Воровская семейка

Картер Элли

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Воровская семейка (Картер Элли)

Глава первая

Никто не мог сказать точно, когда в элитном пансионе Колган начались неприятности. Некоторые из прежних выпускников считали, что напрасно в школу стали принимать девочек. Другие винили во всем новомодные либеральные идеалы и отсутствие должного уважения к старшим. Теории высказывались самые разные, но в одном все были согласны: с некоторых пор жизнь в Колгане сильно изменилась.

Нет-нет, с виду все было чинно и благополучно, как и всегда. Три четверти старшеклассников, как и многие поколения учеников до них, готовились досрочно поступить в один из университетов Лиги Плюща. [1] У кабинета директора, как и раньше, на обитых темным деревом стенах висели портреты президентов, сенаторов и важных чиновников.

Но в старые времена никому и в голову не пришло бы отказаться от зачисления в Колган за день до начала занятий, заставив администрацию школы сбиться с ног, чтобы найти претендента на освободившееся место. Раньше у дверей Колгана выстроилась бы очередь длиной в километр, но в этом году в столь поздний срок почему-то нашелся всего один желающий.

Было время, когда понятие чести в Колгане не было пустым звуком, когда ученики бережно относились к школьному имуществу, а преподаватели пользовались заслуженным почетом: в те дни директорский «порше спидстер» — 1958 года выпуска, в идеальном состоянии — просто не мог бы оказаться в фонтане посреди школьного двора, подобно открытому шлюзу, со струями воды, бьющими из фар. А ведь именно это произошло одним необычно теплым ноябрьским вечером.

Было время, когда виновнице происшествия — той самой девушке, которой посчастливилось занять освободившееся место всего пару месяцев назад, — хватило бы приличия признать свой проступок и тихо уйти из школы. Но, к сожалению, той эпохе, как и машине директора, пришел конец.

Спустя два дня после происшествия с «поршлюзом», как прозвали этот случай студенты, та самая юная девица невозмутимо восседала в коридоре школьной администрации под пристальными взглядами трех сенаторов, двух президентов и верховного судьи, гордо подняв голову, словно ни в чем не была виновата.

В тот день коридор был полон учеников, которые из кожи вон лезли, чтобы разглядеть провинившуюся, и взволнованно перешептывались:

— Это она!

— Та самая девчонка, про которую я тебе рассказывал!

— Как, думаешь, ей это удалось?

Любой другой школьник непременно растерялся бы от такого внимания, но только не Катарина Бишоп: с того самого дня, как девушка переступила порог Колгана, она оставалась для всех загадкой. Кто-то уверял, что она получила внезапно освободившееся место, потому что была дочерью баснословно богатого бизнесмена из Европы, который сделал невероятно щедрый взнос. Ходили даже слухи, что девочка — наследница русских царей из династии Романовых: уж больно необычными у нее были имя, идеальная осанка и невозмутимая манера держаться.

Одни считали ее настоящей героиней, другие — настоящим чудовищем.

У каждого была своя теория на счет Катарины, но никто не знал правды — что на самом деле Кэт выросла в Европе, но вовсе не была богатой наследницей. Что у нее было настоящее яйцо Фаберже — но она не имела отношения к Романовым. Сама Кэт могла распустить о себе еще тысячу разных слухов, но она держала рот на замке. Девушка знала: чему уж точно никто не поверит, так это правде.

— Катарина? — раздался голос секретаря директора. — Суд готов выслушать вас.

Кэт спокойно поднялась и направилась к открытой двери. Но метрах в пяти от кабинета директора, едва сделав первый шаг, девушка услышала, как скрипнули ее туфли, и ощутила неприятное покалывание в ладонях. Каждый нерв в ее теле напрягся при мысли о том, что за последние три месяца она умудрилась превратиться в человека в скрипучих туфлях.

В человека, чьи шаги всегда слышны.

Кэт привыкла, что при входе в помещение нужно оглядеть сразу все его углы. Такую комнату она видела впервые.

Коридор был прямым и длинным, кабинет же имел круглую форму. Его стены были обиты темным деревом, с потолка свешивались тусклые лампы. Кэт поначалу показалось, что она в пещере, — впечатление нарушало только узкое окно, через которое в комнату проник солнечный луч. Внезапно Кэт захотелось протянуть руку и дотронуться до луча. Но тут кто-то откашлялся, по столу с громким звуком покатился карандаш, а туфли девушки снова скрипнули, возвращая ее к реальности.

— Вы можете сесть.

Слова прозвучали из глубины комнаты, и Кэт не сразу поняла, кто их произнес. Голос был незнакомым, как и лица сидевших перед ней людей: двенадцать человек справа были совсем молоды — ученики, такие же, как и сама Катарина (насколько она могла походить на учеников Колгана, конечно). Лица же двенадцати людей по левую сторону от девушки были не так свежи, а их волосы — не так густы. Но, несмотря на разницу в возрасте, все члены Колганского Суда Чести были одеты в идентичные черные мантии и одинаково бесстрастно следили за Кэт, когда она вышла в центр круглого зала.

— Присядьте, мисс Бишоп, — произнес директор Франклин со своего места в первом ряду.

В черной мантии он казался еще бледнее, чем обычно. У него были пухлые щеки и прилизанные волосы. Кэт подумала, что в глубине души он наверняка мечтал быть таким же быстрым и спортивным, как его машина. Девушка не смогла сдержать улыбку, представив, как сам директор торчит в фонтане и пускает изо рта струйки воды.

Дождавшись, когда девушка займет свое место, один из старшеклассников, сидевших рядом с директором, поднялся и объявил:

— Колганский Суд Чести начинает заседание, — его голос разнесся по всей комнате. — Все, кто говорят, да будут услышаны. Все, кто следуют за светом, да обретут его. Все, кто ищут справедливости, да познают истину. Честь для каждого, — парень сделал паузу, и не успела Кэт толком вникнуть в услышанное, как хор отозвался:

— Честь для всех.

Парень сел на место и принялся шуршать страницами старой книги в кожаном переплете, пока директор не произнес:

— Джейсон…

— Ах да, — Джейсон раскрыл тяжелый том. — Колганский Суд Чести рассмотрит дело Катарины Бишоп, второкурсницы. Собравшиеся заслушают свидетельство о том, что десятого ноября мисс Бишоп сознательно… э-э-э… совершила хищение личной собственности.

Хотя Джейсон тщательно выбирал слова, девочка во втором ряду с трудом подавила смешок.

— Совершив означенное преступление в два часа ночи, она также нарушила комендантский час. Кроме того, мисс Бишоп сознательно нанесла вред школьному имуществу.

Джейсон опустил книгу, и повисла пауза. «Вот так драма», — подумала Кэт, но тут парень продолжил:

— Согласно Колганскому Кодексу Чести, данные преступления влекут за собой исключение. Вы понимаете зачитанное мной обвинение?

Кэт помолчала, удостоверившись, что собравшиеся и правда ждут ее ответа, и проговорила:

— Я не делала этого.

— Обвинение, — директор Франклин наклонился вперед. — Вопрос, мисс Бишоп, заключался в том, понимаете ли вы обвинение.

— Понимаю, — Кэт почувствовала, как ее сердце забилось сильнее. — Но я с ним не согласна.

— Я… — директор хотел продолжить, но женщина, сидевшая по правую руку от него, дотронулась до рукава его мантии. Улыбнувшись Кэт, она произнесла:

— Директор, насколько я помню, в таких случаях принимается во внимание личное дело ученика. Может быть, стоит заглянуть в дело мисс Бишоп?

— О, — директор слегка сник. — Это так, мисс Коннорс, но поскольку мисс Бишоп провела с нами всего несколько месяцев, ее личное дело здесь не поможет.

— Но ведь Колган — не первое учебное заведение, которое посещала эта юная девушка? — спросила мисс Коннорс, и Кэт подавила нервный смешок.

— Не первое, — мрачно признал директор, — конечно. И мы попытались связаться с предыдущими, но в Тринити-колледж недавно был пожар, уничтоживший весь офис администрации и большую часть документов. А Бернский университет прошлым летом подвергся ужасной хакерской атаке, так что нам оказалось непросто найти… сведения о ней.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.