Одно Рождество

Капоте Трумен

Жанр: Классическая проза  Проза    1982 год   Автор: Капоте Трумен   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Одно Рождество (Капоте Трумен)

Сначала краткий автобиографический пролог. Моя мать, женщина исключительной интеллигентности, была первой красавицей Алабамы. Это говорили все, и так оно и было. Когда ей исполнилось шестнадцать, она вышла замуж за двадцативосьмилетнего бизнесмена из хорошей новоорлеанской семьи. Брак продлился год. Мама была слишком юной, чтобы стать матерью и женой; кроме того, она хотела поступить в колледж и сделать карьеру. Так что она бросила мужа, а меня оставила в Алабаме на попечение своей большой семьи.

Годы шли, и я редко видел родителей. Отец жил в Новом Орлеане, а мать, окончив колледж, принялась завоевывать Нью-Йорк. Что до меня, особой печали я не испытывал. Я жил счастливо. У меня было много родственников — тетушек, дядюшек, кузин, а главное — кузина Сук, пожилая, седая, болезненная женщина. Мисс Сук Фок. У меня были и другие друзья, но она была лучше всех.

Именно Сук рассказала мне о Санта Клаусе, его пышной бороде, красном одеянии и звенящем, полном подарков мешке, и я поверил ей так же, как верил, что все во власти Бога или, как говорила Сук, Всевышнего. Поранил ли я палец, упал с лошади или поймал в заводи увесистую рыбу — все равно, хорошо это было для меня или плохо — на то была воля Всевышнего. Именно так и сказала Сук, получив жуткое известие из Нового Орлеана: мой отец приглашал меня отпраздновать Рождество вместе с ним.

Я заплакал. Я не хотел ехать. Я ни разу не выезжал из маленького городка, вокруг которого простирались леса, фермы, реки. Всякий раз, когда я ложился спать, Сук гладила меня по голове, целовала и желала доброй ночи. К тому же я боялся всего незнакомого, а отец был именно незнакомцем. Я несколько раз видел его, но совершенно не помнил, не мог даже сказать, как он выглядит. Но, как сказала Сук: "Это воля Всевышнего. И кто знает, Бадди, может быть, ты увидишь снег".

Снег! До тех пор, пока я не научился читать сам, Сук читала мне вслух много сказок, и во всех был снег — танцующие, ослепительные, волшебные снежинки. Я мечтал о них, как о чем-то чудесном и загадочном, мне хотелось увидеть их, почувствовать, потрогать. Конечно же, ни мне, ни Сук это не удавалось — ведь мы жили в жаркой Алабаме. Не знаю, почему она решила, что я увижу снег в Новом Орлеане — ведь там еще теплее. Понятия не имею. Скорее всего, она просто хотела вдохновить меня на эту поездку.

Я получил новый костюм, к его лацкану была пришпилена, на случай, если я потеряюсь, карточка с моим именем и адресом. Как видите, мне предстояло путешествовать одному. На автобусе. Все решили, что в случае чего эта карточка вызволит меня из беды. Все, кроме меня. Я был напуган до смерти. И зол. Зол на своего отца, этого незнакомца, который вынудил меня покинуть дом и провести Рождество вдали от моей кузины.

Мне предстояло проехать четыреста миль или что-то вроде этого. Первая остановка — Мобиль. Там я пересел на другой автобус и поехал дальше и дальше по болотистым равнинам и по берегу океана, пока не оказался в шумном городе звенящих трамваев, битком набитом опасными людьми иностранного вида.

Это и был Новый Орлеан.

Как только я вышел из автобуса, какой-то человек внезапно схватил меня на руки так, что у меня захватило дух — этот высокий, симпатичный человек и смеялся, и плакал. Он спросил: "Ты меня не узнаешь? Не узнаешь своего папочку?"

Я не произнес ни слова. И только потом, когда мы уже ехали в такси, спросил: "А где же?.."

— Наш дом? Недалеко.

— Нет, не дом. Нет. Снег.

— Какой снег?

— Я думал, тут будет много снега.

Он посмотрел на меня удивленно, потом рассмеялся: "В Новом Орлеане никогда не бывает снега. На моей памяти, по крайней мере, не было. Но слушай — слышишь гром? Скоро пойдет дождь".

Даже не знаю, что напугало меня больше: гром, зигзаги молний или отец. Вечером, когда я ложился спать, дождь лил по-прежнему. Я помолился, чтобы поскорее вернуться домой к Сук. Я не знал, как уснуть, раз Сук не поцеловала меня на ночь. Я так и не заснул и принялся воображать, что принесет мне Санта Клаус. Я хотел нож с перламутровой рукояткой. Или набор ножовок для пилы. Ковбойскую шляпу и лассо. И винтовку, чтобы стрелять воробьев. (Через несколько лет, когда мне досталось ружье, я убил пересмешника и белогрудку. Никогда не забуду, какое меня охватило раскаяние. С тех пор я больше никого не убивал, а каждую пойманную рыб бросал обратно в воду). Еще я хотел коробку цветных карандашей. А больше всего — радиоприемник, но я знал, что это невозможно: среди моих знакомых не набралось бы и десяти человек, у которых он был. Ведь была Депрессия, и на Дальнем Юге редко в каком доме можно было увидеть приемники и холодильники.

У моего отца было и то, и другое. Казалось, у него было все — машина с откидными сидениями, старинный розовый особняк во французском квартале — балконы с кружевными решетками и потайное патио с клумбами и фонтаном-русалкой. У него было полдюжины, да что там — десяток знакомых дам. Как и мать, отец вторично не женился, но оба были окружены поклонниками, и по своей воле или нет, неоднократно проходили весь путь к алтарю — отец, сказать точно, прошел этот путь шесть раз.

Так что, как видите, он был человек обаятельный и очаровывал многих — всех, кроме меня. Это оттого, что он постоянно смущал меня, таская за собою всюду, куда бы ни пошел — к банкиру ли, к парикмахеру, брившему его ежедневно… И, конечно, к своим подругам. И самое худшее, без устали он тискал меня, целовал и хвастливо рассказывал обо мне всем подряд. Я был немало сконфужен. Во-первых, хвастаться было нечем. Я был настоящим деревенским парнишкой. Я верил в Иисуса и наивно молился. Я знал, что существует Санта Клаус. А дома, в Алабаме, круглый год ходил босиком, надевая ботинки разве что в церковь.

Настоящей пыткой было таскаться по улицам Нового Орлеана в туго зашнурованных, чертовски горячих и тяжелых башмаках. Не знаю, что было хуже — ботинки или еда. Я привык есть цыплят, зелень, горошек, кукурузный хлеб и прочие милые вещи. А эти рестораны Нового Орлеана! Никогда не забуду свою первую устрицу — этот кошмар, скользящий по горлу: минули годы, прежде чем я притронулся к ним снова. Что же до пряной креольской кухни — из-за нее я чуть не заработал разрыв сердца. Нет, господа, мне больше по душе только что испеченные бисквиты, парное молоко и домашнее варенье.

Бедный отец и не подозревал, как скверно мне было: отчасти оттого, что я не подавал виду, и конечно же ни слова не говорил, отчасти потому, что, несмотря на протесты матери, он получил юридическое разрешение держать меня у себя все это Рождество.

Как-то он спросил: — Скажи по правде, не хочешь ли остаться со мной в Новом Орлеане?

— Я не могу.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Меня ждет Сук. И Квини, мой любимый маленький терьер.

— Но ведь ты меня любишь? — сказал он.

Я ответил "да", но, по правде, кроме Сук, Квини, нескольких кузин и висящей над кроватью фотографии матери, ни к кому любви не испытывал.

Вскоре случилось чудо. Накануне Рождества, когда мы гуляли по Кенел-стрит, я замер на месте, заметив волшебную вещь в витрине магазина игрушек. Это была модель аэроплана с велосипедными педалями, достаточно большая, чтобы в ней сидеть. Аэроплан был зеленый с красным пропеллером. Я решил, что если очень быстро крутить педали, он поднимется и полетит! Вот это здорово! Я увижу, как мои кузины стоят на земле, пока я летаю среди облаков. А этот цвет! Я смеялся, смеялся, смеялся. Это была первая вещь, которая чуть примирила меня с отцом, хотя он и не знал, почему я смеюсь.

Ночью я молился, чтобы Санта Клаус принес мне аэроплан.

Отец купил елку, и мы довольно долго ее украшали. Тут я совершил оплошность. Под елку я поставил мамину фотографию. Когда отец увидел ее, он побелел и задрожал. Я не знал, что делать. Но он нашел выход. Он пошел в кабинет и принес бутылку и высокий бокал. Бутылку я узнал, потому что у моего дяди в Алабаме было много таких. "Лунный свет". Он наполнил бокал и выпил залпом. После этого фотография все равно что исчезла.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.