоянных читателей, и вот уже несколько лет он влачил жалкое существование, принося минимальную, а то и вовсе никакую прибыль.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.